Нечистые Земли

Со стороны окна раздалось громовое:

– КАААРР!

Яра вздрогнула. «Еще письмо?»

Ворона таращилась на нее с тем же невозмутимым видом. Раскрыла клюв – и оттуда вывалилось еще одно послание.

Яра развернула:

«Очередная покерная встреча ягинь состоится сегодня в 16:00. Место встречи прежнее. Условия все те же. Участие по желанию».

Сердце екнуло и забилось быстрее. «А вдруг… Вдруг это выход?!»

Раз в месяц старая Ягифема собирала ягинь за карточным столом. Ставками там были не золотые монеты, а вещи посерьезнее: редкие ингредиенты, зелья, диковинки, о которых простые смертные люди могли лишь мечтать.

Яра играла недурно. Ее научил один дряхлый двухсотлетний колдун, который без памяти влюбился в образ жуткой старой ведьмы, в который временами перевоплощалась Яра. Встретились они с ним в «Сухом Стане» когда Яра искала очередную «подработку».

Колдун предложил заказ – зелье четвертого уровня. В уплату – двадцать золотых да просьба уделить ему немного личного времени. Яра тогда посмотрела на него как на безумного. Но он пояснил: ему лишь хочется немного побыть в ее обществе, перекинуться в картишки, побеседовать о жизни. Яре не жалко было такой платы – с нее не убудет. Тогда же она и освоила несколько карточных игр: покер, преферанс и штосс. Колдун был безмерно счастлив ее компании и накинул ей сверху еще десяток золотых монет. Хороший был месяц. Жаль колдуну пришлось уехать в столицу. Оказалось, что он один из старших управителей при князе. А сюда заехал ненадолго, по рабочим делам. Но настаивал, чтобы Яра обязательно заглянула к нему в гости, когда будет в столице. Яра, конечно, же клятвенно пообещала заглянуть.

Так вот сегодня, если удача ей подмигнет – можно разжиться на покерной встрече чем‑то весьма дорогостоящим. И тогда Яра легко вернет Лису долг. Рискнуть? Определенно стоит.

Но был нюанс. Для участия требовался солидный взнос.

Яра посмотрела на свой сундук. Сглотнула.

Как же не хотелось расставаться с тем единственным, что осталось от мамы…

«Проиграешь – потеряешь последнее напоминание о ней» – Шептал голос разума.

А перед глазами встало другое: влажные лапы Лиса на ее бедрах, его скользкие губы, целующие шею…

– Нет. Это невыносимо! – Схватилась за голову Яра. – Решено. Я буду участвовать.

Глава 7

Покер

На тихой улице города N под названием «Абрикосовая», на которой, к слову, не росло ни одного абрикосового дерева расположился необычный двухэтажный дом. Он будто случайно затесался среди унылых серых многоэтажек, нарушая однообразный ритм городской застройки. Фасад здания был сложен из огромных необтесанных камней, будто вырванных из скалы. Крыша, покрытая потемневшей от времени черепицей, слегка просела, а в проемах стен зияли узкие высокие окна с рамами из черного дерева.

Над массивной дверью, похожей на вход в крепость, криво болталась вывеска: «Корчма «Вепрево колено». Буквы, неровные и перекошенные, словно склонились в глубоком поклоне. Вероятно, тот, кто их нанес накануне крепко перебрал.

А ниже, прямо на темном дереве двери, мелом было нацарапано: «Заходи, мил человек, коли ты не человек!»

Впрочем, тревожиться из‑за незваных гостей не приходилось. Обычные люди попросту не замечали эту корчму. Чары, наложенные колдунами, действовали безотказно: прохожим виделся лишь заброшенный пустырь – заросший сорной травой, заваленный обломками досок, настолько безрадостный, что даже бродячие коты предпочитали держаться от него подальше.

На пороге корчмы застыла высокая фигура в черном плаще. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон, не позволяя разглядеть ни единой черты. Незнакомец медленно обернулся, внимательно проверив, нет ли слежки, – и лишь тогда переступил порог. Дверь позади него захлопнулась с глухим, почти зловещим стуком, будто отрезала его от остального мира.

В заведении царил полумрак. На столах – явно сколоченных в порыве лихорадочного вдохновения, а то и просто из подручных досок, найденных за углом, – мерцали свечи. Их неровный свет играл на стенах, затянутых темно‑зеленым сукном, рождая причудливые, извилистые тени. Пол был вымощен камнями и испещрен странными знаками: круги, рассеченные крестами, от которых при долгом разглядывании в глазах начинало рябить.

За столами расположились немногочисленные гости. Ближе ко входу, эффектно опершись на стол руками, возвышалась зеленолицая девица, укутанная в пестрый платок. Девица яростно спорила со сгорбленным стариком, примостившимся напротив. В пылу дискуссии она то и дело обрушивала кулак на столешницу – та вздрагивала, а из щелей поднималась мелкая древесная пыль. Голос девицы то и дело срывался на пронзительный визг, от которого даже свечи нервно подрагивали, а тени на стенах в панике сжимались. Старик же почти безмолвствовал: лишь поворачивал к ней поочередно морщинистые уши да беспомощно разводил руками. То ли вправду плохо слышал, то ли мастерски изображал глухого.

У окна, плотно укрытого черной тканью, устроился крепкий розовощекий молодец. Перед ним, заняв собой почти треть стола, высился огромный чугунный котел. С поразительной сноровкой юноша зачерпывал густое дымящееся варево здоровенным половником и отправлял в рот, сопровождая трапезу довольным причмокиванием.

В дальнем углу за самым большим столом веселилась компания маленьких «людей». Мягкая шерсть покрывала их руки, а юные лица обрамляли пышные светлые бороды. Звонкие голоса и заразительный смех то и дело прерывались громким стуком жестяных кружек о столешницу – пенное содержимое разлеталось во все стороны.

В центре зала разворачивалось дивное зрелище – странное лишь для человеческого взора. Два прозрачных, бестелесных гостя сошлись в немой рукопашной схватке. Несмотря на интенсивность обмена ударами, помещение не страдало – кулаки противников беспрепятственно проходили сквозь призрачные тела друг друга, гостей и предметы обстановки.

За столом у прилавка сидел молодой русоволосый мужчина в просторной белой рубахе. В руках он зажимал крыловидные гусли. Время от времени, вытерев масляные пальцы о длинную бороду, резко бил по струнам – и тогда гости синхронно раскрывали рты, а еда словно по волшебству устремлялась к ним со столов.

За прилавком хозяйничал худощавый бледный мужчина с удивительно прозрачными глазами. Над его головой зловеще нависала огромная кабанья голова с волосатым рылом и изогнутыми желтыми бивнями. Держа жестяной чайник тонкими длинными пальцами, мужчина разливал по грубоватым глиняным кружкам горячий дымящийся напиток. По залу медленно растекался душистый аромат меда и луговых трав. За спиной вероятно хозяина заведения виднелась приоткрытая дверь в кухню – оттуда доносилось аппетитное шкворчание сковородок.

«Человек» в черном плаще подошел к прилавку, выложил на столешницу горсть серебряных монет и тихо, почти шепотом обратился к корчмарю. Тот повернулся в сторону приоткрытой двери и протяжно произнес:

– Арк, гость заказал колено с мухоморами и миску квашеной капусты.

Из-за двери выглянул здоровяк в заляпанном фартуке.

– Скоро будет, я сам подам. – Ответил повар и, пригладив рыжую косматую бороду, скрылся за дверью.

Корчмарь одним движением сгреб монеты под прилавок, тут же из-под него появилась объемная жестяная кружка. Откупорив одну из бочек, что громоздились рядом, мужчина доверху наполнил кружку чем-то пенным.

– Пожалуйста, господин. – Корчмарь пододвинул кружку гостю.

«Человек» в плаще наклонился к корчмарю, что-то шепнул на ухо и выложил на стол еще несколько монет. Хозяин заведения огляделся по сторонам, а затем согласно кивнул и быстро спрятал монеты под рубаху.

Забрав кружку, гость прошел к свободному столу и расположился неподалеку от шумной компании маленьких волосатых «людей».

Корчмарь наполнил оставшиеся глиняные чашки горячим напитком и составил их на поднос. Взяв в одну руку поднос, а в другую – горящую свечу, он покинул свое место за прилавком. Медленным, размеренным шагом мужчина двинулся к лестнице, ведущей наверх. Стараясь не расплескать ни капли, он поднялся по ступенькам и оказался в длинном узком коридоре.

Вдоль стен располагались несколько закрытых дверей, каждая из которых была снабжена небольшой полочкой с установленным на ней подсвечником. Из-под ближайшей к ступенькам двери пробивалась тусклая полоска света.

Действуя неторопливо мужчина аккуратно поставил свечу в предназначенный для нее подсвечник ближайшей двери, а затем толкнул створку. Дверь с приглушенным скрипом медленно отворилась.

В самом центре тускло освещенного помещения с низким потолком стоял укрытый зеленым сукном круглый стол. Вокруг него расположились пять женщин, возраст которых сильно различался: самой юной на вид едва исполнилось двадцать, тогда как старшей можно было без преувеличения дать сотню лет – а может, и больше.

Корчмарь подошел к столу и начал аккуратно расставлять кружки. Движения его были аккуратными и плавными. Завершив дело и избегая встречаться взглядом с гостьями, он тихо осведомился…

– Желаете что-нибудь еще, о Премудрые? – Мужчина склонился в низком почтительном поклоне, едва не чиркнув носом по столу. – Могу предложить изысканную закуску: маринованные мухоморы с тонкими кольцами лука.

Старейшая из собравшихся женщин – морщинистая как кора дерева, но с цепким не по годам, острым взглядом – неторопливо затянулась трубкой. Густое сизое облако дыма медленно поплыло в сторону корчмаря.

– Нет, милый кровососик. – Проскрипела она, и в ее единственном глазу вспыхнул озорной огонек. – Мы тут не для того собрались, чтоб брюхо набивать. Ступай‑ка… – Старуха игриво подмигнула и окатила упыря хищным, пожирающим взглядом.

Корчмарь судорожно сглотнул и как будто сделался еще бледнее. Резко изобразив еще один поклон – на этот раз настолько низкий, что едва не зацепил лбом пол, мужчина, не разгибаясь, попятился к двери.

Через секунду дверь в помещение аккуратно притворили, а с лестницы послышался быстрый удаляющийся топот.

– Какой услужливый упырек! А не забрать ли его себе?! – Старуха поправила накинутую на покатые плечи расписную белую косынку.

– Да будет тебе, Фема! – Фыркнула зеленоглазая шатенка, лениво покручивая прядь волос. – В твоих Дебрях и без этого упырей – как грибов после дождя. Зачем тебе еще один?

– Милок мой недавно преставился, – вздохнула старуха, – в болоте сгинул. Говорила же ему не ходить туда, ан нет – не послушался. А остальные то все до смерти меня боятся, попрятались в своих склепах, сидят там дрожат, клыками стучат от страха. – Старуха разразилась громким хохотом.

– Ха-ха-ха! Был упырь – стал утопец! – Заливисто засмеялась курносая блондинка неопределенного возраста. Ее лицо и грудь были сплошь покрыты белой пудрой. На фоне выбеленной кожи сильно выделялись ярко подведенные черной краской глаза и алые губы с кокетливой родинкой у рта.

– Придержи язык, Ягнида! – Рявкнула на блондинку старуха, и в ее единственном глазу вспыхнул недобрый огонек. – Негоже шутить над покойным! Он все же был мне любимым мужем… девятым.

Блондинка насупилась, вздернула толстый подбородок, сжала пухлые губы так, что алая краска чуть не растеклась по пудре. Но не произнесла ни слова.

– Ну хватит вам, девочки! – Вмешалась зеленоглазая шатенка. – Давайте я вам лучше такую новость расскажу?! – Женщина обвела присутствующих интригующим взглядом, поглаживая, пятнистое меховое боа, небрежно накинутое на тощие костлявые плечи.

Выдержав небольшую паузу, шатенка продолжила:

– Представляете, у нас теперь новый князь!

– Да ты что?! – Взвизгнула молоденькая брюнетка с необычайно длинным носом, и колода карт в ее руках рассыпалась по столу. Девушка схватилась за концы своего ярко‑голубого кокошника, украшавшего голову, и начала беспокойно их теребить. Миндалевидные голубые глаза беспокойно забегали. – Ох! А что же теперь будет? А вдруг он с проверкой нагрянет? А вдруг подать повысит? – Ее тонкий голосок взлетел до такой высоты, что, казалось, вот‑вот лопнет, как перетянутая струна.

– Не визжи, Ягнешка! – Рыкнула на нее старуха. – Кому ты сдалась в твои восемнадцать!

Повернувшись к шатенке, она добавила:

– Это уже не новость, Гара! Казимир недавно сам ко мне заезжал, чтобы лично сообщить об уходе. Жаль, конечно… – Старуха на миг замолчала, задумавшись. – Теперь внук его править будет, князь Жданислав. Но пока что срок у него испытательный. Ежели не справится – власть перейдет к племяннику Казимира – Коловрату. Да только, – она обвела собравшихся насмешливым взглядом, – чего вы все всполошились?! Нет никакой разницы – что старый князь, что новый, все один род – Кощеев.

– Почтенная Ягифема, ты и правда самая мудрая из нас, – заискивая пропищала Ягнешка, стараясь говорить тише, чтобы иной раз не рассердить старуху. – И впрямь, чего это я занервничала?

Она затараторила, стреляя глазками по сторонам:

– У тебя, Ядогара – посмотрела она на шатенку в пятнистом боа, – Глухомань. У почтенной Ягифемы – почтительно склонила голову в сторону старухи, – Дебри. У Ягниды, – кивок в сторону курносой блондинки, чья пудра уже начала осыпаться. – Чащоба. А я – молодая ягиня. На хозяйстве у меня нечисти нет. Живу себе скромно и тихо, время от времени услуги магические оказываю. По запросу волосы отращиваю, когти там, шерсть… – она принялась загибать тонкие пальцы, увешанные золотыми перстнями. – Подать плачу исправно, и невелика она, спасибо юному возрасту!

Ягнешка картинно прогнулась в спине, выпятив скромную грудь, обтянутую шелковым сарафаном. Неторопливо провела ладонью по длинной черной косе, лоснившейся блеском, и повернулась к русоволосой девушке в белой вышиванке. Та сидела на этом «мероприятии» с абсолютно отрешенным выражением на худеньком лице.

– Да, Яра? Что нам молодушкам нервничать?

Глубоко погруженная в свои мысли Яра думала только об одном: треклятом долге треклятому Лису. Девушка лишь изредка улавливала обрывки разговоров вокруг – все те же сплетни – пересуды о любовниках и врагах. Все это казалось таким мелким, таким ничтожным рядом с ее «проблемкой».

Сюда она явилась с одной лишь целью – выиграть. Выиграть достаточно, чтобы расплатиться с Лисом. Или, что еще предпочтительнее, заполучить несколько капель яда мизгиря. Возможно, кто‑то из ягинь принес его сегодня как взнос на игру.

«Навряд ли яд найдется у молодой Ягнешки. – Мысленно рассуждала Яра, косясь на соседку. – Хотя поговаривают, что у нее в любовниках сильный колдун. Наверное, правду говорят – иначе откуда у восемнадцатилетней ягини деньги на такие дорогие наряды и украшения?»

«У старой Ягифемы наверняка есть и яд мизгиря, и нужное зелье «Затворница», – продолжала она рассуждать. – Не зря говорят, что старой Ягифеме лучше не переходить дорогу – не переживешь! Но «Затворница» – запрещенное зелье, навряд ли Ягифема взяла его в качестве взноса, ведь здесь все в рамках Закона проходит. Так что на зелье рассчитывать не стоит».

– Яра, ты слышишь? – Ягнешка коснулась ее плеча.

– Да, отстань, Ягнешка, не до болтовни мне! – Выпалила Яра резче, чем хотела, и тут же мысленно чертыхнулась. Все из‑за этого проклятого долга – он превратил ее в колючку, готовую уколоть любого, кто подойдет слишком близко. «Но с другой стороны – оправдываю свою фамилию.»

Ягнешка обиженно поджала губы, демонстративно отвернулась, вздернув свой острый подбородок так высоко, что кокошник едва не свалился.

Яра, подражая Ягнешке, тоже отвернулась, но только совершенно в другую сторону. Она не собиралась извиняться за свою несдержанность. Ягнешка никогда ей не нравилась – слишком сильно задирала нос, не имея для этого, по мнению Яры, никаких оснований. Даже старая Ягифема, самая могущественная из ягинь, никогда не позволяла себе посмотреть на кого-то с высока. Яра придерживалась ровно тех же понятий.

И тут она скользнула взглядом по «любимой» тетушке. Красные пухлые губы сжались в тонкую линию. Из-под осыпавшейся пудры проглядывалась землистого оттенка кожа. Тяжелая грудь, выпирающая из тугого атласного корсета, нервно вздымалась. Тетушка до белых костяшек сжимала толстыми пальцами зеленое сукно. В ее глазах, смотрящих в одну точку, обычно хитрых и расслабленных плескалось что-то похожее на панику.

«Что это с ней? – Мелькнуло в голове Яры. – Неужели испугалась нового Кощея и возможной проверки? Ведь она всегда хвасталась своей Чащобой, расписывала, какая у нее там послушная, не создающая проблем нечисть. Без остановки могла расписывать свою сказочную жизнь в Нечистых Землях».

Единственное, о чем тетка неизменно умалчивала, – деньги. Жадность ее не знала границ. Теперь, повзрослев, Яра отчетливо понимала: почти все средства, выделенные на содержание маленькой Яры, тетушка без зазрения совести забирала себе. А ведь доход у нее и так должен был быть немалым. Говорят, за службу в Нечистых Землях ягиням Совет платит весьма щедро.

«Мне бы такую работенку! Ни запрещенных зелий варить не нужно, ни постельных долгов всяким рыжебородым отрабатывать! Как жаль, что молодых ягинь не берут на службу в Нечистые Земли. Но с другой стороны, вот сменился Кощей, всем не по себе, а мне то что? А мне – ничего. С молодой Яги спрос невелик: раз в год заплати подать в пять золотых и свободна. Даже на ежегодные шабаши ягинь можно не ездить. Обязательно лишь тем, кто Ягой в Нечистых Землях служит».

– Сдавай уже, Ягнешка! Хватить на карты дышать. – Грозно прикрикнула Ягифема, вырвав Яру из раздумий. – Мы поиграть здесь собрались, а не языками чесать. Видела я нового Кощея – совсем мальчишка, едва ли старше моего тридцатилетнего праправнука. Сомневаюсь, что он доставит нам хлопот. Скорее уж это мы ему их устроим! – Захохотала она во весь голос.

– По сравнению с твоим почтенным возрастом, Фема, все мы – девчонки и мальчишки. – Ответила Ядогара, с ленивой грацией поправляя темные распущенные локоны.

– А ты, Гара, в девчонки что ли метишь? – Прохрипела старуха, тыча в собеседницу длинным пожелтевшим ногтем. – Не льсти себе! Твой хваленый омолаживающий отвар давно скис. Глянь‑ка, какие морщины на лбу!

– ЧТО!? – Взвизгнула Ядогара и тут же засунула руку в глубокий вырез своего бордового велюрового платья и выудила оттуда маленькое зеркальце. – Ах ты старая карга! – Запричитала брюнетка, разглядывая себя в зеркале. – Чтоб у тебя болезненные прыщи на жопе вылезли! Чтоб больше ни один упырь в твою сторону не глянул!

– Аха-ха-ха! – Залилась смехом, Ягифема. – Да ладно тебе, Гара, совсем что ли шуток не понимаешь. – ЯГНЕШКА! – Вдруг рявкнула старуха. – Долго я еще буду ждать?!

Молодая ягиня спохватилась, едва вновь не рассыпав карты по столу, и быстро раскидала всем по две.

«Вот и началось.» – Яра сосредоточенно разглядывала свои карты – «карманная» пара красных валетов – червовый и бубновый. «Неплохая «рука», нужно играть!»

– Ягини, делаем начальные ставки! – Скомандовала Ягифема и ее единственный глаз вспыхнул алчным огоньком.

На середину стола посыпались первоначальные «взносы».

Ягифема достала откуда-то из складок широкой юбки мешочек с «Душевной травой» – надежным средством от тревожности. «А также от мелких неприятностей, если добавить пару ингредиентов» – Припомнила Яра один из маминых рецептов.

Ядогара, не отрываясь от зеркала, все выискивая на своем гладком лбу морщины, выудила бутылочку «Порезника» – зелья от небольших ран и мелких порезов. «А также от мелких неприятностей, если добавить в него кукушкин горецвет».

Ягнешка робко положила «Волосянку» – еще одно зелье для ускоренного роста волос. Только зелье «Велесов волос», которые варила Яра по маминому рецепту действовал мгновенно. А «Волосянку» нужно каждый день втирать в течение недели, чтобы получить результат.

Тетка Ягнида достала из маленького сундучка, обтянутого змеиной кожей, мешочек с грудной травой – лучшим средством от кашля. «И от нежелательной болтовни – если знать нужный рецепт», – мысленно добавила Яра, бросив косой взгляд вправо, в сторону Ягнешки. Та теперь демонстративно ее игнорировала: глаза скользили по стенам, по потолку, по углам – лишь бы не встретиться взглядом с Ярой.

Яра же, порывшись в необъятном кармане своей длинной складчатой юбки, извлекла мешочек с травяным сбором от поноса и маленькое зеленое яблочко, честно украденное у Третьяка, и положила их в общую кучку.

Ягифема окинула ставки оценивающим взглядом, причмокнула полу беззубым ртом и повернулась к Яре:

– Яблочко-то где брала?

Яра молчала, а старуха добавила:

– Если у Третьяка, то грош ему цена!

Яра молча протянула руку, забрала яблочко из общей кучи и вернула обратно в карман.

«Так и знала же, что ненастоящие…»

Старая Ягифема усмехнулась, а следом прогрохотала:

– Ставки приняты.

Она в одно движение сгребла взносы в ящик стола, который располагался прямо перед ней, закрыла его на ключ, положив последний в центр стола.

– Открываю флоп! – Тоненько пискнула Ягнешка и выложила на стол еще три карты рубашкой вниз.

Трефовая семерка, бубновая шестерка и… пиковая десятка.

Яра едва сдержала улыбку. Все карты – младше ее валетов. «Отличный расклад!» В голове тут же защелкали расчеты: в первом круге она могла позволить себе несколько ходов – снадобий хватало. Но дальше… Дальше – лишь горстка зелий, способных удержать ее в игре. Она могла зайти пару раз, но до финала дотянет лишь единожды.

Яра еще раз взглянула на своих валетов – с учетом текущего флопа у нее была достаточно «сильная рука». Азарт заколотил в висках. «Нужно повышать ставки – аккуратно, чтобы не выдать силу, но достаточно дерзко, чтобы выбить из‑за стола пару соперниц.

Первое слово было за Ягифемой.

Старуха прищурилась на свои карты, поскребла скрюченным пальцем морщинистый лоб и наконец выдавила:

– Чек!

«Это означает, что Ягифема пропускает ход и будет ждать, что скажут остальные игроки за столом».

Следующей говорила тетушка Ягнида. Два глухих удара по столу – и ни единого слова.

«Значит тетушка тоже пропускает ход – прекрасно! Возможно и у Ягниды и у Ягифемы на руках плохая карта и они просто надеяться бесплатно открыть «терн» и поймать удачу?! Нет, уж! Дудки!»

Следующей ходила Ягнешка.

– Как жаль, ни одного совпадения, – пропищала она, – «я – пас», – и сбросила карты в отбой.

И вот, четыре пары глаз – любопытных, настороженных, алчных – уставились на Яру. Ее очередь делать ход.

Сердце стукнуло раз, другой – и она решилась. Рука нырнула в карман, извлекла фигурный стеклянный флакон с изумрудной жидкостью.

«Мама, прости…» – мелькнуло в голове.

Яра поставила флакон в центр стола. Внутри все сжалось – ужасно не хотелось отдавать это зелье. Но она убедила себя: выиграю, верну. Обязательно.

– Зелье долгосрочной памяти. – Произнесла она ровным голосом, хотя внутри все дрожало. – Длительность действия – неделя.

Уникальное зелье. Мамин рецепт. Выпивший его запоминал все до мельчайших деталей: каждую цифру, каждое слово в книге, мог воспроизвести наизусть диалоги, даже случайные фразы, услышанные на улице. Яра хотела оставить его себе – когда‑нибудь оно бы ей точно пригодилось. Но увы, делать нечего. Нужны были взносы.

– Ставка принята! – Прохрипела старая Ягифема, жадно поглядывая на зелье. Видимо даже у нее не было подобного.

Очередь перешла к Ядогаре. Та залезла в вырез бордового платья и выудив оттуда черные непроницаемые очки, водрузила их на свой заостренный нос.

«Очки – явный знак: игра продолжается. И они же – щит, скрывающий глаза, по которым можно было бы угадать ложь».

Снова рука Ядогары нырнула в платье – на этот раз извлекла фигурный флакон с темно‑синей жидкостью. Та мерцала, как ночное небо.

– Ставлю зелье ночного зрения! – Гордо провозгласила она.

– Неплохо, – высказалась старая Ягифема, – ставка принимается!

Зелье ночного зрения позволяло выпившему его видеть предметы в кромешной тьме, так же хорошо, как и днем.

«Неплохое зелье, кажется четвертого уровня сложности, только вот мое зелье на порядок выше. Но спорить со старой Ягифемой – себе дороже, а пожить мне еще ой как хочется. Желательно безбедно, счастливо и без всяких сомнительных долгов».

Ход был за распорядительницей игры.

Старуха внимательно посмотрела на свои карты и немного подумав произнесла:

– С такими картами даже пытаться не буду.

Она с хлопком бросила на стол в открытую разномастные двойку и семерку. В покерном мире эта «рука» считалась самой худшей из возможных.

Тетка Ягнида молча провела рукой по своей высокой прическе – башне из скрученных в жгуты блондинистых волос. Распахнула сундучок и извлекла склянку с мутно‑перламутровой жидкостью.

– «Зелье мгновенного исчезновения»! – Провозгласила она и положила его в центр стола.

Ягифема согласовала ставку.

– Трое в игре! – Радостно захлопала в ладоши Ягнешка. – Будет интересно.