Читать книгу Любовь, ферма и коза в придачу (Наталья Смеречинская) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Любовь, ферма и коза в придачу
Любовь, ферма и коза в придачу
Оценить:

4

Полная версия:

Любовь, ферма и коза в придачу

Так вот, когда лежала на спине, схватки уменьшались в разы, а то и вовсе затихали. Кроме того, здорово помогает погладить живот по часовой стрелке. Этим я и занялась, мысленно уговаривая малыша пока никуда не торопиться. Успеет еще! А то мамке новоявленной, порядок здесь сначала навести нужно, а уж после можно и рожать себе наследника. Ведь судя по тому, что рассказала бабка, от графского сына участия в жизни ребенка ожидать не приходится. Хотя… Эта мысль заставила меня оживиться и сделать мысленную стойку на перспективу прибыли, как у гончей собаки на лису. А ведь графский сын мог бы и помочь матери своего будущего ребенка. А то поматросил и бросил. Вернее, выкинул тетке под порог. Ладно, об этом мы еще помозгуем, а пока…

- Ох, что-то мне совсем не хорошо! – застонала я, хотя боли на самом деле начали утихать. Но концерт был рассчитан на одного единственного зрителя, и тот повелся.

- Ох, ты ж, божечки, — запричитала старуха, – что ж делать-то?

- Ой, как мне плохо, живот болит, сил совсем нет. Как рожать буду? Поесть бы чего …– подсказала я заметавшейся в панике Берте правильный выход из положения.

- Поесть? Это мы сейчас, это мы скоро… Ты только не рожай, ладно! - попросила бабка, пулей рванув к выходу.

- Ну я постараюсь сдержать-то его, – с сомнением протянула, а потом как завопила, – ой, ой, ой!!!

- Что?! Что?! Неужто…

- Это от голода живот схватило! – остановила я тетушкины домыслы.

- А?! Бегу, бегу уже! - и бабка резво скрылась за дверью. Ага, ей так спина болит, как я рожаю! Хмыкнула про себя и, устроившись поудобнее, продолжила поглаживать свой большой живот, размышляя.

Домой я не попаду назад, это точно. Некуда будет! Разве что, сразу в гроб и разлагающийся труп. Поскольку последним воспоминанием, оставшимся от дома, была сильная боль в груди, что застала меня на кухне, раскладывающую продукты в холодильнике. Я всего-то и успела, что охнуть и схватиться за стол, но разве это поможет? Дальше была темнота, и вот я здесь.

Снова принялась гладить живот, так как воспоминания отвлекли меня от этого важного дела. Итак, тело моё найдут не скоро, разве что, когда совсем провоняю дом. Подруг близких нет, детям не нужна, жизни не видела… Вот и вся песня о Лидии Ивановне Гришкиной. А так хотелось в Гагры с режиссёром Якиным, а после в номера, в номера...

И вот все эти мечты о сытой и добротной жизни можно осуществить, начав с нового листа. Правда, на этом чистом листе мне уже успел нагадить один графский сынок, но будем считать это той самой ложкой дегтя, что мне выдали авансом, перед тем, как наградить бочкой мёда.

Так вот, возвращаясь к делам насущным... Итак, что мы имеем сейчас в сухом остатке? Дом-развалюха на три комнаты и один вонючий предбанник. В нем полная нищета и голота. Куча непаханой земли и сарай, держащийся на… Вот даже не знаю, на чем он там держится, тот сарай, честное слово! Дальше из живности! Вредная старуха - одна штука, не менее вредная коза - тоже одна штука. На этом все, "богатства" закончились.

Боль совсем ушла, и я несмело перевернулась на бок. Затаив дыхание, полежала так минуты две-три, и ничего. Фух, моя ж ты умничка! Я погладила живот, нахваливая ребеночка. Нам еще рано рождаться, так что спи, моя лапочка.

Ну да, для себя я уже определилась, кого хочу. Конечно же, девочку. Миленькую, славненькую мамину помощницу. С голубыми глазками и белыми локонами. А что? Если жизнь подсунула лимон, значит, будем делать из этого мармелад… Тьфу ты, лимонад! И искать в ситуации какой-то позитив.

Так вот о позитиве! В этой жо… жалком положении, что я оказалась, должен быть выход. И первое, что я сделаю…

- Ну чё там? Прошло? Не рожаешь еще? – Берта снова ворвалась в мою комнату, неся в руках какой-то узелок.

- Да вроде как… – я пространно махнула рукой, давая понять бабке, что расслабляться рано, но паниковать тоже не стоит.

- Ох, ты, горюшко моё! - вздохнула тетка и положила мне на постель узелок, развязывая последний. – Вот, все что нашла!

Мда, небогато! На серой ткани оказалось четыре яблока, небольшой кусок сыра, маленькая буханка хлеба и две луковицы. Вот и все! Я пытливо взглянула на старуху и поняла, что она не врет. Еды у нас и правда нет.

Какие Гагры, Лидия Ивановна? Похоже на то, что здесь придется голодать, если ничего не придумать.

- Берта, давай поговорим, как взрослые, цивилизованные люди, – предложила я старухе, решив, что воевать в моем положении нет смысла, - предлагаю мир! Так как мы теперь в одной лодке и можем быть полезны друг другу.

Тётушка ненадолго призадумалась, а потом оценивающе прошлась по мне взглядом, будто бы надеясь увидеть там что-то новое, и спросила, лукаво поблескивая глазками:

- И чем же ты можешь быть полезна, пришлая?

Я проглотила наглый тон старухи, но на карандаш взяла и спокойно начала перечислять:

- Готовить, шить, стирать, убирать - само собой. В огороде умею работать, за скотиной смотреть…

- Ну это я заметила, - насмешливо крякнула Берта. – Это, конечно же, больше, чем умела разреженная Мирка, что совсем от батюшкиного попустительства и Ивкиного баловство испортилась. Но такое любая нормальная девка в деревне делать умеет. А тебя даже нормальной назвать нельзя. Брюхата, обратно же.

В чем-то старая была права, но я ещё не закончила:

- Торговать я умею, - продолжила свою рекламную кампанию для одного единственного инвестора, - доставать различные вещи и с людьми договариваться.

Брови тётушки недоверчиво поползли вверх:

- Это как? Угрозами сдать в богадельню?

Ох, и злопамятная бабка мне попалась! Но ничего, и на нее проруху найдём. Я взяла яблоко из платка и смачно его надкусила, похрумкав немного под голодным взглядом бабки, спросила:

- А хочешь, Берта, каждый день есть досыта?

- Кто ж не хочет! - ответила бабка и, не дожидаясь приглашения, потянулась к ещё одному яблочку и, взяв его, жадно вгрызлась в слегка вялый плод. Начав шамкать беззубым ртом, обсасывая надгрызенный кусочек.

Меня передёрнуло от этого зрелища, но я и виду не подала. Да, как бы мы не жаловали свою медицину и уж тем более стоматологию, но все же она у нас на порядок выше, чем здесь.

- Так вот, - возвращаясь к утерянной мысли, продолжила я, стараясь не обращать внимания на чавкающую Берту, - я уж постараюсь сделать так, что ни в еде, ни в крове, ни в тепле мы с тобой нуждаться не будем. Ты только, главное, помогай мне освоиться в этом мире, да ошибок не натворить…

- Ага! А ты потом станешь на ноги и фюи-фить, поминай как звали! - пространно взмахнула рукой в сторону широкого белого света бабка.

Настала моя очередь насмешливо кривить губы:

- Ты ж говорила, что племянница тебе мешает?

- Говорить-то говорила, - нахохлилась старуха, ну точно настоящий воробей, - но то Мирка, бездельница была, а ежели ты ферму на ноги поставишь, так то другое дело будет. Старая я уже стала, ещё немного и совсем захирею, а хочется на склоне лет покоя, да удобства моим старым косточкам.

Жалко мне ее, правда! Все понимаю и, несмотря на внешне склочный характер, вижу, что тетка она будет нормальная. Да и племянницу свою в глубине души и очень специфически, но всё же любила.

- Давай так, Берта. В наших кругах, торговых, то есть, слово дороже золота, и вот я тебе слово даю, что не брошу тебя, чтобы не случилось, лады?

Я протянула бабке руку для пожатия, и она недоуменно уставилась на нее.

- Чё это за божество такое «лады»? И на кой ты мне грабли свои суешь? Магией земли-матушки клянись, что не бросишь меня одинокую старую.

- Клянусь, - беспечно сказала я, и в тот же миг с губ моих полетела зелёная искорка и упала на пол, впитавшись в него.

- Ой, - испуганно уставилась на то место, где исчезла искорка, а потом и на старуху, - что это было?

- А то, - снова улыбнулась мне, как несмышлёнышу, Берта, - вот тебе первый урок, пришлая, что любое слово, к силам мира сказанное, чарами и связывается. Так что думай в следующий раз - что, кому и как говоришь или обращаешься. И это… Добро пожаловать в магический мир, пришлая!


Глава 4

Я в настоящем воинском "обмундировании " шла в логово к врагу. На голове у меня был надет старый щербатый котелок, на ногах тяжелые потертые кожаные сапоги, а в руках, как щит, я держала оторванную крышку деревянного ящика. За мной боязливо кралась Берта, которой в этой истории отводилась роль переговорщика.

После длительной беседы и скудного ужина, что мы съели в один присест, было решено начать совместное восхождение к сытой жизни с ближайших источников. То есть идти и договариваться с козой.

Старуха считала это откровенно гиблым делом, так как Ингеборга не давалась никому в руки после смерти ее мужа. Очень редко и сугубо под настроение вредной скотины старухе перепадал стакан молока, но такое было исключительно по большим праздникам.

Я попыталась было возмутиться подставой со стороны тетушки, она ведь знала, куда и на что меня посылает, а также сладко пела о "кормилице" Ингеборге. Но старуха сделала большие глаза и тут же мне соврала, что не было такого. В общем, черт с ней, главное, что теперь подвохов от Берты можно не ждать. В ближайшем будущем по крайней мере.

Итак, вооруженные мыслю о приобщении козы к совместному делу общего благосостояния и вяленьким энтузиазмом Берты, мы подошли к сараю.

Внутри стояла мертвая тишина, отчего по спине пробежался нехороший холодок, а горло непроизвольно сглотнуло само собой. Еще большей неуверенности добавляли сквозные дырки в хлипких досках, как от очереди пулемета, которых не было в прошлое мое посещение сарая.

И я, и Берта прекрасно понимали их происхождение, но поворачивать было поздно! За спиной маячил голод, а впереди бесноватая коза, и из них двоих я выбрала вторую.

Вовремя ухватив за кофту тетушку, что уже успела развернуться и попытаться сделать ноги, я подтащила ее поближе к сараю и приникла к одной из дырок глазом. Ничего не видно, одна кромешная темнота. Ладно, пойдем тогда по другому принципу.

- Ингеборга, радость моя, нам нужно поговорить! - громко завопила я, и Берта судорожно дернулась в моей хватке.

- Что ты творишь?! - зашипела старуха. - Она ж еще больше разозлится! Ингеборга терпеть не может панибратства.

Ух, какие мы нежные! Усмехнулась про себя и прислушалась. В сарае все было по-прежнему тихо. Хороший знак! Значит можно попробовать зайти к рогатой упрямице.

- Ингеборга, мы сейчас войдем, - сообщила я козе сквозь дырку, - не делай, пожалуйста, глупостей!

Берта замотала головой и попыталась мне что-то сказать, но я не собиралась простоять здесь вечность и поэтому потянулась к щеколде, слегка приоткрыла дверь. Чтобы тут же ее захлопнуть и, привалившись к ней спиной, трясущимися руками вернуть щеколду на прежнее место.

Дверь сотряслась от удара, а сарай заполонил рев разгневанного чудовища.

- Ты ведешь себя неразумно, Инга! - попыталась я воззвать к здравому смыслу неистового животного. - Нам все-равно придётся договариваться!

Ответом мне были рога. Рога, что пробили доску сарая рядом со мной и наполовину вылезли наружу в образовавшуюся дырку. Ох, ты ж, батюшки святы, наверное, пора заканчивать переговоры!

- Ладно! - быстро сказала я, отходя на более приличное расстояние. Берта вообще уже была на полпути к дому. - Поговорим с тобой в другой раз! Когда ты будешь поспокойнее!

И с этими словами я очень спокойно и смело... Рванула к дому, что есть сил. В общем: войска не бегут, они отступают и передислоцируются.

В доме меня уже поджидала Берта с упреками:

- Ну и зачем ты ее разозлила. Я ж говорила, что Ингеборга терпеть не может, когда к ней обращаются неуважительно!

- Знаешь, Берта, - задумчиво произнесла я, - по-моему, ты ее разбаловала. Скотину нужно держать в строгости.

- А ты сама попробуй "подержать" Ингеборгу в строгости. Даже просто подержать, - вспылила старуха, и тут я вынуждена была с ней согласиться. Чудовище было неуправляемым. Хотя...

- Кто ее кормит?

- Так я ношу каждый день сено.

- А где у нас сено? - уточнила у тетушки.

- Так там же, в сарае, - все еще не понимая, к чему я клоню, сообщила Берта.

- Хмм, отлично... С этого дня у нас Ингеборга на строгой диете. Ни воды, ни еды пока мы не получим молоко, - отрезала я, мстительно прищурив глаза.

- Да ты что!!! - охнула Берта, хватаясь за сердце. - А как же... А вдруг молоко сгорит?! А вдруг она умрет?!

Накинулась на меня с вопросами тетушка.

- Да какая разница? - задала я естественный вопрос. - Молока ты все-равно не видишь. А траты на козу что временем, что сеном уходят ого-го какие. В чем смысл ее держать?

Наверное, Берта никогда не задумывалась над этим, так как ее лицо изобразило глубочайшее удивление.

- Так что, либо она сотрудничает с нами, либо отбрасывает копыта, и мы пускаем ее на мясо. А там можно будет и сено кому загнать по хорошей цене. Все же толку будет больше, чем от одной вредной скотины.

Идея уморить любимицу мужа голодом старушке не понравилась, но все же она признала здравость моих размышлений.

- Но может все же попробуем договориться? - наконец сделала еще одну попытку Берта.

Я от всей щедрости души махнула в сторону двери.

- Можешь попробовать, но я с этой негодяйкой буду говорить только языком ультиматумов.

Кому ж быть в нашей семье плохим полицейским, как не мне, верной ученице Толика Магнитолы?

Берта ушла и вернулась уже через час с красными от слез глазами. На мой невысказанный вопрос она грустно покачала головой. Коза оказалась на диво упрямой. Ну что ж, сама виновата!

Остаток этого дня мы провели в тихих разговорах за столом, старательно обходя тему Ингеборги. Берта рассказывала мне о новом мире, а я слушала ее, стараясь ничего не упустить.

Это была некая странная смесь нашего средневековья с девятнадцатым веком. В смысле мода была, как в моих любимых старых фильмах, с этими вот пышными юбками, корсетами и прочей дребеденью, но только, к сожалению, исключительно для знати. Народ попроще сильно не заморачивался и одевался в простые и свободные одежды. Вот как мы с Бертой сейчас. Длинные платья из грубой, серой ткани со шнуровкой спереди. Но я сильно не возмущалась. Какое дело до красоты старой беззубой ведьме и беременной помеси утки с телепузиком? Правильно, никакого! Так что платья отлично выполняли свою функцию - были теплыми и сильно не марались. Это я заметила еще тогда, когда вытирала собой пол в сарае после того, как Ингеборга "гостеприимно" меня приняла у себя.

Дальше, что касалось знакомых мне благ цивилизации, то они здесь тоже были, но не у нас. Водопровод, канализация, повозки без лошадей - все это привилегии богатых и родовитых. К коим семья Миры себя причислить не могла. Вот и получалось, что кому-то трюфеля на серебреном блюдечке, да с золотой ложечкой, а кому-то вонючий предбанник и голодная смерть в перспективе.

Ох, прям начинаю думать, как неизвестный папочка-ворюга моего тела. Одним - все, а другим - ничего. Так! Тише, Лидия Ивановна, тебя все равно в комсомол не приняли, так что нечего тут революцию разводить. Чай, до семнадцатого еще пилить и пилить этот буржуазный строй. Лучше вон бизнес здесь свой разведем и будем сами себе трюфеля покупать с серебряно-золотыми принадлежностями.

Самым интересным из всего рассказа Берты была магия. Она здесь тоже водилась и была не то чтобы делом обыденным, но и диковинкой ее назвать нельзя. Маги, как вы уже, наверное, догадались, все были поголовно аристократами, а кто не был, тот им очень быстро становился по указу короля. Магов было принято любить, холить и лелеять, так как от их поголовья зависел статус и благосостояние государства. Вот, например, пойдет на графство враг, а мы такие – шандорах! И выставили с десяток огненных магов и всех положили. И никаких проблем.

Вот где-то так и думали короли, приближая к себе одаренных, как их называли в народе. К чему это мы магию вспомнили? Так все просто! Граф наш, дедуля ребятенка, что я носила, именно из такой семьи и оказался. Поэтому папеньку моего, ворюгу, спокойно казнил, а маменьку, вертихвостку, сгноил в тюрьме. И ничего ему за это не было.

В сынке его, правда, магии ни на грош, оттого он так страшно пьет да, гуляет. Но все ж граф-маг еще на что-то там надеется.

На что граф надеялся, мне было плевать, и я попросила Берту рассказать больше о местных торговых отношениях и с радостью узнала, что базары у них тут имеются. Даже больше, целые ярмарки, где любой товар найдет своего покупателя. И очень скоро такая будет в Фиармонте, городе резиденции графов Брачинских.

Руки у меня тут же зачесались от желания надавать подзатыльников упрямой козе и потребовать с нее молока, чтобы наготовить продуктов на продажу, но... Иметь дело с Ингеборгой напрямую было опасно и осталось ждать, когда крепость падет.

Но была у меня еще одна идея, что крутилась с тех самых пор, как я узнала о судьбе несчастной Миры.

- А вы за помощью к графу или его сыну обращались? - как бы между прочим спросила старуху. – Все-таки Мира не кого-нибудь носит, а будущего внука графа Брачинского.

Но Берта лишь испугано замахала на меня руками:

- Да ты что!!! Какой там!!! Знаешь сколько таких вот бастардов у графского сыночка? Не перечесть! А учитывая, что брат мой такого натворил, то она благодарна была, что жива осталась. Правда, сильно побивалась племянница моя все эти месяцы. Только непонятно за кем именно: родителями или блудливым графским сынком.

Мда... И правда непонятно. Но все же надеюсь за родителями, а не за мутным прохвостом, заделавшим ей ребенка. Пусть хоть и из благородных.

- Ох-хо-хо, кости мои старые! - запричитала старуха, намекая, что пора бы мне и честь знать, так как сидели мы в ее комнате.

Я не стала спорить и, пожелав Берте спокойной ночи, пошла в свою холодную каморку. День был из ряда вон, и ближайшие не обещают ничего лучше, поэтому будем отдыхать. Живот слегка тянуло, но в общем, состояние было нормальным, даже удивительно видеть, как быстро я пришла в норму после стольких потрясений сегодня.

Ну что ж, жаловаться на это не будем, тьфу-тьфу-тьфу, а лучше ляжем спать. Не раздеваясь, я забралась на свою постель и натянула на себя побольше всякого лохмотья. Стало немного теплее, но все же я еще долго крутилась, пытаясь заснуть и справиться дрожью во всем теле.


Глава 5

Следующее утро началось ночью. С воплей мочевого пузыря и противного привкуса во рту. Я сначала даже не сообразила, чего это меня подорвало в такую темень, ведь на работу давно уже не нужно, а в квартире… Черт! Точно, я ж не у себя и не в себе. Пришлось вылезать из того гнездышка, что я свила себе из тряпок и бежать стремглав на улицу, нащупывая дорогу в потемках.

Боже, это невыносимо! И я, старая женщина, должна вот это все терпеть? Ну, ладно, женщина я, предположим, уже не старая, но душа-то осталась прежней. Беременность, роды - звучит как что-то невероятное, даже более невероятное, чем магия и другой мир. Придется тебе, Лидия Ивановна, в срочном порядке привыкать к новой реальности, а еще отсутствию удобств. Хотя нет! К этому я категорически привыкать не собираюсь!

Справив свои потребности в поле, я уже более спокойно вернулась домой и залезла в тряпки, что еще хранили часть моего тепла. За стенкой раздавался громогласный храп Берты, а сквозь мелкие дырки в дощатой стене пробивались лучи восходящего солнца. Вот и весь секрет морозильной камеры в моей комнате. Дом в очень плохом состоянии и давно не видел хозяйской руки. Не знаю, что там в голове у Берты, но так жить решительно нельзя.

Правда, перед тем как взяться за дом, я планировала сделать еще кое-что. Все же безумная идея попросить помощи у семьи будущего папаши не оставляла меня. Неизвестно каким способом делался этот ребенок, но это было не мое прошлое, а Миры. А вот будущее как раз мое, и именно мне нужно разруливать все проблемы на сегодня. Так что с меня не убудет попробовать выбить из будущего папаши хоть какие-то алименты.

Но сегодня алименты я буду выбивать с еще одного должника. Ингеборга!! Упрямая скотина столько лет кормилась и поилась за наш счет, в смысле за счет семьи Миры, что теперь ее долг вырос непомерно. и настало время его отдавать.

За стенкой уже некоторое время перестали петь носом арию королевы ночи и тихо чем-то шуршали. А потом скрипнула половица. Тааак, и куда это мы в такую рань? Надеюсь, что в нужник, а не к козе. На всякий случай я поднялась с постели и на цыпочках пробралась к двери, а потом резко ее распахнула.

- Куда собралась?! - рявкнула я под испуганный "ох" диверсанта.

- Так я по нужде! - промямлила Берта, но виноватый вид выдавал ее с головой.

- К козе значит, собралась? - не стала ломать эту комедию вместе с ней и нехорошо прищурилась.

- Да нет… Даже не думала, - а глазки у самой бегают, и ручки так ведёрышко за спину прячут.

- Ведро поставила на пол, медленно, - копируя копов из американских фильмов, приказала я, - и оттолкнула от себя ногой!

Берта послушно пнула несчастное ведро, и оно покатилось мне под ноги. Вот не понимаю я эту женщину категорически. Родная племянница ей в тягость, а над козой трясется, как над собственным дитём.

- К сараю не подходить! - строго сообщила я диверсантке. - Козу не поить и не кормить! Все разговоры я беру на себя, ясно?!

- Угум, - угрюмо ответила мне тетушка, - но... Только ты там поласковей с нею.

- Нормально я буду с ней, - отрезала я Берте, но потом немного смягчилась. Вожжи тоже иногда отпускать нужно. - Ты пока иди, нам поесть чего-то сообрази, а я к нашей красавице схожу, политику партии обрисую.

Старуха тяжко вздохнула и поплелась к себе в комнату, а я, подхватив ведро, пошла на улицу.

Сначала приведем себя в порядок, а уж потом переговоры с козой-террористкой.

На улице было ветрено и сыро. Я продрогла сразу же, стоило выйти за порог дома, но упрямо потопала к колодцу и, набрав ледяной воды, плеснула себе на лицо. Господи Боже мой! Никогда еще умывание не бодрило так, как сегодня! Зубы начали отбивать чечётку, но мне предстояло сделать ещё одно дело перед тем, как спрятаться в не очень теплом доме. Подойдя к сараю, я легко постучала в деревянную дверь.

- Ингеборга! - на этот раз я была поумнее и в сарай заходить не пробовала. Знаете, с такими как эта коза ультиматумы лучше выдвигать на безопасном расстоянии. - Я хочу тебе сказать, что с сегодняшнего дня ты не получишь ни еды, ни воды, пока не пойдёшь на сотрудничество и не станешь давать молока.

Моя рогатая оппонентка злобно взревела за стеной, но я ещё не закончила.

- Ты долгие годы жила за счёт Берты, проявляя свой капризный характер и не принося никакой пользы людям, которые о тебе заботились. Но дело даже не в благодарности! У нас нет денег тебя содержать, мы и сами голодаем, и либо ты помогаешь нашей "команде" выжить, либо сама идёшь на корм, выбирай!

Это была самая убедительная речь, которую я когда-либо толкала неразумному животному, ну в данном случае, наверное, разумному, но Ингеборга ее почему-то не оценила и начала очень целенаправленно ломиться в дверь. Черт!!! Она же её сейчас выбьет! Что же делать?!

Я в панике оглянулась вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно было бы подпереть дверь и увидела небольшую колоду. Ринулась к ней и попробовала поднять. Ох, и дура! Колоду лишь слегка сдвинула, а в животе тут же возмущенно заныло. В это время коза уже почти выбралась наружу, и я испуганно попятилась, а потом и вовсе припустилась к дому. Лучше отсидеться в безопасности, чем выслушать напрямую, что именно думает Ингеборга по поводу моего ультиматума.

- Ну что, опять?! - уже как-то устало спросила Берта, наблюдая, как я влетаю в комнату.

- Эмм… Похоже, Ингеборга не согласна с нашим решением, - попыталась начать я издалека.

- Ну, это понятно было, - хмыкнула старуха.

- А ещё… Она, наверное, выбралась из сарая и сейчас разгуливает на улице, - что его тянуть, лучше сказать плохую новость сразу.

- Да ты что!!!!!! - испуганно ахнула Берта, а потом накинулась на меня, - я ж тебе говорила!!!!! Не надо ее злить.

- Да подожди ты, - разозлилась уже я, - давай посмотрим, что дальше будет.

- Ой, что будет!!!! Ингеборга разнесет все по щепкам и нас в том числе!

- Да ладно тебе, - махнула я рукой с беспечностью, которою совсем не ощущала, - погуляет и вернётся, а мы пока подождем.

- Знаешь, чужая душа, — тяжко вздохнула Берта, сокрушенно покачав головой, - даже бестолковая Мирка, и та лучше соображала, чем ты.

Это было обидно! И тем обидно, что в данной ситуации заслужено. Поэтому, сделав вид, что надулась, я ушла в свою комнату думать, как все же решить ситуацию с козой. Но думать не думалось. План приходить в голову категорически отказывался. И после получасового мучительного размышления я решила, что лучший вариант - это разведка боем. Ну правда! Не сидеть же нам в заточении, пока с голоду не умрём? Слишком много эта коза на себя берёт.

bannerbanner