Путь пиона. Двадцать дней цветения

Он бросился на старейшину, и я не смогла даже зажмуриться. Я ничего не смогла.

Золотистый хлыст взметнулся в воздухе, метя в лицо незнакомцу, но тот перехватил раздвоенный, как змеиный язык, конец, намертво сжал и дёрнул к себе, одновременно делая выпад вперёд.

Хуэй Фэна метнуло навстречу, и я увидела, как между распущенными прядями волос, пронзив белый халат, вышло острие меча.

Красное от крови.

Движение замерло.

Мужчины застыли.

Золотистый хлыст потускнел, а потом осыпался тысячью искр, и они сразу же истаяли на каменном полу.

Незнакомец оттолкнул моего жениха, выдёргивая из его тела меч, и старейшина повалился навзничь.

Он упал на бок, потом перевернулся на спину, руки безвольно раскинулись…

Бледное лицо… Широко распахнутые глаза…

Из уголка рта потекла тонкая кровавая струйка.

Я смотрела на тело и знала, что всей моей энергии нейли не хватит, чтобы спасти после такой раны. Моих знаний не хватит. Хватит ли знаний отца? Вряд ли… Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Туда, где находится сосредоточие энергии. Золотое ядро жизненной энергии пробито. Центр жизни уничтожен. Можно спасти от раны в сердце… Но от такой раны спасения нет…

В это время незнакомец перешагнул через тело моего мёртвого жениха.

Шагнул ко мне.

Я подняла глаза, глядя на приближающуюся смерть.

Смерть… Да, этот человек был олицетворением смерти. Холодный. Безжалостный. Неумолимый.

Я не смогла отступить. Просто стояла и смотрела, как он идёт ко мне.

Он не ударил меня мечом сразу. Даже не поднял оружие.

Впрочем, с такой силой, как у него, он прикончит меня голыми руками. После моего отца старейшина Хуэй Фэн был самым сильным на пути совершенствования. Чёрный человек одолел его одним ударом… А я даже не заклинатель… Всего лишь слабая женщина…

Надо было крикнуть. Позвать на помощь. Но я не смогла и этого.

Я видела только чёрные холодные глаза. Только холод в них… Хотя, нет… Скорее всего, там гроза… Не зима, осень…

Там ночь, но в то же время свет…

Да, свет…

Как странно, что в чёрном взгляде можно его разглядеть…

Но он был. И он сиял всё ярче.

Теперь чёрные глаза смотрели на меня совсем иначе. Не холодно. Не грозно. Скорее… удивлённо. Может, он узнал меня? Вспомнил, что я спасла ему жизнь там, в горах? И если он был ранен, то какая сила превосходит его силу?..

Это было наваждением. Колдовским, демоническим.

Водяные часы мерно отсчитывали время.

Кап… кап… кап…

Как же тихо… Как тихо…

Мужчина медленно поднял руку, коснулся кончиками пальцев моего лица. И я не отшатнулась, не увернулась от этого прикосновения. Продолжала стоять неподвижно. Продолжала молчать. Продолжала смотреть в чёрные глаза. И они смотрели на меня.

Наваждение.

Пальцы прочертили по моей щеке до подбородка, потом обратно, и я чувствовала что-то липкое, влажное…

Кровь? Кровь моего жениха?.. Почти мужа?..

Кап… кап… кап…

Когда же закончатся шестьдесят капель? Когда отец вернётся сюда?.. А если этот чёрный и страшный человек убьёт и моего отца?..

Кажется, я всхлипнула. Или попыталась что-то сказать.

Но губы мои дрогнули, и незнакомец сразу же прикоснулся к ним.

Он перевёл взгляд на мои губы, и я точно так же посмотрела на его рот.

Потому что губы мужчины тоже дрогнули. Он тоже хотел что-то сказать…

Кап… кап… кап…

Пламя светильников снова колыхнулось, и теперь уже мужчина в чёрном резко обернулся.

– Не смейте трогать её, – произнёс он негромко, но так яростно, что я вздрогнула.

Наваждение рассыпалось.

Я упала на каменный пол и заскребла ногами, пытаясь отползти подальше от окровавленного тела, под которым уже растекалась лужей кровь, превращая белые одежды в грязно-бурые…

Подальше от крови… Подальше от убийцы…

Голова закружилась, в груди сдавило, и я как в каком-то дурманном сне видела чёрные тени, которые завихрились перед незнакомцем.

Вихри были живыми. Я чувствовала их злобу. Их ненависть. Их желание погубить. Мне казалось, я даже вижу страшные кровавые глаза и острые клыки в этом чёрном тумане-ветре. И слышу тяжёлое бормотание, как сдавленные проклятия.

Вот вихри заклубились особенно бурно, собрались в чёрный пульсирующий комок и бросились на нас, выпуская чёрные щупальца.

Незнакомец взмахнул окровавленным мечом, рассекая чёрные вихри, и я зажала ладонями уши от надсадного дикого крика, который не услышала – почувствовала. Он прозвенел во мне – ужасный вопль. Пронзил меня так же, как меч убийцы – моего жениха.

Дверь в зал распахнулась, и появился мой отец, а следом бежали мои братья.

И у всех в руках были мечи. Такие же, как у мужчины в чёрном.

Сердце у меня захолодило, дыхание остановилось, и я упала на каменный пол – на спину, раскинув руки, глядя в потолок широко распахнутыми глазами. Совсем как Ху