Мёртвая девочка на дороге

***

Я снова подкараулила Марка в подъезде. Просто села на ступеньки и сказала, что забыла ключи от дома, а замок у нас захлопывается. Это была чистая ложь, но он поверил и снова пригласил к себе, подождать, когда кто-то из моих явится домой. Мы были одни. Он смешно хлопотал на кухне, заваривал чай в китайском глиняном чайничке, в их семьи пакетированный, видимо, не был в почёте, в отличие от нашей. Какие у него красивые глаза. Голубые-голубые, огромные, они словно в душу мне заглядывали. Но в моей душе его глаза не могли прочитать информацию о моих коварных планах.

— А это ничего, что мы здесь с тобой вдвоём? — поинтересовалась я невинно. — А то вдруг придёт твоя девушка, подумает что-то не то, неудобно получится, — я даже почувствовала, как покраснела слегка.

— Она ничего такого не подумает. Брось, — засмеялся он. — Да и не придёт она, некогда. У неё сессия.

— А… — протянула я. Сессия, значит, а с Максиком в кафешку ходить у неё нет сессии. Выдумала она всё, чтоб с дружочком милым чаще встречаться. Стерва. И проститутка.

— А как вы познакомились?

— А тебе зачем? — снова засмеялся мужчина моей мечты. — Лучше ты про себя расскажи. Мне про тебя интересно. А то сидишь на моей кухне, чай пьёшь, а я о тебе ничего и не знаю, кроме того, что соседка.

— Ну, я школьница ещё. Учусь. По выходным вот в магазине подрабатываю.

— А парень у тебя есть? — Марк смотрел заинтересованно. Я вся затрепетала. Он хочет знать, есть ли у меня парень. Неспроста, это же ясно. Я ему нравлюсь? Я ему нравлюсь! Боже мой, я ему нравлюсь, это же практически признание. Иначе с чего бы ему интересоваться моей личной жизнью?

Я не знала, как лучше ответить. Вроде, хочется поопытней казаться, но, с другой стороны, и врать не с руки, запросто можно проколоться на чём-нибудь.

— Ну… есть и в тоже время нет, — неопределённо ответила я.

— А так бывает? — не понял он.

— Бывает, — вздохнула я. Мы помолчали. Даже молчать с ним было приятно.

— А ты читать любишь? — неожиданно для себя самой вдруг спросила я.

Он удивлённо изогнул брови:

— А какой ответ правильный?

Я засмеялась:

— Правдивый.

— А ты всегда говоришь правду? — не поверил он.

— Я стараюсь, но это не всегда получается, — скромно потупила взор.

— Да, я люблю читать. Ты, я понимаю, тоже.

— О да. Очень.

— А какие книги?

— Хорошие люблю. А плохие не люблю, — ответила я.

Он улыбнулся:

— Но это же всё относительно. Какие для тебя хорошие, мне могут показаться плохими. Просто, как говорят не ЦА.

— Да. В этом ты прав.

— А в кино ты любишь ходить?

Я почувствовала, как краска смущения заливает лицо. Я, кажется, поняла Ленку, тяжело разговаривать с парнем, от которого ты реально без ума. Он хочет меня пригласить? Так быстро?

— Люблю. Только редко получается. Не с кем.

— А как же тот парень, который как будто есть?

— Я не хочу с ним, — нашлась я. — Мы разные фильмы любим.

— Тебе всякие слёзы нравятся?

— Почему раз девочка обязательно слёзы? Я глубокие фильмы люблю, чтобы подумать, попереживать. И с книгами также.

— Да ты, оказывается, умная? — в его глазах скакали озорные огоньки.

— Нет, — смутилась я. — Я совсем не умная.

— Дурочка? — поразился он.

— Почему дурочка? — я повысила голос. — Не надо меня по всяким категориям квалифицировать.

— Ты особенная, — понимающе кивнул он. Совсем мне этот разговор разонравился. Что я должна была на это ответить? И так ответишь плохо, и так не ладно. Всё не слава Богу.

— Я обычная. Просто люблю то, что люблю и не люблю то, что не люблю, а люди вообще все разные, если ты этого так ещё и не понял. И все особенные. По-своему.

— Кроме тебя? — уточнил он, его голубые глаза смотрели в мои серые, я поняла выражение «тонуть в глазах», я тонула, я даже не пыталась плыть, я пропала окончательно и бесповоротно.

— Что кроме меня?

— Ты только, что сказала, что обычная, а все особенные, — уточнил он.

— Совсем ты меня запутал, — укоризненно сказала я. — Я уже сама засомневалась на свой счёт. Кто я? Существую ли я вообще? Сижу ли я на твоей кухне? Я ли сижу на твоей кухне?

— Ты не обычная. Ты очень милая, — в который раз засмеялся он. Это хорошо. Я заставляю его смеяться. Это важно.

— «Звёздные войны», — сказала я, выстроив в голове логическую цепочку.

— Что «Звёздные войны?» — не понял он.

— Сейчас в кино идёт продолжение. Я ещё не видела, а посмотреть жуть, как хочется. Ленка такое не любит. И… Макс тоже.

— Твой парень не любит «Звёздные войны»? — удивился Марк. — Бросай его.

Я засмеялась.

— А хочешь вместе сходим? Я тоже ещё не видел…

Конечно, я хотела.

А потом, после кино, мы медленно-медленно шли по городу. Нет, он не держал меня за руку и не заглядывал в глаза преданно, но он говорил. Об институте, о «Звёздных войнах», о работе (он по выходным помогал своему дяде в автосервисе), о книгах, которые ему нравятся. Мы говорили обо всём. И ни разу за весь вечер он не упомянул свою стерву, и ни разу нас не потревожил её телефонный звонок.

Глава 4

Мы с Ленкой шли домой после школы, и я, не в меру говорливая особа, зачем-то рассказала ей про наш поход в кино.

— Знаешь, — сказала подружка. — Если она такая, то и он такой.

— Какой? — насупилась я.

— Она с Максиком погуливает. Так и ведь он с тобой по киношкам ходит. То есть банально ей изменяет. Ну или почти изменяет. Кино… это ведь тоже интимная вещь.

— Это не измена, мы просто по-дружески. Не надо их сравнивать, — горячо запротестовала я, защищая кумира.

— Так и она, может, по-дружески. Откуда мы-то знаем?

— Мы давно с ним знакомы, я появилась в его жизни раньше стервы, — настаивала я.

— Ты меня не переубедишь. Они друг друга стоят. Он уже готов предать её.

— Нет. Он хороший. Хороший. Всё не так. Ему грустно, он скучает, она встречается с Максом, а ему врёт про сессию.

— Значит, ты согласна стать временной заменой тоскующему? — съехидничала Ленка.

— Ты совсем не понимаешь ничего, — приготовилась я обидеться.

— Не обижайся, просто я пытаюсь быть объективной.

— Я думаю, что он просто наконец-то меня разглядел.

— Увидел, как ты прекрасна, — пропела Ленка.

— Неповторима, — в тон ей пропела я. Мы захохотали. Ссора потухла.

***

Прошло три дня. После нашего спонтанного похода в кинотеатр ничего особенного не произошло, зря я настроила всяких планов: он зайдёт, он пригласит, он подкараулит меня в подъезде. Нет. Будто ничего и не было. Сколько я не сидела на подоконнике своей комнаты, пытаясь высмотреть Марка или хотя бы его милую стерву Анечку в окно, всё было тщетно. Видимо, домой он приходил либо поздно, либо в то время, когда я школе. Я забросила Ленку и гулянки, я бы и школу забросила, чтобы подкараулить Марка, но родителям ведь этого не объяснишь. Можно было, конечно, по-соседски постучать в его дверь, но было стыдно. Ни соль, ни сахар не могли прокатить, он сразу бы догадался, что я пришла к нему. В выходной день я снова подрабатывала в цветочном магазине. Колокольчик звякнул привычно, но вот покупатель был совсем необычным. Это был он. Марк. Марк, в шапке, припорошенной снегом, с неповторимой улыбкой на лице и невозможным взглядом голубых глаз.

— Привет! — сказал он. — Как дела?

— Хорошо всё, — не придумала я ничего умнее. А мне хотелось быть умной для него.

— Мне нужен букетик цветов. Только не розы. Не люблю розы. А ты?

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. Ну, сходили в кино и сходили. Ничего особенного не произошло, посидели два часа молча в темноте.

— Вот герберы есть красивые. На ромашку похожи. Мне нравятся.

Подошла хозяйка магазина, спросила, нужна ли помощь. Я расстроилась, сейчас она атакует Марка своим вниманием и всё, никакого разговора не выйдет. Но Марк очень вежливо ответил за меня:

— Спасибо. Мы прекрасно справляемся. Герберы — это то, что нужно. Мы выберем самые красивые.

Хозяйка кивнула и ушла в подсобку.

Мы выбирали цветы. Марк только и говорил: «вот это, этот тоже и этот.»

Я красиво завернула цветы в нарядную бумагу, а затем в плотный крафт, чтобы они не замёрзли. Расстаралась для стервы. Марк подал мне деньги. Улыбнулся и вышел. Вот и поговорили. Очень славно пообщались.

***

— А в честь чего это Марк принёс тебе цветы? — с порога спросила Маринка, моя младшая четырнадцатилетняя сестра. Блондинка с голубыми глазами, Барби этакая, на неё уже тогда старшие парни заглядывались. Да она о них ещё и не думала. Как о парнях для отношений, я имею в виду. И слава Богу.

— Что? — завопила я. — Мне Марк принёс цветы? Где они?

— В твоей комнате.

Я, не снимая обуви и одежды, понеслась в комнату.

Они были там. Герберы в красивой упаковке. Только внутри букета ещё лежала маленькая открыточка: «Спасибо за замечательный вечер.» Дальше шли смеющиеся рожицы.

— Прочитала? — строго уставилась я на сестру.

— Вот ещё, — задрала она нос. Прочитала, поняла я.

— И мама тоже, — подтвердила сестра. Мама тут же заглянула в комнату.

— И? — она кивнула на цветы. — Что за отношения у тебя с Марком?

— Нет никаких отношений, — я старалась говорить беспечно. — Ему не с кем было идти на «Звёздные войны», я составила ему компанию. Всё.

— Ведь у него есть девушка, — упрекнула Марка мама. Да сдалась им эта девушка.

— И что? Мы же не на свидание ходили. А так… по-соседски.

— Ну, смотри, чтобы ничего такого…

— Ничего такого быть не может. У него и в самом деле есть девушка, просто она сейчас вся в учёбе.

— А она ничего не скажет, если узнает? — встряла сестра.

— Ничего. Она знает, — соврала я. — Мы из этого секрета не делаем. Что привязалась-то?

— Ну, ну, — покивала недовольно головой мама, всё ещё подозревая нас в чём-то дурном, — Идите есть.

Марк принёс мне цветы! Марк принёс мне цветы! Марк принёс мне цветы! Я ликовала. Но только в душе, тайно. Я поняла, что на первых порах от семьи свои чувства придётся скрывать.

После ужина я собралась сходить до Ленки, рассказать о цветах. Я уже оделась и вышла в подъезд, но тут вспомнила её слова, сказанные мне после того, как я разболтала ей о нашем с Марком походе в кино. Внутренний голос просто завопил: «Не говори, не надо.» Она опять начнёт говорить плохо о Марке. А вдруг она всё-таки права? Меня даже зазнобило от этих мыслей. Стерве некогда, Марк решил просто развлечься с «сопливой» соседкой, пока его возлюбленная занята. Конечно, он ещё не знает, что занята она свиданиями с другим парнем. И я пошла к Марку. Теперь у меня был повод — сказать ему спасибо за цветы. Я почему-то была уверена, что стоит мне его увидеть, как я всё сразу же и пойму. Я надеялась разглядеть в его глазах наше светлое счастливое будущее. Не разглядела. Он пригласил меня войти. На вешалке я увидела стервину дублёнку и яркую шапку.

— Нет, нет, я только хотела поблагодарить за букет. Так неожиданно, — шёпотом сказала я и растерялась вконец.

— Это тебе спасибо, что вывела меня, — также шёпотом засмеялся он. — Может, всё-таки останешься? Чай? Кофе?

— Нет, нет, — я вышла. Он закрыл за мной дверь, шепнув на прощание:

— Заходи как-нибудь, поговорим.

Злые слёзы душили меня, когда я бежала к Ленке. Ничего я для него не значу. Права Ленка, временная замена, пока стерва погуливает на стороне. Как мне хотелось ему всё рассказать. Надо было зайти, посмотреть стерве Анечке в глаза, и всё выложить. Не доставайся же ты никому!

***

— Ленааа, — я всё-таки прибежала к ней, злая, плачущая, растрёпанная, шапку я потеряла где-то по дороге и даже не заметила этого.

Ленка отпаивала меня чаем в своей комнате, спрятав от глаз мамы — тёти Наташи — а я самозабвенно рыдала и сквозь слёзы и сопли рассказывала ей свою скорбную историю.

— Так ведь это хорошо! — воскликнула Ленка, выслушав.

— Что хорошо-то? — я даже рыдать перестала.

— Значит, Марк твой не такой, как стерва. Не собирался он ей изменять с тобой. Он действительно по-дружески тебя пригласил. Он хочет с тобой дружить. И он не подлец и изменщик. А ты ему нравишься, раз цветы принёс.

— Ты правда так думаешь? — всхлипнула я.

— Конечно. Значит, Макс должен активизироваться. А ты дружи с Марком дальше. Когда стерва его бросит и переметнётся к Максику, ты окажешься рядом. И всё будет океюшки.

— Не говори это слово.

— Какое? — не поняла подружка.

— Океюшки. Оно такое же дурацкое, как этот праздник, который будет завтра. Интересно, а Марк его отмечает? Купит он валентинку для стервы своей?

— Значит, праздник дурацкий, — хмыкнула Ленка. — А я и тебе подарочек припасла. Но дарить тогда не буду. В прошлом году ты его дурацким не считала, кстати.

— Поумнела, — улыбнулась я. — А что ты мне купила? Потому что я тебе ничего.

— Смотри, что, — Ленка достала из шкафчика серебряную иконку. — Это Маргарита Гунаронуло. Маргарита для Маргариты.

— Спасибо, — я обняла подругу. — Это замечательный подарок. Только я совсем ничего не знаю о Маргарите… Гуа…

— Гунаронуло. А я специально узнала для тебя.

У меня снова слёзы навернулись на глаза. На этот раз от благодарности. Как я люблю Ленку!

— Эту твою Маргариту канонизировали совсем недавно, получается. Её большевики расстреляли в начале двадцатого века. Она… как это… новомученица. Пусть тебя оберегает её образ.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я и обняла подругу. Мне и в самом деле было приятно получить такой подарок. Даже приятнее, чем цветы от Марка. Хотя сильно верующей я себя не считала. Крестили меня маленькой, а в церковь я ходила редко. К Богу обращалась только мысленно, когда мне что-то очень сильно было нужно. В последнее время я только Марка у него и просила.

Когда я вернулась домой, меня несказанно порадовал папа. Похоже то, что Марк подарил мне цветы, в нашей семье стало событием дня.

— Ты встречаешься с Марком? — спроси папа, как бы невзначай, между делом, не отрываясь от компьютера. Но я-то знала папу, небось, весь вечер собирался с мыслями, как лучше мне рассказать про отношения мальчиков и девочек.

— Пааап, — протянула я. — Ну хоть ты-то не начинай. Мы с Марком не встречаемся.

— Просто я хотел дать тебе дружеский совет, если нужно, — папа повернулся и посмотрел в мои глаза. Я похожа на папу очень сильно. Такие же серые глаза и каштановые вьющиеся волосы. Я похожа на папу, как может быть похожа на папу дочка.

— Как пацан пацану? — улыбнулась я.

— На этот раз нет, — улыбнулся и папа.

— Ну, пааап, я не встречаюсь с Марком. И я не маленькая.

— Вот именно это меня и пугает.

— У Марка есть девушка, и я вовсе не собираюсь с ним… — тут я запнулась.

— Что не собираешься? — заинтересовался папа.

— Встречаться с ним, — нашлась я.

— А цветы?

— Дружеско-благодарственный жест.

— Если что, имей в виду, что я всегда открыт для диалога.

— Конечно. Я знаю.

Я пошла в свою комнату. «Столько разговоров из-за одного букета, — подумала я.— А что будет, когда я действительно начну встречаться с Марком?»

Глава 5

Но дальше цветов дело не пошло. Хотя Марк и сказал: «Заходи», я не заходила. Не хотела столкнуться со стервой. Я даже больше не подстраивала случайных встреч в подъезде. Я как-то застеснялась что ли. Я по-прежнему выглядывала его в окне, но на встречу не спешила, он тоже меня больше не искал. И только Макс продолжал свои свидания с Анечкой, работая на нас. По его рассказам они встречались почти каждый день. Но дальше походов в кино и кафе дело не шло, ни прикосновений, ни поцелуев. Не думала, что Макс такой нерешительный. Или это стерва цену себе набивала, держа его на некотором расстоянии?

Иногда в окне я видела Марка вдвоём со стервой. Я не могу сейчас описать те чувства, которые испытывала в тот момент: ревность, гнев, обида, злость, — там было всё. И даже стыд. Чего я стыдилась? Наверное, голоса совести, который иногда нашёптывал мне, что наше дело отнюдь неправое.

***

После того разговора с папой я залезла в интернет, чтобы почитать о преподобной Маргарите. Затем я надела иконку-подвеску на гайтан, ещё раз полюбовавшись подарком. «Буду носить, — решила я. — А ещё тоже сделаю Ленке подарок. Это будет просто подарок, никакого отношения к западному Дню влюблённых он иметь не будет.»

После школы я, отказавшись от Ленкиного приглашения погостить у неё, пошла по магазинам. Я искала что-то необычное, чтобы порадовать подругу также, как она меня. Но ничего особенного не находилось. Но вот в коридоре торгового центра, уже уходя после часа бесполезных прогулок по так называемым бутикам, я увидела рекламное объявление «Оригинальные подарки к любому празднику и торжеству. Гравировка. Подвески. Свадебные замки. Адресники.» Я позвонила по указанному в объявлении номеру телефона и через час стала довольной обладательницей двух браслетиков. На одном — половинка сердечка с выгравированной надписью: «Дружба выше…» На втором — тоже самое. Один я подарю Ленке, а другой оставлю себе. Когда в очередной раз в моём сердце зародится обида на подругу, я просто взгляну на браслетик и прочитаю. Дружба выше… Вообще-то, я хотела сделать что-то по аналогии с кольцом Соломона.

Ленка была в восторге. Мы тут же напялили браслетики на руки, немного всплакнули. Ну может, и не всплакнули, но слёзы в Ленкиных глазах зримо присутствовали, мои тоже наполнились влагой. Мы решили, что будем стараться ссориться как можно реже, если уж без этого совсем никак, а дружбу нашу пронесём сквозь года, и даже будучи старенькими, не забудем друг о друге, разве что нас поразит какая-нибудь болезнь памяти.

Память — то, что делает человека человеком. Я выполню своё обещание. Я буду помнить тебя, Лена, даже там, куда я отправлюсь. И ты, пожалуйста, пожалуйста, Лена, помни обо мне. Мне так нужно, чтобы ты обо мне помнила. И прости.

***

Ленка всё-таки сделала подарок Сашке. Он ей нравился несмотря на крайне неудачное первое свидание. По её словам, он был очень и очень рад. Самое странное в этой ситуации то, что он тоже приготовил ей подарок, но вручить не решался, думал — она в нём разочаровалась окончательно и бесповоротно. Ленку не так просто разочаровать, она прощает до последнего. Счастлив будет кто-то с такой женой.

***

Я встретила Марка. Абсолютно случайно мы столкнулись в нашем дворе. Таких потерянных глаз я у него ещё не видела. «Он догадывается о стерве?» — мелькнула мысль тут же. Я почему-то испугалась.

— Привет. Как дела? — я постаралась улыбнуться.

— Привет. Давно не виделись, — он растерянно улыбнулся в ответ, не ответив на мой вопрос.

— Да, не виделись, — подтвердила я. Раньше-то мы почти каждый день сталкивались, исключительно из-за моего желания. — С праздником Защитника Отечества, прошедшим.

— Спасибо.

Говорить было больше не о чем. Но эти потерянные глаза не давали мне уйти просто так.

— А ты в армию сходить собираешься? — поинтересовалась я, чтобы что-то спросить. Хотя мне, по большому счёту, было всё равно, пойдёт он в армию или нет. Я тогда любила его безоговорочно: мне кажется, скажи мне он тогда, что не любит детей, стариков и собак, для меня бы в тот момент это ничего не изменило.

— В армию? — он удивился вопросу. — Да, конечно. Закончу институт и схожу.

— Ты сам хочешь или потому что надо?

— И хочу, и надо, и вообще… армия делает из мальчика мужчину, знаешь ли.

— Как роддом из девочки женщину, знаю-знаю, — глупо кивнула я.

— Из девочки женщину делает мужчина, — на мою глупость сказал он откровенную банальность.

Мы снова помолчали. Разговор явно не клеился.

— А может… теперь ты ко мне в гости? Я у тебя уже сколько раз была, а ты у меня ни разу.

— Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.

— Ведь что-то же случилось? Пойдём, — я неожиданно для самой себя взяла его за руку. — Ты спас меня от тоски тогда. Теперь моя очередь спасать.

Он посмотрел в мои глаза. От его взгляда сердце моё перекувыркнулось.

— А, пошли, — согласился он. Я обрадовалась, искренне надеясь, что сестра гуляет с подружками. Родители точно были на работе.

Когда чай был благополучно разлит по чашкам (странно, что мне это удалось, потому что руки мои дрожали), я попыталась выяснить причину тоскливого настроения моего кумира и возлюбленного:

— Ты странный какой-то. Неприятности? — спросила я.

— Неприятности, — согласился он.

— Какие?

— Надеюсь, временные.

Я нервно засмеялась:

— Так и будешь цедить слова?

Он улыбнулся:

— Мне не хочется говорить о неприятностях. Давай о хорошем. Как дела в школе?

— Мне тоже не хочется говорить о неприятностях, — сделала я попытку пошутить.

Лицо Марка слегка искривилось. Я явно прочла на нём: «Мне бы твои неприятности».

— Я понимаю. Ты думаешь, что неприятности у меня несерьёзные и проблемы детские.

— Нет, что ты, я вовсе не…

— Думаешь, думаешь, — прервала я. — Но я это без упрёка говорю. Просто как факт. Ты с девушкой своей что ли поссорился?

Он молчал.

— Это со всеми бывает, — продолжила я. — «Если проза в любви неизбежна, так возьмём и с неё долю счастья. После ссоры так полно, так нежно возвращение любви и участья…»

— Это чьи слова? — он поднял на меня удивлённый взгляд.

— Некрасова.

— Ууу. От девушки, которая наизусть знает Некрасова, можно ожидать чего угодно.

Я засмеялась. И тут же стало легче. Легче дышать, смотреть в его глаза, говорить. Наши разговоры перескакивали с одного на другое. Нам было весело и просто друг с другом, как бывает просто друг с другом давно знакомым людям.