Что знали одуванчики

Света ответила не сразу. Когда Ирина уже отчаялась дозвониться, в трубке наконец раздался знакомый, слегка запыхавшийся голос:

— Аллё? Я слушаю.

— Света, ты дома? Можно я к тебе приду? — голос Ирины дрогнул. — Сергей куда-то пропал... Я тут одна с ума схожу.

— Конечно, приходи! У нас тут весёлая компашка собралась. Развеешься. Даже кое-кто из старых знакомых пожаловал.

Ирина быстро поправила макияж, взяла бутылку вина и коробку конфет и отправилась к подруге.

В квартире у Светы было шумно. Гремела музыка, пахло мандаринами и шампанским. Здесь собрались два их со Светой одноклассника — Илья и Андрей со своими девушками, бойфренд хозяйки Володя. И к полному изумлению Ирины — Юрий Долгов, которого она никак не ожидала здесь увидеть.

Компания была уже изрядно навеселе и отрывалась на всю катушку. Под включенную на максимум музыку все двигались в каком-то бешеном танце. Ирина замерла в дверях, не решаясь войти в этот водоворот чужого веселья.

— Иринка? Ты? — первым заметил её Юрка. Он встал, слегка покачиваясь, и радостно улыбаясь, пошёл ей навстречу. — Здорово, что ты пришла. Проходи, у нас тут весело. Давай, винца тебе налью, – говорил он, увлекая девушку за собой к столу. Отодвинув грязные тарелки, поискал глазами чистый бокал, не найдя его, оглядел комнату, вытащил из серванта истую посуду.

— Давай выпьем за нашу неожиданную встречу. — Юрий разлил спиртное по бокалам.

Он засыпал её вопросами, не давая вставить ни слова:

— Ну как у тебя дела? Где твой парень? Ты же с ним Новый год встречать собиралась... А я, как видишь, тоже один. Знаешь, вот сижу и тебя вспоминаю... И что ты меня вчера выгнала? Ведь нам же хорошо было. Я же чувствовал, что тебе ещё не безразличен.

– Зачем тебе я, когда у тебя каждый раз новая симпатия. - Ирина поморщилась, ей почему-то стали неприятны его слова. - В школе ты на меня даже внимания не обращал. Что изменилось-то?

– Ирка, это же такие мелочи. Я ведь, как любой мужик, полигамен. Подумаешь, легкие интрижки... Что ты так взъелась? Ведь я всегда любил только тебя одну. – он картинно приложил руки к груди.

– Так любил, так любил, что даже ни разу, за всё время учёбы, на меня и не посмотрел.

– Может быть, я боялся, что прогонишь... А вот вчера увидел тебя на остановке и понял, что должен подойти и всё сказать. И сюда пришел в надежде, что ты тоже будешь. – Юрий взял её за руки. Его ладони были горячими и влажными. – Ну, иди же ко мне... я так соскучился. Мы с тобой уйму времени потеряли...

Он стал целовать ей руки, постепенно поднимаясь от ладоней к запястью, потом ещё выше и выше... Ирина закрыла глаза.

Раз Сергей её бросил, она будет с Юркой. Как знать, вдруг он и правда её любит... Ну, а она привыкнет, он же ей всегда нравился.

Но, когда Долгов осмелел и потянулся к её губам, дохнув отвратительной смесью запахов перегара, сигарет и еды, Ирина резко отпрянула.

— Уйди! Не лезь! — она оттолкнула его и выскочила из-за стола, развернулась и хотела уйти. Оставаться у подруги ей расхотелось.

– Н-е-е-е-т, постой! – Юрка грубо схватил ее за локоть. – Ты подожди. Что это ты от меня нос воротишь? Да кем ты себя возомнила? Ишь ты, прынцесса выискалась. – злобно шипел он ей в ухо. – Чем это я тебе не хорош? У меня своя фирма, деньги есть! Квартира! Машина! Статус! Или я на колени должен перед тобой падать? Да ты от счастья должна прыгать, что я на тебя внимание обратил. Кочевряжится ещё тут.

Она слушала этот монолог и с омерзением смотрела на человека, которого, как ей казалось когда-то, любила. Вырвав руку из крепкой хватки Юрия, бегом бросилась в прихожую. Вслед летели оскорбления и проклятия бывшего одноклассника. По пути она столкнулась со Светой.

– Иринка, ты куда? – пыталась остановить её подруга.

– Домой. Прости... что-то голова разболелась. Мне надо прилечь, – говорила Ирина, снимая с вешалки пальто.

Выбегая из квартиры подруги, и одеваясь на ходу, ругала себя за то, что решила пойти в гости. Ведь знала же! Знала, что все уже пьяные и успокоения себе тут она не найдет. Только окончательно настроение себе испортила. А этот Юрка... Как она могла не видеть, какой он мерзкий. Хорошо, что в школе он на неё внимания не обратил и у них ничего не было.

Вернувшись домой, Ирина разделась и прошла на кухню. Настроение было отвратительным. От нервного напряжения и волнения проснулся зверский аппетит. Она включила чайник и села за стол.

В голове снова зароились мысли о Сергее: «Что с ним случилось? Может быть несчастье какое? Не мог же он меня бросить... У нас же всё так хорошо было... Ведь мы даже не ссорились никогда».

Она вздрогнула от пронзительного, резкого звука, на миг замерла на месте и метнулась на призыв непрерывно переливающейся трели дверного звонка. Звонок переливался непрерывно, настойчиво

— Серёжа! Ты пришёл? — прокричала она, вбегая в прихожую.

Но в этот самый момент трель оборвалась так же внезапно, как началась.

За дверью никого не было.

Ирина спустилась по лестнице на два пролёта, посмотрела вниз — Никого. Из-за соседних дверей доносился приглушённый смех гостей и весёлая музыка чужого праздника.

Она постояла, прислушиваясь. И уже собиралась вернуться в квартиру, как вдруг заметила возле своей двери огромную корзину своих любимых лилий и большой прямоугольный свёрток со своим именем.

Занеся всё это в комнату, Ирина дрожащими руками достала из букета записку. Внутри была всего одна фраза: «С Новым годом, любимая».

Рука с открыткой непроизвольно опустилась вниз. «Что происходит? Может быть, это продолжается сон?» Она встряхнула головой. Нет, не сон. Перечитала записку ещё раз, повертела её в руках. Одна фраза и больше ничего. Никаких объяснений или извинений.

В бессилии опустившись на диван, записка белой бабочкой выпорхнула из рук на пол.

Вспомнила, о свёртке. Взяла его и лихорадочно стала рвать подарочную бумагу, в нетерпении отбрасывая обрывки шуршащей обертки на пол. Когда вся упаковка была безжалостно изодрана и валялась вокруг неё белым сугробом, она обомлела.

Внутри находилась картина.

Девушка сидела, смотрела на нее и не могла оторвать взгляда от полотна.

«Разве такое возможно»? – думала она – «Это какое-то наваждение».

На картине была изображена та самая одуванчиковая поляна из её сна... но во сне не было озера с идеально гладкой водой и очень милого домика на берегу.

«Что происходит? Как любимый узнал про мой сон? И где же все-таки он сам»? Вопросов было много, но все они оставались без ответа... пока что.

Глава 4

Молодой, высокий, крепко сбитый, русоволосый мужчина, нервно шагал по комнате. Чуть наклонившись вперёд, скрестив на пояснице руки, он печатал шаг. Несколько шагов до камина, разворот, столько же шагов обратно. На крупном волевом лице, между бровей залегла глубокая складка, пухлые губы плотно сжаты. Он сосредоточенно думал, и мысли его были невесёлыми.

Несмотря на то, что в доме было тепло, мужчину била дрожь. Сергей, а это был он, мучился от стыда. Стыда тяжёлого и беспощадного. Ведь он поступил отвратительно. Как последний трус укрылся у себя в доме и Новогоднюю ночь превратил в пытку и для себя, и для Ирины.

На лестнице послышался дробный топоток босых детских ножек. Со второго этажа торопливо спускался малыш — маленькая копия Сергея. С такой же густой, русой шевелюрой и крупными серо-голубыми глазами. Жёлтая пижама с весёлыми цыплятами сбилась во время сна. Кофточка задралась вверх и закрутилась, обнажая розовый животик ребёнка, капюшон съехал набок и закрыл пол-лица. Мальчик наступал босыми ногами на криво сидящие штаны.

Сергей невольно улыбнулся, глядя на бегущего сына, такого растрёпанного, и до боли в сердце, любимого.

— Папа! — звонко закричал малыш, увидев отца, — Папа, ты куда ушел? Я плоснулся, а тебя нет... — мальчик не выговаривал букву р и смешно картавил.

Он подбежал к Сергею и обнял его за ногу, прижавшись к ней щекой, затем отстранился и протянул отцу ярко-красную гоночную машину на радиоуправлении.

— Посмотли, что мне Дед Молоз плинёс! Плавда, она класивая? Смотли, как она ездит!

Мальчик опустил машинку на пол и стал демонстрировать возможности своего сокровища. Машина с тихим жужжанием катилась по полу, лихо разворачиваясь, повинуясь своему маленькому хозяину.

— Да, Арсюша, у тебя очень красивая машинка, — улыбаясь сынишке, ответил Сергей, и опустился перед ним на корточки. — И ездит быстро, и тебя слушается. Тебе нравится? Сын только кивнул, потом подошёл к отцу и крепко обвил его шею ручонками так крепко, словно боялся, что папа исчезнет.

— Очень нлавится. А еще Дед Молоз мне плинес большущий мешок с конфетами! Там и шоколадки есть, и всякие печеньки... — Арсений заглянул отцу в глаза, — Я потом тебя угощу. Ладно?

Малыш затих на время, внимательно всматриваясь в родное лицо.

— Папа, а ты почему такой глустный? Тебя кто-то обидел? — спросил он, маленькой теплой ладошкой поглаживая отца по колючей щеке.

Сердце у Сергея сжалось. Что он мог сказать сынишке, то, что он — жалкий трус и обманщик? Но нет, такое ребёнку говорить нельзя.

— Все хорошо, Арсюш, я не грустный. Я просто задумался. Ты иди, одевайся и спускайся завтракать.

Малыш умчался наверх, издавая звуки ревущего мотора и делая своей новой игрушкой в воздухе крутые виражи.

Проводив сына взглядом, Сергей тяжело поднялся и побрел на кухню. Он автоматически готовил завтрак, а мысли его были о любимой.

Их с Ириной свёл случай полгода назад. Перед важной встречей он заехал в любимое кафе, а в дверях в него буквально врезалась девушка, и кофе из её стаканчика выплеснулся на Сергея. На дорогом, светлом пальто растеклось огромное коричневое пятно.

Как тогда он разозлился! А она мгновенно сбежала, даже не извинилась.

Ему повезло, что кофе не попал на костюм, и переговоры не сорвались.

Вторая встреча произошла через пару дней. Сергей едва не сбил её — она выскочила прямо под колеса машины, вся зарёванная. Хорошо, что Сергей всегда сбавляет скорость перед пешеходным переходом, даже если на дороге никого не видно и успел вовремя затормозить.

Он готов был прибить эту малахольную, когда выскочил из машины. Но девушка так рыдала, что он пожалел её. Отвёз в кафе, они познакомились, долго разговаривали. Оказалось, что Ирина дизайнер, а у Сергея как раз была вакантная должность, и он взял её на работу.

Их сближение произошло незаметно. Вскоре они уже встречались. Сергею влюбился и хотел жениться на Ирине. Но сказать любимой о сыне он никак не решался. Его останавливал страх потерять её. Страх что любимая не захочет связывать с ним свою жизнь из-за ребенка.

Когда они ездили в Крым, Ирина сказала, что хочет детей. Но она же хочет своих, а Арсений ей совсем чужой. «Будет ли она его любить, как своего, если согласится выйти за меня замуж?» – думал Сергей. На все эти вопросы могла ответить только Ирина. Но чтобы она ответила, надо все ей рассказать, ведь невозможно скрывать сына бесконечно.

Сергей должен был провести с любимой Новый год, и планировал сделать ей предложение, он уже и кольцо купил. Это кольцо в красной бархатной коробочке, так и лежит в кармане пиджака.

Но все планы полетели кувырком. Буквально накануне праздника заболела няня Арсения, а новую няню, в канун Новогодних праздников, Сергей найти не смог. Он был вынужден остаться дома с сыном.

Позвонить и предупредить Ирину у него не хватило духу. Объяснять истинную причину, почему он не сможет приехать по телефону он не хотел, а врать не мог. Написать всё в записке, тоже вариант так себе.

Чтобы хоть как-то загладить вину за своё поведение, отправил курьером огромный букет белых лилий и картиной, которую заказал у художника специально для Ирины. Но в записке написал лишь сухую фразу: «С Новым годом, любимая».

Он не мог найти места, мучимый вопросом: «Как же рассказать Ирине о сыне? Поймет ли она его? Простит ли? Согласится ли после всего, что узнает, стать его женой?»

На лестнице вновь послышался топоток детских ножек.

— Папа, я иду-у-у-у, — ещё с лестницы закричал Арсений. На последней ступеньке он поскользнулся, упал. Но тут же вскочил и подбежал к Сергею, ткнувшись в него головой.

— Осторожней, герой, по лестнице нужно ходить не спеша, а то можно покалечиться. — Сергей улыбнулся. — Садись за стол. Будем завтракать. — Он поставил перед сынишкой тарелку со сладкой пшенной кашей, сверху которой расплылось солнечно-золотистое масло. Снял со сковороды и выложил на блюдо воздушные оладушки. Подвинул поближе к сынишке вазочку с мёдом.

После завтрака Арсений увлеченно гонял машинку по столу, лавируя между маслёнкой, сахарницей, и вазочкой с мёдом, которые отец ещё не успел убрать, занятый мытьём посуды.

Пока Сергей занимался домашними делами, он продолжал сосредоточенно размышлять, и наконец, принял непростое для себя решение. Он выключил воду и, вытирая полотенцем руки, сел за стол рядом с сыном, который ничего не замечал, занятый своей новой игрушкой.

— Сынок, а давай-ка поедем с тобой в гости, — взял Арсения за руку и заглянул ему в глаза, – К одной очень хорошей тёте.

— К тёте? – переспросил ребёнок, вопросительно посмотрел на отца, — А она плавда, холошая?

— Правда, сынок, – Сергей потрепал Арсения по русым вихрам. – Она замечательная. Самая лучшая. Ну, так как? Поедем?

— Поедем, — Арсений кивнул головой.

— Тогда отправляй свою машинку в гараж и давай собираться. — Сергей легко подхватил мальчика на руки, прижимая к себе маленькое, нежное тельце.

— А можно я её своими конфетами угощу?

— Конечно можно! Она очень обрадуется твоему гостинцу. — Отец чмокнул сына в щёку, а тот нетерпеливо стал выбираться из отцовских объятий.

— Ну пусти же меня, я же уже большой.

— Ой, и правда большой! — Сергей осторожно опустил сына на пол и улыбнулся, — А я и не заметил, что ты вырос.

— А можно я машинку тоже возьму с собой, а то она будет скучать без меня, — крикнул с лестницы Арсений.

— Ладно, бери, — засмеялся Сергей, — Куда тебя денешь.

Вскоре отец с сыном мчались по праздничным улицам. Кругом сверкали гирлянды, стояли наряженные ёлки. Арсений с восторгом смотрел в окно.

Несмотря на мороз, люди гуляли, веселились.

— Папа, а когда мы плиедем? Я пить хочу.

— Скоро сынок, потерпи, — Сергей обернулся к сыну и подмигнул ему, — Ничего, герой, ещё совсем чуть-чуть и мы будем на месте. — он снова стал смотреть на дорогу и уже про себя проговорил, — Надеюсь, что тётя Ира дома, а то устроим сюрприз сами себе.

Почти подъехав к дому Ирины, Сергей спохватился, что впопыхах совсем забыл про цветы. Он свернул к ближайшему цветочному киоску, купил огромный, из тридцати пяти алых роз, букет. Он знал, что любимая больше всего любит белые лилия, но сегодня розы будут более кстати.

Вот и знакомый дом, Сергей припарковался, но выходить из машины не спешил. Его опять охватил страх, а вдруг она его не простит, не впустит в квартиру. Страх липкий, скользкий, мерзкий скользил по телу холодными лапами, вызывая дрожь.

— Папа, мы плиехали? — Арсений ёрзал в детском кресле, — Папа, я устал. Мы когда пойдём в гости.

Сергей очнулся, посмотрел на ребёнка, через силу улыбнулся ему.

— Идём, сынок, идём.

И вот они стоят перед дверью Ирины, наконец Сергей решается нажать на кнопку дверного звонка.

Глава 5

Чтобы чем-то себя отвлечь, Ирина занялась уборкой, в окно заглянуло пока ещё холодное, зимнее солнце, оно протянуло лучики во все стороны и осветило, прислонённую к стене картину, подаренную Сергеем.

Она взяла её в руки, вытянула перед собой, стала вглядываться в изображение. Невольно залюбовалась ярко-жёлтыми одуванчиками, маслянисто поблёскивающей водой озера и лесом, манящим прохладой. Присела на диван и осмотрелась, куда же её повесить?

Эти размышления прервала настойчивая трель дверного звонка. Ирина положила картину на диван и пошла в прихожую. Наверное, мама уже пришла. Ирина не стала смотреть в глазок, а просто щелкнула замком и распахнула дверь.

Перед ней стоял Сергей. Ирина обрадованно шагнула к любимому, но опустила взгляд вниз и словно споткнулась. Сергей был не один. Рядом с ним, ухватившись обеими ручонками, за большую ладонь отца, стоял малыш и с интересом разглядывал Ирину.

Она подняла ошеломленный взгляд на Сергея. Тот смотрел на нее виновато улыбаясь, и крепче сжимал руку сына. Горло у девушки перехватило. Ей вдруг стало трудно дышать. Внутри всё похолодело. Она стояла и смотрела в серо-голубые глазёнки, не в силах ничего сказать, ни сделать.

А малыш вдруг отпустил руку Сергея и шагнул вперёд:

— Тётя, здлавствуй, — звонко произнес мальчик, смешно картавя. — А мы плиехали к тебе в гости. Папа сказал, что ты очень холошая.

Она подняла глаза на Сергея, молча посторонилась и сделала приглашающий жест, пропуская неожиданных гостей в квартиру.

— Я сам, — решительно отстранил Арсений, хотевшего помочь ему раздеться, отца.

Пока малыш раздевался, Сергей и Ирина молча смотрели друг на друга. Мальчик остался в синем вязаном костюмчике. Светловолосый и светлокожий, похожий на маленького эльфа, он деловито прошёл в комнату. Его ничуть не смутило нахождение в незнакомой квартире.

Он спокойно осваивал новое для него пространство. Юный исследователь подошёл к ёлке, потрогал блестящие шарики. А гирлянды, оплетающие комнату, как причудливые инопланетные цветы, подмигивали ему бегающими разноцветными огоньками, словно бы приглашая включиться с ними в игру.

— Малыш, тебя как зовут? — справившись с потрясением, спросила Ирина, опускаясь перед мальчиком на корточки. Колени предательски дрогнули.

— Меня зовут Алсений. Я уже взлослый и совсем не малыш, мне целых четыле года. — он старательно растопырил четыре пальчика. — А тебя, тётя Ила зовут? — А... Меня... Меня... Да... Тётя Ирина. — ответила Ирина, запинаясь, и пытаясь справится, с вновь накатившим, волнением. Голос её дрожал.

— Арсений, а ты любишь смотреть мультики? Игрушек у меня, к сожалению, нет.

— Люблю, — мальчик радостно закивал.

— Тогда, давай, я включу тебе мультики, ты будешь смотреть, а мы с папой пока поговорим. Хорошо?

— Холошо, — Арсений взобрался на диван и устроился перед телевизором.

Пока Ирина, искала канал с мультиками и ставила на журнальный столик кружку с молоком и вазочку с домашним печеньем, внутри нее всё клокотало. Она готова была взорваться от негодования, и придушить Сергея.

Устроив мальчика, она кивнула Сергею и прошла на кухню. — Может быть объяснишь, что происходит? — закрыв дверь, она заговорила тихо, со сталью в голосе. — Почему ты не приехал, не позвонил? И почему не сказал, что у тебя ребёнок? Ты женат? — вопросы сыпались, как горох из горошины. — Ты даже не представляешь, что я пережила в эти дни. Что я только не передумала. Я не знала, что думать. Неужели так трудно было хотя бы позвонить, предупредить, чтобы я не ждала. Я с ума сходила. Я думала, с тобой что-то случилось!

— Успокойся, любимая. Сядь. — Сергей подошёл, взял её ледяные ладони в свои теплые руки, — Прости, я должен был сказать раньше, но я боялся... Очень боялся, что ты не захочешь связывать со мной свою жизнь, когда узнаешь о ребёнке. — он выпустил руки Ирины из своих, отошёл к окну и негромко начал рассказывать, прерываясь и делая паузы, когда говорить становилось слишком тяжело.

— Я был женат. Мы поженились сразу после института. Но прожили вместе меньше двух лет. Мы сходили с ума от счастья, когда узнали, что будем родителями Но Вика так и не увидела нашего сына Она умерла при родах. — Сергей замолчал, вновь переживая свою боль. В наступившей тишине слышно было только мерное гудение холодильника, и тиканье часов, стоявших на полке. — Так мы и остались с Арсением одни. Мои родители погибли, когда мне было семнадцать... После смерти Вики я разрывался между работой и сыном. Нанял няню. Я не смогу рассказать, как было трудно... Один, с грудным ребёнком на руках... но мы справились. — Сергей, вновь замолчал. Перевёл дыхание и продолжил, — Конечно, за эти четыре года я не был монахом Встречались женщины. Но ни одну из них я не видел рядом с собой. И с Арсением они не находили общий язык. Они видели в ребёнке проблему, помеху Они не хотели становится матерью моему сыну. — Он перевел дыхание и, наконец, посмотрел Ирине прямо в глаза. — И вот я встретил тебя. Я потерял голову... Влюбился, как подросток. Понимаешь? Я влюбился так, что каждое расставание с тобой даже на короткий срок было очень тяжёлым... Мне хотелось, чтобы ты всегда была рядом. Но для этого я должен был рассказать тебе всё. Но я боялся, как же я боялся... Я же понимаю, что чужой ребёнок — это обуза и я не вправе взваливать заботу о нём на тебя. — Сергей встал и в волнении заходил по кухне, затем остановился и, глядя в окно, продолжил, — Арсений мой сын и мы с ним не разделимы. Если ты нас прогонишь, я пойму. — он молча стоял, боясь повернуться и услышать приговор.

Он стоял, съёжившись и ждал. А Ирина молчала, она невольно залюбовалась атлетической фигурой любимого, смотрела на этот родной затылок, на широкие, такие надёжные, плечи, и волна нежности смела остатки обиды. Как же она его любит, несмотря ни на что.

Она подошла сзади, обвила его руками, прижалась щекой к его спине, с удовольствием вдыхала родной и любимый запах.

— Какой же ты дурачок, Серёжка, — прошептала она, по щекам текли слёзы. Горячие слёзы облегчения и радости. — Ну, какой же ты дурачок. — повторила ещё раз, — Что ты такое говоришь? Как ребёнок, твой ребёнок, может быть обузой? Я же люблю тебя, и буду любить твоего ребёнка, так же как своего.

Сергей резко обернулся. Его лицо, секунду назад застывшее от напряжения, словно ожило.

— Правда!? Любимая! — Сергей заглядывал в любимые глаза, веря и не веря услышанному. Он сжал ее в объятиях так крепко, что она вскрикнула от боли. Он на секунду выпустил её, поднял на руки и закружил. Потом бережно поставил девушку на пол, чуть отстранился, достал из кармана джинсов маленькую бархатную коробочку, открыл её и протянул Ирине, — Выходи за меня замуж. За нас замуж, — поправился он.

Ирина выдохнула, засмеялась. Непослушными пальцами достала кольцо и надела себе на палец, — Я согласна! Я выйду за тебя. Вернее, за вас.

Счастливые, что всё наконец разъяснилось, они рассмеялись. Напряжение последних дней спало.

Влюблённые сидели обнявшись. Они не могли наговориться, словно не виделись тысячу лет. Перебивая друг друга, они рассказывали о своих переживаниях и сомнениях. Ирина засыпала возлюбленного вопросами о сыне. Сергей рассказывал о своих страхах, которые сейчас казались просто смешными.

Пока взрослые выясняли отношения, входная дверь скрипнула. На пороге комнаты стоял Арсений. Он подбежал к отцу, залез к нему на колени. — Мне надоел мультики. Я хочу гулять.

— А ведь правда, — Сергей прижал к себе сына и обнял сидящую рядом Ирину. — Погода сегодня сказочная. Солнышко светит, на небе ни облачка. Слегка морозно, но это даже и приятно.

— Пойдемте, — поддержала Ирина, — Только сначала обедать. Время-то уже

И вот кухня наполнилась шипением масла, стуком ножа по разделочной доске. Аромат тушёной курицы с картошкой щекотал ноздри, дразнил и сводил с ума.

К чаю Ирина выставила любимые заварные пирожные со сливочным кремом.

После обеда, прихватив санки, вся компания отправилась на прогулку. Они веселились во дворе. Арсений визжал от страха и восторга, когда санки с ним неслись с горки вниз. Потом Сергей с Ириной взявшись за верёвку санок катали Арсения вокруг ёлки, потом Арсений усадил в санки Ирину и вместе с отцом старательно тянул санки.

После, играли в снежки. Кричали, смеялись. Валялись в снегу. Время пролетело незаметно, день близился к вечеру.

— Папа я замёлз — дергал Сергея, за полу пальто, раскрасневшийся на свежем воздухе Арсений.

— Замерз, герой? — Сергей, снял с ручонки сына рукавичку и подул ему на пальцы.

— Может быть в кафе? Тут рядом есть неплохое, очень вкусные пирожные пекут. – Подняла на Сергея искрящиеся радостью глаза, Ирина.

— В кафе! В кафе! — запрыгал радостно Арсений, сразу забыв про озябшие руки и ноги.

— Так вот на кого ты меня променяла. — навстречу молодым людям шел Юрий Долгов. Его чёрные локоны были растрёпаны, шапку он где-то потерял. Рас пахнутое пальто было всё в снегу, Юрка был очень пьян.

— А я-то думаю, что это Ирка от меня нос воротит, а тут вон какой гусь нарисовался. — процедил он, покачнувшись на непослушных ногах.

— Кто это? — Сергей вопросительно смотрел на Ирину.

— А это моя большая ошибка, и она уже в прошлом. — улыбка с ползла с лица Ирина, она с презрением смотрела на Юрия.

— Ах, я ошибка, ну ты пожалеешь об этих словах, — парень грязно выругался, глаза его, затуманенные алкоголем яростно сверкнули, он замахнулся на Ирину кулаком, но не удержался и рухнул коленями в снег.