Леди Кру и дракон на миллион

– Да ты смеешься. Кто у меня может быть в таких условиях?

Поднять не успела, потому что уснула окончательно.Коллега отключилась, а она почти заснула. Однако браслет затарахтел в полную силу. Кру попробовала дотянуться – почти удалось. Кажется, сбила его с прикроватного столика.

Глава 6. Сорвалась

Однако, что совершенно против правил, спать ей на этот раз не мешали.Наверное, Кру следовало насторожиться раньше. Если она просыпала тренировку, то у ее дверей обязательно появлялась гарпия Адель. Да-да, эта Адель была, как две капли воды похожа на надзирательницу Адель Роузи, которая доставила ей в тюрьме столько мучений.

Это сравнение пришло Кру, когда солнца поднялись довольно высоко, а она сама выспалась. Страдающий Ришна! Чувствовать себя человеком – невероятно здорово, но, с другой стороны, это означало, что дело близилось к обеду.Она уже два раза высунула нос из-под одеяла. Убедилась, что все три солнца начали восхождение. Их лучи отражались в остекленных небоскребах, как дорожка надежды, уходящая в бесконечность.

Следующим, на что натолкнулся ее взгляд, были лакированные мужские туфли, из которых торчали черные носки. Далее шли темно-синие брюки.Со стоном Кру принялась искать браслет, блокнот, да хоть самые примитивные часы – тщетно. На одной из тумбочек откуда-то взялся небольшой атласный футляр, в каких обычных дарят ювелирные украшения. Дело плохо. Что за шутки?

Она проворно юркнула под одеяло, однако Арчибальд тут же его сдернул. Мари отвернулась от него к противоположной стене и попыталась натянуть на голову подушку. Да, это ребячество. Игнорировать дракона бесполезно.

– Скажи мне, Кру, – опять этот бархатный тембр, который бесил ее больше, чем когда он добавлял голосу сталь. – Ты смерти хочешь? Ищешь ее?

От неожиданности она сняла подушку и взглянула на него.

– Который час, мистер Голдмайер? Разве вам не следует после десяти быть на заседании драконов-попечителей при недрах Аларана?

– У вас невероятная память, госпожа Марианна. По какой же причине вы проспали тренировку и не предупредили куратора? Как вышло, что вы упустили из виду, что я лично выделил публикацию, которая утопит Брукса? Почему ни у тебя, ни еще в двух газетах не появилась эта статья? – последние слова он прорычал, как обычно, резко перейдя на «ты».

Словно сам себя гипнотизирует, ноздри подрагивают. Ей достаточно откинуться назад, ответить ему так же долго и пристально – и он забудет о том, кто такой этот Брукс.Кру потерла виски. На ней вполне приличная сорочка. Самая закрытая из всего комплекта, что он заказал для нее. Но грудь почти оголена. Она не имела привычки надевать бюстгальтер на ночь. Поэтому Голдмайер имел такой странный ошпаренный вид. Он вроде бы и в ярости, и в то же время взгляд постоянно соскальзывает с ее лица ниже.

– Я поражена, – решительным жестом она подтянула легкое одеяло почти к подбородку. – Вы прождали целое утро, чтобы это сказать. Не разбудили, дали проснуться самой. Принесли коробочку. В ней, что, яд?

– Хуже, Кру. В ней кольцо. Это знак моей благодарности, что ты не позволила сорваться важнейшей сделке. Мы с Великолепным подписали на рассвете все документы – он весьма торопился, улетал к семье. Там возникли проблемы. Передавал тебе привет.

Мари рассеянно кивнула. Ни в какой внезапный отъезд Гордона она, разумеется не верила. Что же такого сообщил ему Арчибальд, что молодой и наглый дракон ретировался? Он же был настроен серьезно. Ее внутренне передернуло, когда еще раз прокрутила вчерашнюю сцену в лифте.

– Кроме того, это полезная цацка. Еще точнее будет измерять длительность сна, степень усталости по основным метрикам и даже – кстати, это экспериментальный вариант – вероятность наступления депрессии, эмоционального упадка. Адель отметила, что на тех тренировках, которые ты успеваешь посещать, у тебя снизилась продуктивность. Вы не можете выйти на результаты двухмесячной давности.

«Ты помнишь, что случилось два месяца назад? Конечно, мне хотелось умереть. Просыпаться, снова и снова читать твои сообщения, выполнять приказы вплоть до запятой – где взять на это силы? Если бы я была нормальной, как раньше, то я бы мечтала тебя уничтожить, но даже это естественное стремление ты умудрился во мне придушить» – эти слова так и не прозвучали, хотя она все ближе к тому, чтобы однажды выкрикнуть их ему в лицо.Кру чуть не взвыла.

Какие-то бесконечные несколько секунд он контролировал ее руку, и снова ничего больше не происходило.Вместо этого она взяла футляр, так и не определившись, запустит ли им в стену или засунет под подушку. Открывать, примерять, что-то блеять под напором этого хищника… Пускай этим займется другая из его подружек. Но Арчибальд словно считал ее мысли и перехватил запястье.

Когда Мари почти поверила, что сейчас отпустит, сочтя угрозу достаточной, магнат резко наклонился над ней и опалил шею горячим дыханием. Снова потекли секунды. Кровь в ней шумела и бурлила, время остановилось. В последни дни таких ситуаций все больше. Он использовал любой предлог для короткого физического контакта. Не надо быть Марси Тодд, чтобы определить, что дракон не в порядке.

И об этом с ним тоже бесполезно разговаривать, она уже пробовала. Единственный вариант, замереть и перестать дышать – до этого срабатывал почти всегда. Тем не менее, черт ее дернул продолжать спор.

– Мне полагается ценить вашу заботу, Голдмайер. Однако я не припомню… – тут голос ее дрогнул. И «железная Марианна», как окрестили ее на процессе журналисты, всхлипнула. – Как же я тебя ненавижу. Откуда берутся такие ублюдки…

Золотой осторожно отпустил ее. Мари закрыла глаза, кляня себя за несдержанность. Надо объяснить свою позицию по Бруксу, прикрыть остальных коллег… Но она едва сдерживала слезы.

– Что опять не так? – процедил Арчибальд, будто не он минуту назад угрожал ей. – Успокаивайся, одевайся. Я жду тебя внизу в ресторане. Позавтракаем. Точнее, пообедаем.

Глава 7. С драконом просто не бывает

Кру собиралась тщательно и быстро одновременно. Если надеть не то, – например, удобные брюки с кроссовками, – вероятно, это вызовет его недовольство. Тогда они будут долго спорить и ни к чему не придут. Если появиться в одном из обожаемых им платьев, то он в течение всего обеда не спустит с нее голодных глаз. И сам ничего не съест. Этому пора положить конец. Только как?

Кру расчесала волосы. Дракон столько времени убил, то угрожая, то убеждая довести до конца ее мучения у парикмахера. До это ее все уверяли, что последствия паров от тех химикатов, которыми она пользовалась, чтобы добиться от искусственного меха полнейшей идентичности с редкими шкурками, необратимы. Мол, она больше не сможет легко менять цвет глаз, цвет волос и кожи. Поэтому она еще до попадания в тюрьму была готова проститься с привычной внешностью под скальпелем хирурга. Несмотря на род занятий, к услугам этих специалистов прибегать не доводилось.

Однако Арчибальд и миссис Мю, парихмахер-виртуоз, совершили невозможное. Половину ее головы, когда-то выкрашенную в цвет воронова крыла, удалось осветлить до шоколадного оттенка. Причем, как и в случае с черным цветом, на постоянной основе. Менялся сам пигмент ее волос. Новые отрастали такими же, и Кру по-прежнему не могла перекраситься.

Из зеркала на нее смотрела элегантная, чрезвычайно ухоженная двуцветная дама. Голдмайер не выносил прежний черно-белый колор, утверждая, что он делал ее похожей на водевильную злодейку или адептку одного из божков хаоса. Теперь же Кру внешне мало чем отличалась от жены или любовницы любого из воротил Перекрестка. Остепенившаяся особа с бурным прошлым, которая сохранила экстравагантность. Видимо, на память.

«Ты не должна быть похожа на шалаву», – комментировал он, когда она мерила очередное из отобранных им платьев, каждое из которых стоило, как средней руки мобиль. Почему-то чувствовала себя она в такие минуты как раз проституткой. Все женщины, находившиеся в бутике, завистливо вздыхали. Какой мужчина, какая роскошная тряпочка, какая любовь…Она еще раз придирчиво осмотрела платья на вешалках. Голдмайер не равнодушен к провокационным разрезам. То от бедра, то через спину почти до ягодиц – то узкое декольте, доходящие до пупка. Обязательно правило – не больше одного разреза на наряд.

Кру не выдержала и, сознавая, что ее ждет новый скандал, сгребла в охапку двенадцать платьев вместе с вешалками и запихнула их в пакет для мусора. Затем выставила его за дверь, чтобы горничная не перепутала, что надо сделать.

Соглашаясь на эту вынужденную работу, она предполагала, что будет тяжело. Марианна привыкла к риску, к необходимости быть на чеку, к адреналину, который сопровождал каждую успешную, да и провальную, аферу. Она продолжала просчитывать комбинации даже во сне, а это упоительное чувство, когда богатенькие простофили соображают, что денег на их счету поубавилось… Все эти драконы и драконьи подпевалы жили с ощущением, что такие, как Кру, – лишь мусор. Поэтому то, что случилось с ее семьей, так легко сошло им с рук.

На секунду она вернулась в один день из своего дества, увидела застывших на полу, остывающих, маму и младшую сестренку. В сером вонючем дыму. И тут же впрыснула небольшую порцию болючего яда себе в губу. Успокоить Голдмайера таким образом ей не под силу, а вот справиться с живущим внутри нее адом клыки помогали. Теперь минут на десять губы онемеют. Этого времени как раз хватит, чтобы спокойно собраться.

Тогда сдетонировало устройство, спрятанное в подвале. Но архив находился в кабинете, а кабинет – на третьем этаже. В общем, ей в снова повезло. Бумаги сгорели, однако нужные оказались в кармане у Кру.Самым сложным в ее новом положении оказалось не то, что она полностью сменила род занятий. Опасностей и адреналина по-прежнему достаточно. Так, месяц назад Голдмайер вытащил ее из горящего дома, в котором она пыталась раздобыть улики для разоблачительного цикла о махинациях Сиятельных.

Хуже всего был сам дракон. Его потребность контролировать каждую ее минуту – от пробуждения до отхода ко сну. Она благодарила Ришну, что он не являлся во время сновидений, чтобы закончить то, что они не доделали днем. Зная о его способностях, это не составило бы труда, а для нее стало бы последней каплей.

К Арчибальду она спустилась в черном платье до колен, с рукавами, открывающими локти. Дракон недовольно рыкнул. Он узнал дежурное платье корпорации. Такое выдавалось всем сотрудницам в качестве универсального запасного. Тем не менее, Золотой сдержался и вопросительно посмотрел на Мари. Но она молчала.

Гляделки и оглушительная тишина – это их обычная игра. Марианна освоила ее, хотя не всегда улавливала момент, когда пора выйти из глухой обороны и броситься в атаку. И на этот раз заговорила первой тоже она.

– Я обойдусь без кольца и без платьев. Если ты позволишь, пойдешь навстречу и хотя бы слегка ослабишь надзор. По Бруксу, действительно, надо многое прояснить. Вернее, надо поговорить прежде всего о тебе, о нас.

Ужаснуться и не привыкнуть. Однако шеф продолжал разглядывать ее без единого комментария.Она ожидала насмешек. Какого-нибудь унизительного комментария в духе, что, мол, никаких нас нет и Кру – всего лишь уголовница, за которой надо тщательно следить в интересах исключительно бизнеса. В принципе, дракон мог выразиться и похуже. Она провела рядом с ними достаточно времени, чтобы ужаснуться, насколько пренебрежительно мужчины его расы отзывались о женщинах, с которыми спали или просто испытывали к ним интерес.

– Что происходит, когда дракон встречает истинную? Что к нему должна чувствовать девушка и должна ли?

Арчибальд напрягся, на шее едва заметно вздулись жилы. Это означало, что он задействовал механизмы самоконтроля на полную мощность. Кру пожалела, что начала этот разговор, не дождавшись нового заряженного амулета на смену треснутому.

– Если привязка состоялась, то она тоже будет ощущать связь. Поэтому дракону следует обеспечить теплые отношения между ними в период ухаживания. Потом уже разорвать союз ни один из них не сможет, – он сказал это, кода Кру отчаялась услышать хоть слово.

– Часто ли твои сородичи опускаются до ухаживаний… Насколько я знаю, отец просто похитил твою мать. Несмотря на то, что она драконица по рождению и имела не меньше прав, чем он.

Попав к нему на работу, Кру позаботилась о том, чтобы изучить историю семьи, которую он покинул. Лицо Голдамайера окончательно потемнело.

Глава 8. Большой, золотой, злой

– Я не готов обсуждать моих родителей. И надеюсь на твое понимание.

Ух ты, это что-то новенькое. Марианне даже захотелось потрогать его за рукав, чтобы удостовериться, что он не мираж. С ним, действительно, что-то не то.

– То есть с парой дракона ничего особенного происходить не должно. Обычные дежурные отношения – понравился/не понравился, обаял/не обаял… И все до тех пор, пока с ней не случатся какие-то физические метаморфозы, вызванные близостью или другим непосредственным контактом. И на практике интимная связь работает всегда? Ты же простишь мне мое любопытство?

– Я догадываюсь, чем оно вызвано, – Арчибальд по-прежнему не торопился откровенничать. – Привязка образуется в момент, когда дракон признает свою пару. Во время спаривания он не в состоянии себя контролировать, как бы ни пытался – возникает метка. Как правило, самец определяет пару с первого взгляда… И не закатывай глаза… Он почти всегда торопится образовать связь. Это важно для клана. Ну и для его жизни и здоровья, разумеется, тоже.

Это его «спаривание» ее покоробило. Впрочем, в устах Голдмайер все личное всегда звучало как низменное. Имел значение лишь бизнес. Институт семьи он, тем не менее, уважал и, вероятно, рассматривал как часть социальной ответственности перед обществом. Кру заставила себя сосредоточиться на сути и не отвлекаться на те его замечания, которые выводили ее из себя. Он же махровый дракон.

– Выходит, не байки, что вдали от истинной дракон погибает?

Голдмайер смотрел на нее, не отводя глаз хотя бы для приличия. Кру показалось, что она попала в ловушку и тонет в расплавленном золоте. Дыхание перехватило. «Это воздействие, клятое ментально воздействие», – твердила себе, чтобы не забыть, где находится и о чем они говорят. Ногтями больно впилась в ладони.

Шеф перехватил ее кисти, уже второй раз за день. Заставил разжать пальцы. Почти нежно положил обе ее ладони на стол, а потом убрал свои.

– Не делай так, Кру. Мне не нравится, что с тобой происходит.

Его голос обволакивал. В такие минуты Мари мечтала удариться в бегство. Точно так же, как если бы он наседал, применял силу.

– Дракон способен жить вдали от истинной. Но только ограниченный промежуток времени и если связь между ними еще не установлена.

И ведь говорил, не посылал. Арчибальд оставался крайне напряженным. Кру видела, насколько некомфортна для него тема. Возможно, он обсуждал ее с человеком впервые.

– И истинная при этом страдать не будет?

– Она может вообще не знать о его существовании.

Щеки Кру загорелись. Он явно вкладывал в свои слова какой-то дополнительный смысл. Однако не может же он намекать! Они вдвоем не подходили под описание истинной пары как минимум по нескольким параметрам.

– Тогда на приеме старик Брукс столкнулся со мной в холле. Подозреваю, специально. Долго держал за руки, проверил запястья. Подсунул под нос золотой самородок.

– Если бы на тебе была моя метка, то он бы засиял, – Арчибальд сказал то, что Кру подозревала и так, но сердце все равно сжалось.

Неужели от разочарования? Не бывать этому. Просто ей больно обсуждать со своим мучителем саму возможность, что их жизни связаны. Она постаралась вернуться к одной из причин, по которой затеяла этот разговор. Леонард Брукс не заслужил такого отношения.

– Брукс извинился. Рассказал, что катал тебя на плечах, когда ты еще не умел ходить. Очевидно, что он имел право выяснить, что за девушку ты везде с собой таскаешь. В том числе на встречу в кругу самых близких… – если бы у тебя были друзья, то я использовала бы именно это слово.

– Он поплатится не за то, что щупал тебя в своем доме. Хотя и за это тоже. Он посмел меня оскорбить, – мрачно изрек Голдмайер.

– Чем же? Он всего лишь ляпнул в сердцах, когда поднимали тост за недавно соединившуюся чету Лучезарных, что одни находят нормальных женщин, а другие – бегают за порченными.

– Ты позабыла, что он через весь стол узнавал у меня, что в тебе такого особенного. Почему я никак не назову невесту из оставшихся претенденток, а увиваюсь вокруг твоей юбки?!

Их диалог постепенно терял берега в опасном для нее направлении. Голдмайера не следовало выводить из себя. Но остановиться сложно. А ведь до встречи с ним она гордилась своей невозмутимостью.

– Чего же ты не повторишь его дословно, босс? Он спросил – какого ты весь вечер лапаешь под столом своего главного редактора вместо того, чтобы выполнить то, что от тебя требуется, и наконец жениться.

На один короткий миг Кру показалось, что дракон повторит ее финт в ресторане и опрокинет на нее столик с едой. Хорошо, что напитки уже остыли.

– Это не его дело, – взревел вместо этого Голдмайер. – Моя семья дала ему все. Он продлил свою жизнь на наших сделках и скорее всего переживет моего отца.

В чем-то дракон прав. В тот вечер не случилось безобразного скандала только потому, что все присутствующие притихли от неожиданности и предчувствия беды. Старик не желал униматься. Он доказывал Голдмайеру, что тот выбрал неправильный момент, чтобы первый раз в жизни думать не головой, а тем что у него между ног. И неправильную девушку – мол, повернутая на аферах клоунесса, рано или поздно, обманет и дракона.

– Дед до последнего сохранял тебе верность и только, когда ты начал его топить, откликнулся на предложение Сиятельных. И потом отказался от него в последний момент, понимая, что тебя подставляет. Он любит тебя. Он предан тебе. И не спрашивай, какого Ришны меня это касается. Я не позволю уничтожить его репутацию на наших страницах, пока работаю в холдинге. Если не устраивает, ты знаешь, что надо делать.

Арчибальд поймал летящий ему на колени столик. Почему-то и в этом ресторане на террасе поставили столы из легкого дерева. В этот раз обе руки у него были свободны. Сыграло свою роль и то, что дракон не умел дважды наступать на те же грабли.

– Кру, – прошипел он. – Ты берешь на себя слишком много. Да, ты на взводе, но не забывай, пожалуйста, что все механизмы для того, чтобы превратить оставшийся тебе срок в тюрьме в ад, по-прежнему у меня.

– Я не принадлежу тебе, ты свободен от меня… Почему ты за меня так взялся? Я уже уяснила, что драконы – собственники, но со своими любовницами они обращаются куда мягче, чем ты со мной. А ведь мы не любовники, один раз не считается! То, что ты творишь – это патология. Дергаешь меня ежеминутно, я даже в туалет иду с блокнотом, Ришна, чтобы не пропустить, что ты пишешь. Иначе ты снесешь кабинку!

Дракон насупленно молчал, вокруг них суетились официанты. Арчибальд знаком показал им, что они пересядут за соседний столик. Ничего пояснять не стал.

– Брукс был тебе как отец. Все коллеги пребывали в шоке, когда узнали, что ты решил стереть его бизнес и разрушить семью. Он перегнул палку, вмешиваясь в твою личную жизнь, не больше, – воскликнула Марианна.

Интересно, найдется среди них хоть один, кто бросится под разъяренного и почти невменяемого Голдмайера, или предпочтут наблюдать за убийством?Золото в его глазах стало еще горячее. Потемнело. Он подхватил ее, будто она ничего не весила, и на глазах у всех прижал к стене. Одной рукой при этом удерживал девушку за шею. До Кру доносился испуганный гомон официантов.

– Пожалуйста, Кру, – опять этот нежный шепот. – Никогда не повышай на меня голос, не пытайся ударить или чем-нибудь бросить. Я воспринимаю это как мятеж. Ты не должна так поступать со мной, ради собственной безопасности.

– Как мне с тобой… быть? – она едва шевелила губами.

– Расслабься и закрой глаза.

От этих слов ее передернуло. Она помнила обстоятельства, при которых он произносил их в последний раз. Ее тело, тем не менее, обмякло. Она послушалась. То ли опять отдал ментальный приказ – но так, что даже не заметила. Или же применил гипноз. Не зря золотая лава его глаз несколько раз меняла цвет.

Она закрыла свои, он нес ее куда-то. Вот звякнул лифт, начав движение. Они с Арчибальдом поднимались наверх.

Глава 9. Иногда они женятся

Он всего лишь вернулся в ее номер, а Кру успела представить бог весть что. Например, какой-нибудь роскошный люкс с кроватью больше, чем у нее. Существовал специальный термин, который обозначал привязанность жертвы к агрессору. Неужели и ее не миновало?

Голдмайер распахнул дверь ногой. Значит, успел приложить браслет-ключ. И, главное, получить его! Ее снова накрыло волной паники.

– Ты вся дрожишь. Я столько раз говорил, чтобы ты перестала бояться. Сними это ужасное платье, – опять пауза, в которой ее напряжение натягивалось, как струна. – Хорошо, сделай это, когда я уйду.

Тем не менее, Марианна не торопилась расслабляться. Она наблюдала за своим мучителем из-под опущенных век. Он уложил ее на простыни. Всего-то час назад Арчибальд кое-как совладал с собой в такой же ситуации. Сейчас дракон все равно задержал лицо рядом с ее куда дольше, чем требовалось для его и ее спокойствия.

– Ты же видишь, что так не должно быть. Не смей это отрицать, – она прошептала прямо в его губы. – Так ведет себя представитель твоей расы, одержимый жаждой.

– Я себя контролирую, – так же тихо ответил он. – Ну, почти полностью.

Ей вдруг показалось, что у него жар. На загорелом лице проступил лихорадочный румянец. Кру подавила в себе желание поверить температуру, коснувшись губами его лба. Он будто прочитал ее мысли и резко отстранился.

– Я в порядке. Не смотри на меня так, – отрезал он. – Лекарей звать еще рано. Позовешь на похороны.

Не то чтобы она не желала ему смерти, но это же просто смешно. Наверняка, есть какие-то варианты заглушить ненормальные драконьи инстинкты. Наука и магия зашли так далеко. А этот упрямец готов бесконечно изображать из себя несгибаемого ящера. Арчибальд знакомым жестом потянулся к нагрудному карману.

– Что делают эти таблетки? – она бы не задала этот вопрос раньше, однако сегодня они впервые говорили откровенно. – Ты уверен, что они безопасны?

– Золотко мое, я уверен в каждом своем шаге, – усмехнулся Золотой. Но то ли сегодня аларанские солнца столкнулись на небосводе под определенным углом с далекими звездами, то ли он, правда, решил сломать стену между ними. – Я мало сплю и много работаю. Они помогают быстрее восполнять энергию. Иначе мне пришлось бы уединяться на довольно продолжительные периоды времени хотя бы раз в год, чтобы восстанавливаться.

Он снова наклонился над ней, потянулся к ее губам. Не грубо и властно, а медленно, словно демонстрируя, что именно собирается сделать, давая ей время. И Кру совершила неслыханное: приложила палец к его губами… Конечно, это не то же самое, что медленно двинуться ему навстречу. Это отказ если что. Но таких интимных жестов она себе не позволяла – по своей воле, разумеется.

Арчибальд остановился. Золото в его глазах потеплело. Он явно наслаждался моментом. Вдруг она ошиблась в нем и он готов меняться? Перевоспитать взрослого человека невозможно, девушка это точно знала. Но зверя приручить вполне реально.

– У меня есть одна теория, которая все прекрасно объясняет, – начала она.

Дракон молчал. Золото равномерно плескалось в его глазах, убаюкивая и предлагая обсудить все в вертикальном положении. Какой соблазн, прижаться к его мощному телу так, чтобы запутаться, где чьи ноги и выкинуть все лишнее из головы. Стоп! Опять похоже на гипноз.

Ему нельзя доверять: невозможно довериться даже единожды. Стоит зазеваться, и она опутана со всех сторон – без возможности вырваться и по завершении их договора.

Тогда Кру размахнулась, чтобы дать ему пощечину. Голдмайер ожидаемо перехватил ее руку.

– Клянусь, я ничего не делал. Это ты сама, – сказал он. В голосе послышалась усталость.

– Видишь? После всего, что между нами было, я не могу верить ни тебе, ни себе, – произнесла она громче, чем собиралась.

Мари продолжала сверлить дракона взглядом. Как разобраться, лжет ли он или ее подводят собственные инстинкты?

– Боюсь, проблема не только во мне. Это твое нормальное состояние.

– Мне кажется, что ты зря так безалаберно относишься к собственной свадьбе, – невпопад выпалила Мари.

Голдмайер удивился и позволил ей вытащить руку из захвата.

– Тебе скоро исполнится семьсот, – продолжила, стараясь не вникать в чудовищные для человеческого уха цифры. – Если ты за оставшиеся пять лет не определишься с парой, не проведешь все брачные ритуалы, то ваш род не оставит наследника. И в клане Золотых, рано или поздно, сменится правящая семья. Поэтому Совет так на тебя давит, поэтому ты обязался назвать имя невесты, не дожидаясь своего Дня первого полета.