Четыре – число смерти

– Четыре, – не задумываясь ответил Янь Ляо. – Ведь четыре – это число смерти.

Хозяин дома вздохнул, и одна из свечей погасла. Мужчина сделал шаг назад, развёл руки в стороны, чуть склонил голову. Янь Ляо сжал кулаки, не отрывая взгляда от собеседника. Он не был мастером ци и не умел правильно распределять его по всему телу. Ему куда лучше удавалось выплескивать ци вовне, подчиняя себе то бесконечное начало, что разлито в воздухе и содержится в каждой частице мироздания. Он напрягал все свои силы, чтобы оставаться спокойным. Чтобы просто стоять на месте, сдерживая дыхание и ужас. Хозяин дома медленно свёл руки, будто бы хлопнув в ладоши.

– К сожалению, – начал он, и ногти Янь Ляо вонзились в его же ладони. – Вы ошиблись, господин Янь. Моё число не четыре, и я не мастер всех форм.

Мужчина обошёл очаг, приближаясь к Янь Ляо.

– Неправильный ответ вам подсказало чувство, которое вы принимаете за жажду мести, – продолжал он, становясь по западную сторону от молодого даоса. – Но моё число десять, потому что я конец всего.

Мужчина положил руку на плечо Янь Ляо. Молодой даос почувствовал сотни маленьких, нежных уколов. Это не было пыткой, как в первый раз. Напротив, руки ученика Вэй Сыма расслабились, тревога и страх медленно уходили. Янь Ляо разжал кулаки. Несколько капель крови упало на земляной пол.

– И теперь ваш язык задаст мне вопрос, который исцелит ваше сердце.

– Почему, – открылся рот Янь Ляо. Вместе с ним распахнулись и глаза, а руки метнулись к лицу, чтобы остановить предательский язык. Но мужчина, стоявший со стороны запада, лишь чуть сжал ладонь, и руки Янь Ляо не успели прикрыть рот. – Я пришёл требовать мести за учителя и ни разу не заговорил о погибшей сестре?

Янь Ляо вздрогнул. Он отпрыгнул в сторону, задел ногой одну из свечей, опрокинул её на пол. Жир полился на землю, Янь Ляо согнул колени, выставил перед собой руки.

– Я убью вас, – процедил он сквозь зубы.

– Но прежде я отвечу на ваш вопрос, господин Янь, – ответил хозяин дома. – Всё дело в том, что вы пришли сюда не как ученик, требующий мести за учителя.

Жир под ногой Янь Ляо замёрз. Свеча погасла. В рисовое полотно ударил ледяной ветер. В руках молодого даоса кружились снежинки, сплетаясь в острое копьё. Иней покрыл все предметы, которых не было в хижине только что: стол с зельями, ступками и ретортами. Шкаф с книгами и древними табличками. Большой сундук для одежды. Иней был повсюду. Хозяин дома стоял в шаге от Янь Ляо.

– Ваш учитель бы не принял мести, и ваша сестра была слишком благородна и мудра, чтобы простить вам такое намерение, – продолжал он. Янь Ляо выбросил вперёд руку, но ледяное копьё лишь едва коснулось чёрных косм хозяина дома. Мужчина даже не уворачивался от удара, он едва ступил в сторону, но и этого было достаточно. – Вы здесь, господин Янь, не как ученик.

– Замолчите! – выкрикнул молодой даос, но хозяин дома уже положил руки на его заиндевевшие плечи.

– Вы здесь как ребёнок, оставшийся без родителя, – сказал господин, читавший Тайпинцзин. Янь Ляо попытался проглотить застрявший в горле ком, но смог лишь захрипеть. Губы хозяина дома коснулись его макушки, и молодой даос закричал. Он упал на колени, и вся ци, что он копил для битвы с хозяином дома, вышла из него вместе со слезами.

Он плакал больше часа, и когда уже совсем лишился сил, хозяин дома уложил его на циновку. Янь Ляо молча наблюдал за мужчиной, когда тот накрывал его конопляным одеялом, а потом укладывался рядом. Молодой даос мог только смотреть, настолько он ослабел. Мужчина улыбнулся ему, и погасла третья свеча.

– Спите, господин Янь, – сказал он ровным, спокойным голосом. – Утром я разбужу вас и начну учить.

Янь Ляо едва нашёл в себе силы отвернуться от хозяина дома и несколько минут просто лежал, радуясь тому, что слёз больше не осталось. Он так и не дождался, когда погаснет последняя, четвёртая свеча. Усталость, словно заботливая мать, коснулась губами его век, и он уснул.

Он открыл глаза в тот же миг, но дом уже был освещён светом солнца. Янь Ляо поднялся на ноги, огляделся. За большим столом, держа в руках каменную чашу, стоял хозяин. Он бросал в чашу небольшие кристаллики, не обращая никакого внимания на своего гостя. Янь Ляо поклонился ему, сложил одеяло, свернул циновку. Он убрал спальные принадлежности вместе с подставкой под голову в тот же угол, где уже лежала циновка хозяина.

– Я приготовил воду и гребень на улице, – улыбнулся ему мужчина, растирающий пестиком камни в чаше. – После того как придёте в себя, мы начнём занятие, господин Янь. Вся вода ваша.

Хозяин дома отвернулся к столу. Янь Ляо мгновение смотрел на него, пытаясь понять, осталось ли хоть что-то в сердце. Затем молодой даос поклонился и молча вышел из дома. У окна стоял небольшой столик, а на столике таз с водой и несколько костяных гребней. Янь Ляо вымыл лицо, затем снял жёлтый халат и аккуратно сложил его на земле. Он вылил на себя всё содержимое таза, и не сдержал смеха, наслаждаясь прикосновением ледяной воды к телу. Растёр руки и грудь и только после этого взялся за гребни. Не думая ни о чём, мужчина расчесал длинную бороду, а затем и спутавшиеся за дни путешествия волосы на голове. Когда к нему вышел хозяин дома, Янь Ляо всё ещё стоял в одних промокших ку [2] из хорошо выделанного хлопка. И хотя ку едва закрывали колени молодого даоса, он не испытал ни малейшего смущения перед человеком, которого знал не более дня.

– Выпейте, – сказал этот человек, поднося Янь Ляо каменную чашу. Тот взял её без раздумий, заглянул внутрь. Как он и ожидал, в бурой жидкости плавали минеральные крошки. – Три глотка.

– Я вижу серу и кварц, – заметил молодой даос, поднося чашу к губам. – Но что ещё?

– Если глотков три, то и ингредиентов три, – рассмеялся хозяин дома. Молодой даос сделал три больших глотка и, не морщась, передал чашу обратно. Он поклонился и принялся одеваться, пока пил хозяин дома.

Когда тот закончил и выплеснул остатки жидкости на землю, Янь Ляо уже сам определил третий ингредиент по неприятному вяжущему послевкусию.

– Алунит, – сказал Янь Ляо, и его собеседник с улыбкой кивнул. Он поставил каменную чашу на стол. – Вы готовы учиться, господин Янь?

Тот вздохнул, развёл руки в стороны. Пожал плечами и только потом ответил:

– Я не знаю, мой господин. Я пытаюсь прислушаться к своим чувствам, но ничего не чувствую.

– Ваша ци была отравлена чужим. – Хозяин дома отошёл от дома на несколько шагов и жестом предложил Янь Ляо последовать за ним. Янь Ляо послушно прошёл следом. – Вы знаете о том, что ци обладает таким свойством?

– Нет, господин, – молодой даос с улыбкой посмотрел на крышу хижины. Вчера он был так занят своей ненавистью, что и не приметил утиного гнезда. Сейчас же большая мандаринка деловито высовывала из него голову и с интересом наблюдала за людьми. – До воды ведь далеко…

– Никакого волшебства, – хозяин дома сложил руки перед собой, затем развёл их в стороны, наполняя лёгкие воздухом. Янь Ляо, не задумываясь ни о чём, повторял за ним. Мужчины подняли руки к небу, позволяя ци войти в них, а затем начали медленно опускать их вниз. Они выпускали воздух изо рта тонкой струйкой, а ци проходила через всё их тело, от головы до паха, следуя за движением рук. – Озеро на другой стороне холма, но о нём мало кто знает.

Хозяин дома вновь поднял руки к небу, и следом Янь Ляо сделал то же самое. Восемь раз они пропустили ци через себя, прежде чем мужчина снова заговорил. Он согнул руку в локте, сжал ладонь маленькой чашей, согнул колени.

– Я обещал вам вторую загадку, но в этот раз на раздумье у вас будет весь день, – сказал он, пронося ладонь от востока к западу. – Так слушайте, господин Янь.

Под холмом послышалось конское ржание. Янь Ляо сжал губы, стараясь разглядеть хоть что-то. К холму приближалась группа солдат. Многие были на лошадях, но ещё больше было и пеших воинов.

– Никто не может меня победить, – улыбнулся хозяин дома. – Потому что я принял своё поражение.

– И не стремлюсь к победе, – закончил за него Янь Ляо. Это высказывание Старика не было любимым у учителя Сыма, но Янь Ляо всё равно его хорошо помнил. – Это не похоже на загадку.

– Верно. – Конные воины спешились. Часть пеших скинула с плеч короткие луки, а часть вынула из ножен длинные мечи. – Я умру в бою. Один мой брат умер от болезни, в осаждённом городе. Второй – попав в плен, от меча палача. Вашего учителя и сестру убил тот, кому убийца верил больше всех.

Солдаты начали подниматься на холм. Мужчина в восьмой раз пронёс сжатую в чашу ладонь, от запада к востоку. Он выпрямил ноги, встряхнул руками, снова поднял их к небу. Солдаты что-то закричали.

– Вас выжило четверо, – продолжал мужчина, расставляя ноги шире и опуская руки так, чтобы они касались пальцами земли. Янь Ляо видел, как ци закрывает дом вместе с гнездом счастливой мандаринки. Видел, как ци укрывает собой хозяина дома, делая его облик все менее различимым. – Четыре ребёнка, потерявшие родителей. У одного есть свита, у другого путь, у третьего любовь, у четвёртого только я. Назовите моё число, господин Янь.

Солдаты вбежали на холм. Дом, его хозяин и утка-мандаринка стали совсем невидимыми. Янь Ляо один стоял на холме, но его пальцы касались земли. Он начал выпрямлять спину, поднимая руки к небу. Ветер пронёсся по голой макушке холма, неся слышимый одному лишь молодому даосу голос:

– Не спешите с ответом.

Янь Ляо замер, удерживая на языке слово «смерть» и число «четыре». Солдаты спокойно шли к нему, одиноко стоящему на холме. Даос выпустил из лёгких воздух, снова сгибая ноги и опуская руки к земле. Пальцы его коснулись холодной поверхности холма. Воины, вооружённые длинными, слегка изогнутыми мечами, окружили его.

– Проклятье, – буркнул один из них, в изящном шлеме, украшенном конским волосом. Он с отвращением сплюнул, и ци упало на босую ногу Янь Ляо. Молодой даос медленно выпрямлял ноги, поднимая пальцы к небу. – Верь после этого деревенской погани.

– Они бы нам врать не стали, – подал голос один из солдат, без каких-либо знаков различия.

– Но соврали. – Старший недовольно огляделся: – Тут ничего нет!

– Может, нас колдун заморочил? – спросил один из лучников. Янь Ляо улыбнулся, и пальцы его коснулись земли. – И мы не на тот холм поднялись?

– Здесь не так много холмов, Бяо! – старший вогнал меч в ножны с такой ненавистью, что Янь Ляо на мгновение стало жаль последние. Воин ещё раз выругался и зашагал с холма вниз. Остальные солдаты последовали за ним. Янь Ляо восьмой раз коснулся пальцами земли и выпрямился.

Он встал на носки, потянулся к солнцу, откинулся назад, затем выпрямился. Согнул плечи, сомкнул пальцы, делая долгий выдох. Его разум был спокоен и чист, но на губах всё ещё плясало слово «смерть». Янь Ляо искал другой ответ, но не мог найти. Он вытянул шею к небу, положил голову на одно плечо, потом на другое. И ещё семь раз, стараясь отыскать что-то внутри себя, он повторил это нехитрое действие. Шея разок щёлкнула, Янь Ляо улыбнулся. Ци свободно текла по его телу, и он поднял к лицу ладонь. На указательном пальце блестела маленькая аккуратная снежинка. Молодой даос не думал о том, зачем он обратил ци в любимое состояние. Он просто сделал и минуту не разрешал снежинке растаять, наблюдая за ней и любуясь совершенством формы.

– Позволите поинтересоваться, – спросил хозяин дома, снова появившийся на холме вместе с домом и беззаботно рассматривающей их обоих мандаринкой. – Почему лёд?

– Учитель Сыма показывал мне как заклинать все стихии, – пожал плечами Янь Ляо, отпуская снежинку и впитывая ци из оставшейся на пальце влаги.

– Но когда вы думаете об оружии и о красоте, вы думаете о льде.

– Я призывал грозу, и молнии поражали моих врагов. – Мандаринка несколько раз крякнула, наверняка насмехаясь над Янь Ляо. Небо стало чуточку темнее. Это армия уставших туч ползла штурмовать солнце. – Поэтому не знаю, как ответить на ваш вопрос.

Хозяин дома молчал, глядя на молодого даоса. Тот закусил ус, опустил взгляд, развёл руками. Господин, читавший Тайпинцзин, лишь едва улыбнулся тонкими губами, а потом сложил руки перед собой, пряча ладони в рукава жёлтого халата. Янь Ляо кивнул собственным мыслям, поднял взгляд на человека, стоявшего перед ним. Мандаринка снова закрякала.

– Я хочу с вами драться, – сказал Янь Ляо. – Но уже не хочу вас убить. Хочу понять, почему умер мой учитель.

– Вас всё ещё отравляет чужая ци, – рассмеялся хозяин дома. – Ци тех, кто может найти ответ только в драке.

– И всё же это то, куда ведёт меня недеяние, – Янь Ляо поклонился мужчине. Тот поклонился в ответ. Выпрямившись, хозяин дома выбросил вперёд левую руку, ещё до того, как Янь Ляо успел броситься к нему.

Жёлтый халат молодого даоса снова стал оружием, но тысячи игл вонзились в ледяную корку, которой Янь Ляо покрыл своё тело. Он усмехнулся, прыгнул вперёд, но хозяин дома уже взмыл в воздух. С неба послышался громкий, безумный гогот. Мандаринка испуганно закрякала в ответ. Тучи потянулись к господину, читавшему Тайпинцзин, а земля задвигалась под ногами Янь Ляо. Холм вздрогнул, застонал, покрылся трещинами. Тогда и молодой даос прыгнул на несколько бу [3] вверх и, подчинив себе потоки ветра, завис в воздухе. Глаза мужчины, танцевавшего перед ним, закатились. Длинные чёрные волосы развевались за его спиной, словно плащ, а белая лента, которой он ранее повязывал волосы, плясала рядом, словно живая. Янь Ляо бросился к противнику, выставив вперёд руку. Снежинки плясали вокруг его ладони, когда она проскользнула в четверти чи [4] от лица беснующегося колдуна. Тот продолжал смеяться, ловко уклоняясь от ударов молодого даоса.

Сверкнула молния, а за ней ещё одна и ещё. Все три ударили в ледяные диски, раз за разом возникающие вокруг Янь Ляо. Хозяин дома перестал смеяться. Он взлетел ещё выше, и потоки ветра сбили Янь Ляо с баланса. Тот попытался удержаться в воздухе, но тщетно – он успел лишь снова закрыться ледяным щитом от очередной молнии, а потом рухнул на трясущуюся землю. Через мгновение его противник опустился следом. Он подал Янь Ляо руку. Молодой даос не раздумывая схватился за неё и поднялся на ноги. Оба мужчины улыбались друг другу.

– Вы радуетесь драке, – рассмеялся колдун. Снова совершенно спокойно и буднично. Как будто не он плясал среди туч, закатив глаза. – Как мальчишка.

– Простите, – даос отряхнул свой халат. – Моя ци и впрямь отравлена.

– И не только дружбой с солдатом и монахом, – колдун вздохнул, и лицо его на мгновение стало уставшим и осунувшимся. Будто кто-то другой, куда более старый, смотрел на Янь Ляо. – Вы хотите знать, почему я послал вашего учителя на смерть?

– Да, – первая капля дождя упала на плечо Янь Ляо.

– Дождь теперь надолго, – вздохнул хозяин дома. – Зря я пригнал тучи.

– Учитель Сыма любил дождь, – ответил Янь Ляо. – Давайте не будем возвращаться в дом. Пожалуйста.

Колдун молча кивнул. Он вернулся в хижину, а через минуту вышел оттуда с несколькими листами рисового полотна и одним шагом перенёсся с земли прямо на крышу своего жилища. Мандаринка с интересом наблюдала, как он выставлял полотна вокруг гнезда и скреплял их небольшими костяными скобами. Когда гнездо было прикрыто с трёх сторон, хозяин дома так же, одним шажком, вернулся на землю.

Дождь медленно набирал силу. Янь Ляо считал, сколько капель может одновременно упасть на его руку. Когда колдун подошёл к нему снова, счёт дошёл до трёх. Янь Ляо взглянул на хозяина дома, а тот поднял лицо к небу. Они стояли так почти минуту, наслаждаясь тем, как всё сильнее и яростнее становится стихия. Стихия, которую каждый из них мог подчинить своей воле, благодаря Учению и ци, но которая оставалась прекрасной, только когда не подчинялась никому. Хозяин дома тряхнул головой:

– Не желаете ли сесть на пороге, господин Янь? Чтобы не запачкать одежду сильнее необходимого.

– В такую погоду хочется испачкать одежду, – улыбнулся Янь Ляо. – Но давайте сядем на пороге.

Они подошли к хижине. Хозяин распахнул дверь, и вдвоём они уместились на пороге, так, что только ноги их оставались снаружи. Они сидели, касаясь друг друга плечами, и смотрели на падающие капли. Снова ударила молния, а через несколько мгновений грянул гром. Янь Ляо вытянул босые ноги подальше, чтобы капли дождя могли смыть с них землю. Хозяин дома тихо произнёс:

– Учитель говорил вам о замысле Неба, господин Янь?

– Немного, – признался молодой даос. – Только то, что по воле Неба мы должны идти на север и убить чудовище, носящее человеческую кожу.

– Учитель говорил вам о том, кто передал ему замысел Неба, господин Янь?

– Нет, – признался молодой даос. – Я потратил много сил и сотворил много зла, прежде чем узнал ваше имя.

– Учитель говорил вам о том, почему нужно убить чудовище?

Янь Ляо покачал головой. Молния ударила в холм в то же мгновение, как раздался раскат грома. Молодой даос улыбнулся, глядя на едва вспыхнувшую и тут же погасшую траву в паре бу от себя. Тучи полностью закрыли собой небо, и солнечные лучи почти не пробивались через тяжёлую грозовую пелену. Хозяин дома поднялся на ноги, ушёл в глубь хижины. Янь Ляо не обратил на это внимания. Куда сильнее его волновали капли дождя, бесконечным косым потоком несущиеся к земле. Шум дождя окончательно успокоил его расстроенную душу.

– Мне жаль, что я явился к вам с такой недостойной мыслью, – произнёс он, когда хозяин дома вернулся. Колдун держал в руках горящую свечу. Сперва он поставил свечу на землю, в чи от порога, а потом уселся сам. Когда капли дождя попадали на свечу, пламя лишь дёргалось, но не тухло. Янь Ляо чувствовал пляшущую перед ним ци.

– Смерть учителя потрясла вас? – хозяин дома не смотрел на своего гостя. Его вниманием тоже завладел дождь.

– Не только, – ответил Янь Ляо. – Много людей погибло. Если бы не охота учителя Сыма, скольких удалось бы спасти?

– А если спасение не входило в замысел Неба, господин Янь?

– Замысел Неба – это процветание всех людей, – ответил молодой даос. – Не может быть так, чтобы Небо желало одни смерти.

Господин, читавший Тайпинцзин, вздохнул.

– Династия Хань утратила Благосклонность Небес. Разве вы этого не видите?

– Учитель Сыма говорил нам об этом. И любой, у кого есть глаза, может это увидеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Песня о моей обиде» в переводе Вахтина Б. Б.

Оторвала кусок я белейшего шёлка из Ци,Бел и чист он, как иней и снег.Сшила шёлковый веер с орнаментом «слитная радость»,Круглый веер – такой, как луна.Только из рукава господин этот веер достанет,Лишь взмахнёт – и прохлада вокруг.Но боюсь возвращенья осеннего ветра —Летний зной он от нас унесёт.И тогда господин бросит веер ненужный,Не жалея его, не храня.

2

Ку – элемент костюма, штаны.

3

1 бу – 1⅔ м.

4

1 чи – 33⅓ см.