Нечистые Земли

– В том дело, что молодая. – Вздохнула Яра, чувствуя, как внутри поднимается волна привычной досады. – Из‑за этого все мои проблемы. Рада знакомству, Раска. – Она решительно протянула руку, стараясь придать жесту максимум открытости.

Болотница замерла на мгновение, ее глаза скользнули по протянутой ладони с явным сомнением. Но спустя секунду она все же ответила на приветствие – а Яра едва сдержала судорожный вздох.

Хват болотницы оказался неожиданно стальным, а кожа – ледяной. Пронизывающий холод мгновенно проник в кости, а кисть свело острой, колющей судорогой. Яра стиснула зубы, изо всех сил стараясь не дрогнуть, не показать ни боли, ни слабости.

Раска, казалось, наслаждалась моментом. Она не торопилась отпускать руку, ее пухлые губы искривились в едва заметной усмешке, а взгляд, тяжелый и испытующий, впился в лицо Яры, будто проверяя на прочность.

«Это проверка». – Мысленно повторила Яра, удерживая ровный взгляд. – «Она слышала о нраве этих существ: гордые, своенравные, недружелюбные. Если показать болотникам слабость – могут и утопить».

Собрав волю в кулак, Яра слегка сжала пальцы в ответ, демонстрируя, что не собирается отступать. Холод по‑прежнему пронизывал до костей, но она упрямо держала взгляд, встречая вызов болотницы без страха.

– У меня к тебе просьба, Раска. – Прервал их немой поединок мизгирь.

Только тогда болотница медленно разжала пальцы. Яра едва сдержала вздох облегчения и незаметно отступила на шаг, осторожно помассировав сведенную судорогой кисть.

«Ну и хватка у нее. – Мысленно отметила она, ощущая, как постепенно возвращается чувствительность в пальцах. – Будто клешней сжали. Интересно, это у всех болотниц так или только у особо гостеприимных?»

– Открой свою тропу. Яре нужно попасть на ту сторону. – Кивнул он в сторону пролеска, откуда доносился приглушенный гул машин.

Болотница на мгновение задумалась. Ее темные глаза по‑прежнему буравили девушку с нескрываемым подозрением.

Яра прекрасно понимала, что ее облик – короткие джинсовые шорты, кеды и рваная пропитанная кровью вышиванка – никак не соответствует образу «настоящей» Яги. Но демонстрировать свою силу, чтобы убедить болотницу в своей «нечистой» природе, Яра не собиралась.

– Хорошо, Згир. – Наконец произнесла Раска, и ее голос прозвучал мягче, хотя в нем все еще таилась настороженность. – Тебе я не откажу.

Болотница плавно подняла руку и раскрыла ладонь. На ее поверхности зародился тусклый голубоватый огонек. Он разгорался все ярче пока не превратился в небольшой светящийся шар. Он замер в воздухе, подрагивая, словно живой, готовый в любой момент сорваться с места.

Раска взмахнула рукой – и шар плавно поплыл над болотной трясиной. Двигался он неторопливо: то взмывал высоко над болотом, то опускался почти к самой поверхности, будто рисовал в воздухе неведомый узор. В тех местах, над которыми он пролетал, трясина расходилась в стороны, обнажая узкую, на удивление сухую тропинку. Она извивалась, петляла между кочками, то сужаясь до ширины ладони, то расширяясь настолько, что по ней можно было идти плечом к плечу. А на каждом повороте этой причудливой дороги возвышались старые трухлявые пни.

Яра завороженно замерла, едва дыша от восторга. «Мне бы такой шарик…!»

Шар достиг противоположного края болота, развернулся и, набрав скорость, вернулся обратно – прямо в раскрытую ладонь своей создательницы.

– Прошу. – Произнесла болотница, указывая тонким пальцем на тропу, прорезавшую болотную гладь. – Иди прямо, не останавливаясь. Двигайся от пенька к пеньку. И не вздумай обернуться!

В последней фразе прозвучала такая недвусмысленная угроза, что по спине Яры пробежал холодок. Она невольно сглотнула, но кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

«Никогда не связываться с болотницами! Опасно для жизни!» – Мысленно вывела она жирными буквами, занося это предупреждение в свой внутренний сборник жизненных правил.

И развернувшись к мизгирю, произнесла:

– Прощай, Згир. И спасибо. Я обязательно в скором времени тебя навещу… с гусем. – Добавила она с легкой улыбкой.

– Я тебе всегда рад, Яра, буду ждать. – Ответил Згир, и в его низком, чуть хрипловатом голосе прозвучала искренняя теплота.

Яра вновь повернулась к болотнице – та стояла неподвижно, словно изваяние, прищурив свои темные глаза.

– Благодарю тебя, Раска. Буду обязана.

– Не разбрасывайся обещаниями, если не собираешься их выполнять. – Холодно отрезала болотница.

Яра нахмурилась, но спорить не стала. В глубине души она даже понимала болотницу. «Ну какая из меня Яга? Молодая, в коротких джинсовых шортах – ни тебе седых косм, ни длинного крючковатого носа, ни прочих обязательных атрибутов почтенной ведьмы. Если бы я сама себя встретила…» – Мысленно усмехнулась Яра – «тоже бы засомневалась».

Именно поэтому в ее рюкзаке всегда лежали плащ с капюшоном и накладной нос – проверенный способ внушить окружающим должное почтение.

«Видимо, пока мне не стукнет лет семьдесят, так все и будет». – Горько вздохнула Яра. – «Ни тебе нормальной работы, ни уважения нечисти!»

Отгоняя гнетущие мысли, она спрыгнула с пригорка на тропу – и тут же ощутила, как земля под ногами едва заметно дышит и пульсирует, словно живое существо.

Яра поспешила вперед, опасаясь, что болотница резко передумает и закроет тропу. Но опасения оказались напрасными – Яра ощутила под ногами твердую землю и расслабленно выдохнула.

Шум машин стал отчетливее – дорога была уже совсем рядом.

Идя, сквозь небольшой, но густой пролесок, Яра уже начала прикидывать, как будет объяснять водителю, почему она так плохо выглядит. «На меня напала стая волков, еле отбилась…» – И тут же сама себе ответила. – «Не правдоподобно… А если – ехала на велосипеде, не заметила кочку, переворот, острый сук, много крови? – Уже лучше…».

Но прежде чем она успела додумать до конца, пространство разорвал оглушительный звук:

Б-Б-Б-А-А-Х!

Это был звук падающего дерева, Яра не могла его спутать ни с каким другим. Он словно расколол пространство. Березы вокруг вздрогнули, листья зашелестели, а где‑то вдали испуганно вскрикнула птица.

Яра замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

«Ну вот», – пронеслось в голове с горькой усмешкой, – «стоит только расслабиться, и на тебе – новая напасть!»

***

Яру будто пригвоздило к обочине широкой асфальтированной дороги. Перед глазами развернулась картина, от которой сердце сжималось так, что дышать становилось больно.

По другую сторону от проезжей части простирался бескрайний пустырь – некогда царственный сосновый бор теперь напоминал поле битвы. Поваленные деревья лежали повсюду, словно павшие воины, а над ними, будто неумолимый жнец, грохотала спецтехника. Огромным металлическим крюком она перекусывала стволы деревьев, легко как пушинку поднимала их и откидывала в стороны. От некогда великих сосен остались лишь изуродованные пни.

Рядом с дорогой на обочине притулилась металлическая бытовка. Возле нее двое рабочих в светоотражающих жилетах и оранжевых касках что-то увлеченно обсуждали. Чуть дальше другие «труженики» размеренно возили тачки с песком, засыпая небольшое озерцо – прежде оно считалось настоящей жемчужиной этого леса.

Яра до хруста в пальцах сжала кулаки. Этот лес был ей знаком – она не раз проезжала мимо, любуясь стройными соснами, вдыхала их смолистый аромат.

«Похоже, люди строят очередной торговый центр. – С горечью подумала она. – Им все мало. Скоро совсем лесов не останется. А как же звери, птицы, нечисть?..»

Она не знала, обитали ли в этом лесу нечистые существа. Но лес был старый, а нечисть, как известно, любит селиться в таких местах.

«Что теперь?» – Мысленно спросила она себя. – «Появятся еще одни бездомные, изгнанные из родных мест. Для них останется лишь два пути – менять свои устои, приспосабливаться и жить под мороком в человеческих городах, либо искать спасения в Нечистых Землях.»

Второй путь, бесспорно, разумнее. Но как нечисти смириться с потерей края, который был им домом испокон веков? Эта боль навсегда останется с ними.

Яре стало горько. Мысли о бездомных существах терзали душу. Она попыталась представить, чем могла бы помочь, – и тут же мысленно ответила себе: «Ничем. Здесь я совершенно бессильна».

И дело даже не в ее молодости, неопытности, или своенравной магии – просто Закон нечистого мира не позволяет причинять вред людям. Запрет абсолютен, обойти его нельзя.

Из строительного вагончика вышел высокий мужчина. Строгий деловой костюм резко выделял его на фоне рабочих. В руках он держал развернутый чертеж, время от времени переводя взгляд с бумаги на стройплощадку.

«А если они возьмутся за лес на противоположной стороне дороги? – Обожгла сознание мысль. – Там же Мизгирь!»

Внутри что‑то надломилось. Из груди вырвался глухой звериный рык, полный бессильной ярости перед разрушительной человеческой силой.

Мужчина будто услышал ее – хотя в этом грохоте услышать что‑либо было почти невозможно. Он оторвался от чертежей и внимательно уставился на Яру.

Девушка ответила ему решительным, полным вызова взглядом. Автомобильная дорога разделяла их, словно граница двух непримиримых миров: она – ягиня, ведьма – хранительница природы, он – человек, представитель цивилизации. Два мира схлестнулись в немом поединке.

Но… из разных ли они миров?

Мужчина был красив опасной, хищной красотой. Темные пронзительные глаза, казалось, видели ее насквозь. Густые черные волосы, небрежно заправленные за уши, оттеняли бледность кожи. Идеально ровные черты лица – прямой нос, выразительные широкие брови, острые скулы, о которые, казалось, можно порезаться.

Таких мужчин Яра обходила, как говорится, десятой дорогой. Красивые, богатые, сильные – они врывались в женские судьбы разрушительными ураганами, оставляя после себя горы разбитых сердец. Их обещания были слаще меда, а уход – больнее удара кинжалом.

Она знала об этом не понаслышке.

Когда Яре было пять лет, отец просто ушел, оставив их с матерью одних. Время стерло из памяти черты его лица, но она до сих пор слышала его мягкий голос: «Мое сокровище…».

Маленькая Яра не понимала. Она постоянно спрашивала маму, когда придет папа. Но мать молчала, замкнулась в себе, а по дому больше не разносился ее заливистый смех.

В детстве у них всегда было много животных – мама подбирала их с улицы. Но когда уехал отец, а мать ушла в себя, питомцы куда‑то пропали. Тогда к ним приехала двоюродная тетка Яры – Ягнида. И вот эта «любимая» тетушка все время ругалась на маму, что та сама виновата, что отец ушел. «Такой красавец, высокий, широкоплечий… а ты – тощая как соломинка, без слез не взглянешь, да еще и все время то с нечистью бездомной возишься, то со зверьем – вот он и ушел от тебя. Нашел себе покраше!»

А потом настал тот страшный день, когда Яра проснулась, а мамы не было. На тот момент Яре исполнилось тринадцать. Уже не ребенок, но и не взрослая. Позже тетка рассказала ей, что отчаявшаяся мать уехала искать отца. Мама так и не вернулась.

Тогда Яра твердо решила, что в ее жизни точно не будет красивых мужчин, которые так легко меняют женщин. И если уж совсем приспичит, то найдет себе кого-нибудь пострашнее, так чтобы не увели. «Вон старая Ягифема всегда себе в мужья упырей выбирала, и уходили они от нее только на тот свет. Вот у кого нужно мудрость жизненную черпать!»

Пока Яра размышляла, незнакомец перешел дорогу и оказался напротив нее. Его цепкий, оценивающий взгляд скользил по разорванной, испачканной одежде девушки.

– Милая, что с вами случилось? Вам нужна помощь? – Спросил он вкрадчиво густым бархатным голосом. А потом улыбнулся, но так неестественно, как будто улыбку сняли с чужого лица и приклеили на это.

Яра невольно вздрогнула. Все ее подсознание завопило: «Опасность!»

Она чуть отступила на шаг и обвела мужчину взглядом: строгий пиджак небрежно распахнут, под ним – белоснежная рубашка; черные брюки дополнял ремень с массивной серебряной пряжкой, украшенной двумя большими зелеными камнями.

«Пряжка из магазина Третьяка? – брови Яры поползли вверх. – Значит, он из «наших»? Но, тогда как он может уничтожать лес?»

– Милая, вы не умеете говорить? – Напомнил о себе мужчина.

– Я вам не милая. – Рыкнула Яра. – И со мной все в порядке.

– Уверены? – Протянул он, не сводя с нее пристального взгляда. – У вас рубашка вся в крови.

И тут Яра не выдержала и ее понесло:

– Упала я, несколько раз, на ветку. Люблю в лесу погулять, знаете ли: птички там, ягодки, грибочки. Вышла, а тут ТЫ, колдун, заправляешь беспощадной вырубкой старого леса. Да как ты смеешь?

Мужчина на миг оторопел, между бровями появилась глубокая морщина, а потом вновь натянул на красивое лицо жуткую фальшивую улыбку:

– А ты, значит, ведьма?

– Какая разница, кто я. Я на тебя донесу Совету. Тебя запрут в Безмолвном Остроге за твои злодеяния!

– А‑ха‑ха… – звучно расхохотался мужчина. – Есть одна проблемка, ведьма… я сам из Совета.

Яра опешила. «Колдун из Совета? Значит, Совет в курсе. Значит, в курсе и князь. И они позволяют такое? Да что творится с этим миром?!»

Лютая безысходность охватила ее. Яра бросила на мужчину уничижительный взгляд, резко развернулась и зашагала по дороге прочь от этого кошмара.

– Какая злая ведьмочка! – Крикнул он ей вслед с усмешкой. – На свидание со мной пойдешь? Люблю злючек…

«На свидание?!» – Яру передернуло от омерзения.

Она не обернулась – только прибавила шагу, будто по ее следам шел голодный волкодлак. Она злилась, пыхтела и извергала ругательства с таким мастерством, что даже черти бы ей сейчас позавидовали. В чем – в чем, а в этом деле она была о-о-о-чень опытна. Потому до своей машины ей пришлось идти пешком. Проезжающие мимо автомобили притормаживали, но, услышав очередной виртуозный оборот, резко давали по газам, обдавая Яру пылью и выхлопными газами.

***

К череде ее сегодняшних неудач к счастью не прибавился угон машины. Ее старенькая «девятка» все также стояла на обочине дороги под теплым июньским солнцем. Минут десять пришлось проветривать натопленный салон. Но зато за это время Яра успела оттереть с тела кровь и грязь и переодеться в чистую вышиванку.

Наконец, она отправилась в город, все еще продолжая проклинать колдуна из Совета и заодно собственную неудачную судьбу.

С каждой проведенной за рулем минутой, надежда на то, что ее все еще ждут, таяла как снег в теплой ладони – быстро и неумолимо. Но переступив порог кафе, Яра с удивлением обнаружила кавалера на месте: мужчина сидел на диванчике, и потягивал через трубочку напиток из пузатого бокала, украшенного крошечным зонтиком.

Завидев ее, он подскочил, торопливо разгладил свою, видимо, единственную парадную рубашку с длинными рукавами – ту самую, в нелепый розовый ромбик, что была на нем в момент их знакомства. Затем полез рукой под стол и вытащил оттуда внушительный букет… так ненавистных ей красных гвоздик.

«День продолжает радовать…» – Нахмурилась Яра.

– У нас что кто-то умер? – Косо посмотрела она на букет в руках кавалера.

Мужчина, не уловив прозрачного намека, заискивающе произнес:

– Ярочка, а это тебе! Цветы, от всей души! Пусть они скрашивают твои одинокие вечера! – И протянул ей букет.

«Мои что? Одинокие вечера?»

У Яры задергался глаз. Это уже было слишком в череде сегодняшних неудач. Не только потому, что красноречие явно не входило в число талантов мужчины, но и потому, что букет… пал смертью храбрых. Несколько цветов криво косились в стороны, согнувшись в стеблях, будто кто-то на них только что посидел.

Приняв букет с обреченным вздохом, Яра рухнула на диванчик.

– Вот, я уже и напитки заказал. – Гордо сообщил кавалер, указывая на стол, заставленный стаканами, фужерами, стопками, рюмками и бокалами.

«Однако…» – Удивилась Яра.

– Не знал, что ты предпочитаешь, и взял всего понемногу.

Стол ломился от горячительных напитков: изящные бутылки с янтарными и рубиновыми жидкостями, высокие фужеры с переливающимися содержимым, пузырьки, играющие в хрустальных бокалах, и рюмки с прозрачными крепкими настойками. Только вот закуски… Посреди всего этого ассорти в плетеной корзинке скучала уже надкушенная «кем-то» одинокая булочка.

– Как здорово, что ты обо всем позаботился, Иван. – Пробормотала Яра, хватая первую попавшуюся стопку.

Она залпом опрокинула ее – горло обожгло нечто крепкое со вкусом миндаля. Тепло растеклось внутри, стало так хорошо и спокойно… секунд на пять. За первой стопкой последовала вторая, затем еще одна, и еще. Эффект один: полное его отсутствие.

Девушка отодвинула от себя подальше горячительный ассортимент и хмуро уставилась на мужчину. «Что же мне с тобой делать?».

Иван все это время жадно следил за действиями Яры и придурковато улыбался. Его жиденькие русые волосы были тщательно прилизаны к залысинам. Яра никак не могла вспомнить, почему согласилась пойти с ним на свидание. Ах да – он был подходящим мужчиной с ее точки зрения: страшненьким, с глуповатым выражением на лице. А значит не опасным для ее молодого неопытного сердечка. «По уши в такого точно не влюблюсь и увести его у меня никто не подумает. Идеальный кандидат.»

Яра грустно вздохнула. Как любит говорить Ядвига: «Этот парень – дохлый номер, не трать на него свое время». Но именно Ядвига так же постоянно напоминала ей: «Яра, тебе надо завести хотя бы любовника. Уж это точно поможет подчинить твою бунтующую магию».

– Ярочка, почему ты так долго? – Заискивающе спросил Иван, прервав ее думы.

Яра заметила, как рука Ивана потянулась к ее руке.

«Ну уж нет…» – Она быстро спрятала обе руки под стол.

– Я спешила к тебе из-за всех сил. – Пробубнила она в ответ. «И не соврала же ведь… почти…»

Мужчина дурацки захихикал:

– Такая ты смешная. Мне нравится.

– А мне нет. – Вдруг выдохнула Яра, наконец осознав, что это действительно «дохлый номер». – Знаешь, Иван, ничего у нас не выйдет. Пойду я, пожалуй.

– Как?! Ярочка?! Я что‑то сделал не так?!

Яра поднялась с дивана и, не прощаясь, и не оборачиваясь, покинула кафе.

«Ну что со мной не так?» – В сотый раз задавалась она вопросом, направляясь к машине. Пятый парень за месяц – и снова провал.

Первый оказался несвободен – о чем Яре на первом свидании сообщила как раз его жена. «Ну и лицо у него было, когда в кафе ворвалась его обезумевшая пассия».

Второй после свидания умудрился упасть на ровном месте, удариться головой об асфальт и потерять память.

Третий, страшненький, но с харизмой, пропал без вести сразу после первого свидания – хотя Яре он действительно чем-то понравился.

Четвертому предложили длительную командировку в другую страну. Между работой и потенциальной девушкой он выбрал работу.

А теперь вот пятый – лысеющий и какой‑то жалкий. Ей конечно нужен парень, в которого она не влюбиться, но не такой же…

«А может, все-таки зря я так с ним? Возможно, стоит дать парню еще один шанс и познакомится ближе? На днях ведь предстоит варить «затворницу», а яда мизгиря у меня всего лишь на одну попытку. И зная мою своенравную магию… Стоит… Определенно стоит дать Ивану еще один шанс».

Яра развернулась и пошла обратно.

Приблизившись к кафе, девушка резко остановилась, не веря своим глазам. Ее «жалкий» страшненький ухажер стоял на крыльце кафе и держал в руке приличную на вид гвоздику – видимо, единственную целую из того самого букета. А другой рукой он обнимал за талию официантку из того самого кафе, нашептывая ей что-то на ушко. Девушка, по меркам Яры – симпатичная, в ответ мило хихикала и поглаживала Ивана по лысеющей голове.

«Может, я проклята?» – Подумала Яра. – Вот тебе и выбирай мужчин попроще, пострашнее, этакого середнячка. И на такого найдутся желающие. С таким раскладом, я навсегда останусь одна… Ну и пусть, не очень-то и нужно. Обидно только что моя магическая сила так и будет вести себя как ей вздумается».

Когда Яра добралась до дома, было уже темно. Она поднялась пешком на пятый этаж и даже не стала включать свет в квартире.

Поставив на маленький столик драгоценную пробирку с ядом Мизгиря, Яра не без труда переоделась в длинную растянутую майку, рана на спине все еще ныла, и рухнула в кровать.

Сон тут же накрыл ее тяжелым одеялом: беспробудный, лишенный сновидений, мыслей о неудачных свиданиях, дурацких гвоздиках и отвратительных колдунах.

Глава 4

Болотница

Сумерки обволокли болото, словно вязкий кисель, постепенно топя в себе последние отблески дня. Полумрак обнимал кустарники, тонкие деревца, кочки, коряги и все прочее, что имело несчастье тут прорасти или утонуть.

Вода лежала неподвижно. Ее черную гладь прикрывал нежный ковер чарусы – зеленый, шелковистый, обманчиво безопасный. Ступишь – и поминай как звали. По болоту белыми пятнами были разбросаны кувшинки. На них словно на маяки, завороженно летел местный гнус.

«Как же хорошо…» – Мысленно протянула Раска, вдохнув полной грудью. «Ну что за аромат! Гнилая рыба, тухлые яйца и… А-а-ах! Кислая капуста…» Последний запах особенно трогал душу, будто кто‑то невидимый теребил за ниточку забытого прошлого.

Болотница уютно устроилась на широком листе кувшинки – тот плавно покачивался на поверхности воды. Перепончатые ступни, смахивающие на утиные лапы, Раска с наслаждением погрузила в прохладную воду и лениво перебирала ими, задавая листу неспешный ритм. Длинные черные волосы, украшенные звездочками сабельника, обвили бледное тело, как живой плащ. Рядом примостились лягушки, притерлись к ней своими скользкими холодными боками. Их кваканье, жужжание гнуса и периодическое уханье совы сливались в тихую вечернюю симфонию.

Глубоко вздохнув еще раз, Раска прикрыла глаза. «М‑м‑м, квашеная капуста…» – Болотница попыталась ухватить ускользающие образы из прошлой жизни. А ведь она когда-то была человеком, пока болото не поглотило ее.

Раз с разом в попытках вспомнить перед Раской возникала одна и та же картина: вот она, сосредоточенная до скрипа в зубах, перетирает сочные капустные листы с солью. Руки щиплет так, что хоть вой, но она упрямо продолжает – процесс затягивал, как болотная трясина. В этом был свой ритуал, своя магия: бережно уложить слои в деревянную бочку, пересыпать душистыми семенами укропа, добавить дубовые листья и кору. А потом – самый волнительный момент: сырое яйцо в бочку. Всплыло? Значит, чудо свершилось! Капуста готова, а ты – самая настоящая колдунья.

Но дальше – пустота. Черная, как болотная топь в безлунную ночь. Сколько Раска не пыталась, так и не могла вспомнить ничего из того времени, когда была человеком.

Нет, она вовсе не жалела, что стала болотницей. Но ей хотелось помнить. Кем она была? Может быть сестрой? Или женой? А муж ее был красив? Любил ли он ее больше жизни? Ну хоть бы один образ всплыл – лицо, голос, смех… Но память молчала.

Раска любила свое болото, любила его обитателей. Но она была одинока душой. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был любимый. Может быть поэтому она так цеплялась за свои человеческие воспоминания. Но получалось, что она только мучала себя этими бессмысленными попытками.

Болотница выпрямилась, вскинула голову и провозгласила на все болото, да так громко, что комары перестали зудеть:

– Довольно! Теперь я – болотница, болотная мать, хранительница и обережница болота и ее жителей. И я не буду больше одинока, я сама добуду себе самого лучшего мужчину. Он станет моих царем. Моим мужем. Моим болотником.

Где‑то неподалеку ухнула сова – будто поставила жирную точку в ее монологе. Рядом раздался всплеск: лягушки, до этого мирно гревшиеся у ее бока, в панике сиганули в воду.

А из мутной воды высунул свою усатую голову вьюн.

«Наконец-то!» – Пронеслось в голове Раски.

Между скользких мокрых губ вьюн бережно сжимал пергаментный свиток. Раска забрала его, и развернула у себя на коленях.

Подняв правую руку, болотница щелкнула пальцами. Над ладонью вспыхнул синеватый огонек, и через несколько секунд обратился светящимся шариком. Звуки на болоте тут же стихли, завороженные его мягким свечением.

Раска склонилась над пергаментом. На сухом, зачарованном листе проступал набросок мужского лица: глубокие темные глаза, казалось, заглядывают прямо в душу, прямой ровный нос, узкая линия губ. Раска любовно коснулась пальцами рисунка губ.

Болотница протянула руку к вьюну. Тот, не теряя ни мгновения, выплюнул ей в ладонь кусочек угля. Раска поднесла его к наброску и начала аккуратно вырисовывать брови мужчины, нашептывая слова старинного заговора. Голос ее звучал тихо, но каждое слово отдавалось эхом в болотной тиши:

Ты придешь ко мне тропой болотной

Тропой темной, неизведанной

На свет мой чарующий отзовешься.