Благодарная свекровь. Возвращение с небес.

Он поднял глаза, и в них блеснуло упрямое, почти яростное тепло. — В моем

пансионате нет чужих старушек, Инна. Здесь живут люди. А я не привык

торговать людьми.

Эти слова, сказанные просто и без пафоса, пробили брешь в моей броне. Я

почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком. Пятнадцать лет я

жила с человеком, для которого люди были лишь ресурсом. И теперь, стоя в этом

залитом солнцем кабинете, я впервые встретила того, кто измерял жизнь другими

категориями.

— Марк знает, что я догадалась, — произнесла я, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Я

совершила ошибку. Задала на кладбище вопрос о нестыковке в датах. Он понял. Он

еще не знает, как много мне известно, но он уже захлопывает ловушку. Если я

вернусь домой вечером, я могу больше никогда оттуда не выйти. Он найдет

способ объявить сумасшедшей и меня. Тем более... он уже много лет тайно

травит меня таблетками, убеждая в бесплодии.

Артем резко подался вперед. Глаза его расширились от шока. — Что вы сказали? Он

травил вас?

— Гормональные блокаторы. Под видом витаминов. Я узнала об этом вчера, — я

обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Мой муж

— монстр, Артем Игоревич. И я собираюсь его уничтожить. Но мне нужна Антонина

Васильевна. Я должна вытащить её отсюда.

Артем поднялся. Он подошел ко мне вплотную. От него пахло кофе, свежими

документами и чем-то неуловимо надежным. Тем самым чувством

безопасности, которое я искала всю жизнь, но нашла в кабинете

незнакомца.

— Вы понимаете, что мы сейчас объявляем войну корпоративной службе безопасности?

— тихо спросил он. — Одно неверное движение, и он сотрет нас в порошок.

— Я понимаю. Если вы боитесь, я уйду. Сделаю всё сама.

Он усмехнулся. Мягко, неожиданно тепло. И эта улыбка полностью преобразила его

лицо, сделав его моложе и светлее.

— Я перестал бояться, когда похоронил жену десять лет назад, Инна. С тех пор

меня сложно напугать начальниками в дорогих костюмах.

Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся моего локтя. Одно

мимолетное движение, но оно пустило по коже электрический разряд. В этом

прикосновении не было собственнического контроля Марка. В нем была поддержка.

— Вы приехали на своей машине? — деловито спросил он, отходя к столу и вырывая

чистый лист из блокнота.

— На служебном фургоне волонтерского центра. На нем нет GPS. Свой телефон я

оставила дома.

— Умница, — искренне похвалил он, и от этого простого слова внутри меня

распустился крошечный, но отчаянно теплый бутон надежды. — Значит, у

нас есть фора. Около нескольких часов, прежде чем он поднимет по тревоге

своих технарей и отследит камеры по трассе.

Артем быстро написал что-то на листе бумаги и протянул мне.

— Это мой личный номер. Не тот, что на визитках, а аппарат, который не

зарегистрирован на мое имя. Купите дешевый кнопочный телефон в любом

ларьке за наличные. Выходите на связь только с него.

Я взяла листок. Его почерк был стремительным, угловатым, живым.

— Что мы будем делать? — спросила я, пряча бумажку в карман джинсов.

— Я подготовлю Антонину Васильевну к транспортировке. Начну аккуратно выводить

галоперидол из её крови. Это займет пару дней. За это время вам нужно найти

место, куда мы её спрячем, и связаться с Денисом. Если младший сын официально

подаст на восстановление опеки, я смогу юридически отказать людям Марка в её

удержании.

— Денис в Красноярске. Я найду его.

— И еще кое-что, Инна, — Артем снова подошел ко мне. Его взгляд стал серьезным,

почти пронзительным. — Возвращайтесь домой.

Я отшатнулась, словно меня ударили. — Что? Вы же сами сказали…

— Вы должны вернуться и играть роль покорной жены, — перебил он мягко, но

непреклонно. — Выпьете таблетку от головы. Извинитесь за утренние нервы.

Ляжете с ним в постель, если потребуется.

Меня передернуло от отвращения. — Я не смогу. Я убью его, если он ко мне

прикоснется.

— Сможете, — Артем положил обе руки мне на плечи. Тяжелые, горячие ладони. Они

словно заякорили меня в реальности, не давая скатиться в истерику. — Потому

что вы сильная. Вы пятнадцать лет выживали в банке со скорпионом и не

сломались. Марк должен верить, что всё под контролем. Дайте ему иллюзию

победы. Это наше главное оружие.

Я смотрела в его серые глаза и чувствовала, как паника отступает. На её место

приходит холодная, ледяная решимость. Он прав. Марк упивается своей властью.

Значит, нужно дать ему ею подавиться.

— Хорошо, — выдохнула я. — Я сыграю в эту игру.

— Я буду рядом, — тихо сказал Артем. — Не как директор пансионата, Инна. Как

человек, который не позволит вас сломать. Обещаю.

В дверь кабинета резко постучали. Мы синхронно отшатнулись друг от друга.

— Артем Игоревич! — раздался из-за двери встревоженный голос Нины Сергеевны. —

Извините, что прерываю. У ворот черный джип. Ребята из службы охраны холдинга.

Требуют открыть шлагбаум. Говорят, плановая проверка безопасности объекта.

Артем побледнел, но его челюсть упрямо сжалась. Он посмотрел на меня. — Марк не

стал ждать вечера, — шепнул он. — Он уже ищет вас.

Время вышло. Ловушка захлопнулась, и мы оказались в ней вдвоем.

Глава 7(Артем)

(от лица Артема)

Голос старшей медсестры, искаженный тревогой и плотным деревом двери, разрушил

ту хрупкую, почти интимную изоляцию, в которой мы находились последние десять

минут.

Черный джип службы безопасности холдинга у ворот.

Я мгновенно перевел взгляд на Инну. Она побледнела так резко, что веснушки на

переносице, которых я раньше не замечал, проступили контрастными пятнами. Её

пальцы мертвой хваткой вцепились в ремешок дешевой дерматиновой сумки. Она не

закричала, не забилась в истерике. Только зрачки расширились, поглотив

радужку, превратив глаза в два бездонных колодца животного страха.

Этот страх предназначался не мне. Он принадлежал её мужу. И от осознания того,

какую абсолютную, первобытную власть этот ублюдок имеет над взрослой, умной

женщиной, у меня внутри свернулась тугая пружина холодного гнева.

— Нина Сергеевна! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и недовольно,

как у руководителя, которого отвлекли от важных бумаг. — Задержите их на КПП.

Скажите, что я на видеоконференции с Минздравом, освобожусь через три минуты.

Шлагбаум без моей личной команды не открывать.

За дверью послышались торопливые шаги — медсестра побежала выполнять приказ.

Я шагнул к Инне и взял её за плечи. Под тонкой тканью свитшота её колотила

мелкая, неукротимая дрожь.

— Послушайте меня внимательно, — я наклонился к самому её лицу, заставляя

смотреть мне в глаза. — Они приехали не с официальным обыском. У них нет

ордера, нет полиции. Это силовая разведка. Мельников проверяет свои подозрения.

Он хочет взять вас на испуг.

— Если они найдут меня здесь… — её голос сорвался на судорожный выдох. — Артем,

он убьет нас обоих. Социально, физически — неважно. Он уничтожит всё.

— Они вас не найдут.

Я отпустил её, развернулся и быстрым шагом подошел к стеллажу с медицинскими

справочниками, занимавшему правую стену кабинета. За ним находилась

неприметная дверь, сливающаяся с деревянными панелями обшивки.

Помещение метр на полтора. Мой личный архив, где хранились дубликаты

особо важных историй болезни, сервер резервного копирования и кое-что из

личных вещей, которые я перевез сюда после смерти жены.

Я распахнул дверь. Внутри пахло нагретым пластиком от работающего сервера и

старой кожей моей куртки, висевшей на крючке.

— Заходите, — скомандовал я.

Инна не заставила повторять дважды. Она скользнула в тесное пространство,

прижавшись спиной к металлическим полкам. Места было так мало, что подол

её кофты коснулся моих брюк.

— Там нет окон. Будет темно и немного душно от процессора, — быстро проговорил

я, глядя в её расширенные от ужаса глаза. — Что бы вы ни услышали, Инна. Как бы

громко они ни кричали или угрожали. Вы не издаете ни звука. Ваш телефон

выключен?

Она судорожно кивнула: — Да.

— Отлично. Дверь запирается снаружи на магнитный ключ. Я открою, как только они

уберутся. Дышите ровно. Мы справимся.

Я не стал дожидаться ответа. Закрыл дверь, и тихий щелчок электромагнитного

замка отрезал её от внешнего мира.

Тотчас же я вернулся к своему столу. Выдвинул ящик, достал две толстые папки с

прошлогодней бухгалтерской отчетностью и бросил их на столешницу. Раскрыл одну

посередине, взял в руки карандаш. Снял пиджак и повесил его на спинку кресла,

оставшись в рубашке с закатанными рукавами. Я должен был выглядеть как

человек, с головой погруженный в рутину, а не как любовник, только что

спрятавший чужую жену в шкафу.

Я подошел к окну и слегка приоткрыл створку. Ветерок принес запах сосновой смолы

и пыли. Идеально. Пусть выветрит тончайший аромат её духов.

Через минуту по коридору громыхнули тяжелые шаги. Ковролин скрадывал звук, но

поступь людей, привыкших входить без стука, не скроет ни одно покрытие в

мире.

Дверь распахнулась. Без предупреждения.

На пороге стояли двое. Впереди — грузный, бритый наголо мужчина лет сорока в

тактической куртке, из-под которой явно угадывались очертания плечевой

кобуры. За его спиной маячил парень помоложе, с равнодушным лицом

профессионального исполнителя.

Я медленно поднял голову от бумаг. Не вздрогнул, не выронил карандаш. Просто

посмотрел на незваных гостей поверх очков для чтения, которые специально

надел ради этого спектакля.

— Вы, кажется, перепутали двери, господа. Приемный покой этажом ниже, — мой тон

был сухим, как песок в пустыне.

Лысый усмехнулся, проходя в кабинет. Он даже не потрудился закрыть за собой

дверь.

— Артем Игоревич Волков. Директор, — констатировал он, бесцеремонно оглядывая

помещение. Его взгляд профессионального ищейки скользил по шкафам, углам,

окнам. — Меня зовут Зуев. Служба безопасности холдинга. Марк Анатольевич

Мельников прислал нас с внеплановым аудитом.

Он извлек из внутреннего кармана пластиковое удостоверение и небрежно бросил его

на мой стол, прямо поверх бухгалтерских отчетов.

Я не притронулся к пластику. Откинулся на спинку кресла и скрестил руки на

груди.

— Аудит чего именно, господин Зуев? Пансионат «Кедр» — частное медицинское

учреждение. Мы не являемся филиалом вашей корпорации. Марк Анатольевич

выступает спонсором одного из наших пациентов. Это дает ему право требовать

финансовые отчеты об использовании его средств, но не дает права вламываться в

мой кабинет.

Зуев оперся костяшками пальцев о мой стол и навис надо мной. От него пахло

дорогим табаком и мятной жвачкой, которая не могла перебить запах хищника.

— Марк Анатольевич считает, что периметр безопасности объекта, где содержится

его… подопечная, уязвим, — Зуев процедил слова сквозь зубы. — У нас есть

сигнал, что сегодня на территорию проникла посторонняя машина. Служебный

фургон. Марка машины — «Ларгус».

Внутри меня всё подобралось, но пульс остался ровным. Мельников сработал

блестяще. Он не стал искать жену напрямую, чтобы не выдать свою слабость

перед подчиненными. Он запустил проверку «неизвестного транспорта», который мог

угрожать объекту К-12. Гениальная паранойя.

— Фургон волонтерской службы, — спокойно парировал я, снимая очки и бросая их на

стол. — Он привез обновленные бланки из социальной защиты. Это рутинная бумажная

работа.

— Кто был за рулем? — тут же вмешался второй охранник, шагнув ближе.

— Курьер.

— Имя курьера? — Зуев сузил глаза. — На въезде ваша истеричная медсестра не

смогла предоставить нам журнал посещений.

— Потому что журнал находится у меня на подписи. А курьер не заходил в зону

строгого режима. Девушка оставила документы на ресепшене и уехала

пятнадцать минут назад.

Я лгал, глядя прямо в его мутные, выцветшие глаза. Главное правило при общении с

такими людьми — не оправдываться. Как только ты начинаешь суетиться, они чуют

кровь.

Зуев выпрямился. Он медленно прошелся по кабинету. Подошел к окну, выглянул во

внутренний двор. Затем повернулся к стеллажам. Он остановился ровно напротив

скрытой двери в архив.

У меня под лопатками выступил холодный пот, но я даже не шелохнулся в кресле. Я

знал, что за этой тонкой фанерой Инна сейчас зажимает себе рот обеими руками,

чтобы не издать ни звука.

— Интересная у вас тут система, Волков, — задумчиво протянул безопасник, проводя

массивным пальцем по корешкам медицинских энциклопедий. — Лес кругом. Тишина.

Пациенты с закрытым статусом. Идеальное место, чтобы спрятать концы в воду.

Или спрятаться самому.

Он обернулся ко мне. — Вы знаете, почему Марк Анатольевич так заботится о

безопасности двенадцатого бокса?

— Меня не интересуют мотивы спонсоров. Меня интересует только здоровье

пациентов, — ответил я, вставая из-за стола. Настала моя очередь

сокращать дистанцию. Я подошел к Зуеву на расстояние вытянутой руки. По

росту мы были почти одинаковы. — А теперь слушайте меня внимательно. Если у

вас есть официальное предписание прокуратуры на обыск — предъявите его. Если

нет — заберите свое удостоверение и покиньте территорию. В этом здании лежат

пожилые люди с тяжелыми кардиологическими и неврологическими диагнозами. Ваше

присутствие здесь нарушает лечебный режим.

Зуев усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Борзый доктор. Марк

Анатольевич предупреждал, что вы с норовом. Говорил, всё пытаетесь лечить

тех, кого давно пора списать.

— Я врач. А вы вышли за пределы своих полномочий.

— Мы проверим камеры на КПП, — бросил второй охранник.

— Пожалуйста, — я пожал плечами. — Увидите въезжающий фургон волонтеров и

выезжающий фургон волонтеров. Больше ничего интересного. Но доступ к

видеоархиву я предоставлю только по официальному запросу полиции.

Зуев долго сверлил меня взглядом. Он просчитывал варианты. Ему был дан приказ

найти жену шефа, но, видимо, без скандала и привлечения лишнего внимания.

Выламывать двери в частном пансионате без железных доказательств — значит

подставить корпорацию под судебный иск. Марк не любил грязных следов.

Безопасник шагнул к моему столу, сгреб удостоверение и сунул его в карман.

— Мы еще встретимся, Волков. Марк Анатольевич очень не любит, когда ему врут.

Если выяснится, что вы кого-то покрываете…

— Прощайте, господин Зуев.

Они развернулись и вышли. Дверь захлопнулась с такой силой, что в шкафу звякнули

стекла.

Я не сдвинулся с места. Стоял посреди кабинета, вслушиваясь, как удаляются их

шаги. Подошел к окну. Через две минуты я увидел, как двое в тактических

куртках вышли на парковку, сели в свой матово-черный джип и сорвались с

места, поднимая облако пыли.

Только тогда я позволил себе глубокий, прерывистый вдох.

Я подошел к стеллажу и приложил магнитную таблетку к скрытому замку. Щелчок.

Дверь открылась.

Инна сидела на корточках в самом углу крошечного помещения, обхватив колени

руками. В тусклом свете индикаторов сервера её лицо казалось высеченным из

мрамора. Когда дверь открылась, она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них

стояли слезы, которые она не позволяла себе пролить.

— Они ушли, — тихо сказал я, протягивая ей руку.

Она вложила свою холодную ладонь в мою и позволила помочь ей подняться. Выйдя на

свет кабинета, Инна покачнулась. Я рефлекторно обхватил её за талию, прижимая к

себе, чтобы она не упала.

На мгновение мы замерли. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я

чувствовал, как бешено колотится её сердце, передавая ритм через тонкую ткань

свитшота прямо мне в грудь. От неё пахло страхом, пылью архива и

горьковатым цветочным парфюмом/

— Спасибо, — выдохнула она, отстраняясь. Её щеки тронул едва заметный румянец. —

Я слышала всё. Вы рискуете свободой из-за меня.

— Я защищаю свою территорию, Инна. И людей, которые находятся на ней.

Я отошел к столу и налил стакан воды из графина. Протянул ей. Она выпила

жадными, мелкими глотками.

— Марк не поверит им, — произнесла она, ставя пустой стакан. — Он отправил их не

для того, чтобы найти меня, а чтобы проверить вашу реакцию. Он знает, что я

ездила на «Ларгусе». Он сложил два и два. Теперь он уверен, что мы заодно.

— Тем более вам нельзя задерживаться. Камеры на КПП не зафиксировали, как вы

выезжали, потому что вы припарковали фургон в слепой зоне за дубом. Я видел

это из окна. Они просмотрят записи и поймут, что машина всё еще на территории.

Я быстро подошел к шкафу, достал запасную бейсболку и ветровку санитара.

— Наденьте это. Спрячьте волосы. Мы выйдем через черный ход хозяйственного

блока. Там нет камер, и тропинка ведет прямо к дальней парковке.

Инна молча подчинилась. Спрятав свои роскошные волосы под козырек кепки и

накинув куртку не по размеру, она стала похожа на

подростка-разнорабочего.

— Артем, — она посмотрела на меня уже у самой двери. — Вы сказали, что начнете

выводить Антонину Васильевну из-под препаратов. Сколько времени ей нужно,

чтобы она смогла ходить и говорить осмысленно?

— Три-четыре дня. Организм пожилой, метаболизм медленный. Но я подключу

капельницы с дезинтоксикацией. К пятнице она будет в состоянии назвать

свое имя любому нотариусу или полицейскому.

— К пятнице, — эхом повторила Инна. — У меня есть пять дней, чтобы подготовить

квартиру и найти брата Марка.

— Будьте предельно осторожны. Он будет провоцировать вас. Будет давить.

Я открыл дверь, предварительно выглянув в коридор. Пусто. Мы быстро пошли по

техническим лабиринтам пансионата. Пахло хлоркой, чистым бельем и больничной

едой. Я вел её мимо прачечной, мимо склада с медикаментами, чувствуя себя не

директором солидного учреждения, а контрабандистом, выводящим беглеца из-под

носа у диктатора.

И, черт возьми, мне это нравилось.

Десять лет после смерти Кати моя жизнь была похожа на ровную, предсказуемую

кардиограмму. Я спасал стариков, боролся с чиновниками, строил этот

пансионат, чтобы искупить свое бессилие перед раком, который забрал мою

жену. Я жил правильно. И невыносимо скучно.

А эта женщина, с её отчаянной решимостью отомстить за обманутую мать и свою

загубленную молодость, запустила в мои вены кислород.

Мы вышли на задний двор. Лес встретил нас прохладной тенью. До припаркованного

фургона оставалось метров пятьдесят по заросшей тропинке.

— Дальше я сама, — Инна остановилась. Сняла бейсболку и отдала мне. — Спасибо.

За всё.

— Номер, который я вам дал. Выучите его наизусть, а бумажку сожгите, —

проинструктировал я. — Если почувствуете прямую угрозу от мужа — не

играйте в героя. Бегите. Просто выходите из дома в чем есть, звоните мне с

любого автомата или чужого телефона, и я заберу вас. Договорились?

Она посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом. В её глазах больше не было

слез.

— Договорились, Артем.

Она повернулась и быстро пошла к машине. Я стоял под козырьком служебного входа

и смотрел ей вслед. Наблюдал, как она садится в кабину старого фургона, как

заводится двигатель, выплевывая облачко сизого дыма. Машина медленно,

стараясь не шуметь, выехала на лесную дорогу и скрылась за поворотом.

Я сунул руки в карманы брюк, сжимая в пальцах брошенную ею бейсболку. Ткань еще

хранила едва уловимое тепло её тела.

Мельников думает, что он контролирует этот мир. Он привык иметь дело с людьми,

которые ломаются под тяжестью его денег и связей. Но он совершил роковую

ошибку. Он недооценил женщину, которой больше нечего терять, и человека,

который уже потерял самое дорогое в прошлом.

Мы стояли на пороге войны. И впервые за долгие годы я был абсолютно готов к бою.

Я вернулся в свой кабинет, плотно закрыл дверь и снял трубку телефона, чтобы

набрать номер старшей медсестры.

— Нина Сергеевна. Подготовьте систему для инфузионной терапии. Раствор Рингера,

глюкоза, витамины группы В. И принесите карту Петровой из двенадцатого бокса.

Мы меняем протокол лечения.

Пора возвращать мертвых с небес на землю.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Столкновение со службой безопасности Марка заканчивается временной

победой Артема, но оба понимают, что таймер запущен. Артем официально начинает

процесс "оживления" свекрови, отменяя препараты. Теперь у Инны есть всего пять

дней, чтобы подготовить юридический удар и выжить в одном доме с монстром,

который знает, что она ведет двойную игру.

Глава 8

Служебный «Ларгус» пах старым поролоном и въевшейся дорожной пылью, но сейчас

этот запах казался мне целебным. Я гнала машину по трассе, вцепившись в руль

так, что костяшки пальцев побелели. Лес стремительно редел, уступая место серым

бетонным коробкам окраинных микрорайонов.

Мой мозг, обычно склонный к долгим сомнениям и рефлексии, сейчас работал с

кристальной, пугающей четкостью. Артем дал мне четкий алгоритм, и я

собиралась выполнить его безукоризненно.

Я свернула к привокзальной площади, забитой ларьками и стихийными парковками.

Выбрав самый неприметный павильон с вывеской «Ремонт и скупка телефонов», я

натянула козырек бейсболки пониже и шагнула внутрь. За прилавком, заваленным

клубками проводов и запчастями, сидел хмурый парень в наушниках.

— Мне нужен самый простой кнопочный телефон, — мой голос прозвучал глухо. — И

сим-карта. Без оформления.

Парень даже не поднял на меня глаз. Он молча выудил из-под стекла черную

пластиковую трубку, похожую на те, что выпускали лет пятнадцать назад, и

бросил рядом безымянный стартовый пакет оператора.

— Две тысячи за всё. Наличными.

Я расплатилась, сунула покупку в карман джинсов и там же, у соседней стойки,

купила дешевую пластиковую зажигалку. Выйдя на улицу, я обошла павильон. У

глухой кирпичной стены стояла переполненная металлическая урна. Я достала из

кармана листок, на котором стремительным, живым почерком Артема были выведены

одиннадцать цифр.

Закрыв глаза, я несколько раз прошептала их про себя. Визуальная память у меня

всегда была отличной. Восемь, девятьсот… Я повторила комбинацию, пока она не

въелась в подкорку, как мантра. Затем чиркнула зажигалкой. Бумага вспыхнула

мгновенно. Я смотрела, как желтое пламя пожирает цифры, превращая их в

хрупкий черный пепел. Когда огонь обжег подушечки пальцев, я бросила

остатки в урну и растерла их подошвой кроссовка.

Теперь пути назад точно не было. Связь с человеком, который пообещал мне защиту,

существовала только в моей голове и в черном куске пластика, спрятанном на дне

сумки.

Вернув фургон на стоянку волонтерского центра и отдав ключи Галине Петровне, я