Расплата

Светало. Зябкость утренней росы холодила ноги. Черная копоть и привкус крови на губах покрывали тонкой коркой льда мою душу. Захрипел откуда-то взявшийся петух. Люди украдкой высовывались на улицу, оглядывались, водили носами по ветру в надежде заранее распознать надвигающуюся беду; прислушивались к грохоту орудий вдалеке, за лесом.

Одна из женщин у перекошенного сарая вдруг остановилась и резко обернулась. Ее тело вросло в землю, глаза остекленели, и в них, как в зеркальной глади кристального озера, сверкнули черные гусеницы танка, выбирающегося из леса с пьяными, орущими во всю глотку немецкие песни солдатами. «Ах, мой милый Августин…»

Музыка набирала силу, вонзалась в сердце. Хаотичная стрельба оглушала. От боли и страха меня закружило и со свистом втянуло в какую-то огромную трубу. Бесконечную и черную. Я неслась в бездну. Кувыркаясь в пустоте, постепенно наполняясь злом, алкоголем и развратом.

Прошло каких-то несколько секунд, я с головой окунулась в омут безумия и неожиданно для себя вынырнула внутри немецкого танка в теле одного из пьяных солдат…

Нас было трое: Генри, Курт и я, Монс. В танковую дивизию нас привела судьба из разных уголков Германии.

Генри – толстый, больной диабетом баварец – еще с довоенных времен попал в армию по зову души, воевать за великую Германию. Курт, хулиган и дебошир, злился на весь мир и жестоко расправлялся со всеми неугодными. Я – Монс, потомок древнего немецкого рода, – разгневал отца и был послан на верную смерть ради идеи создания совершенного мира. И сейчас мы, хмельные и отчаянные, в жажде мести уничтожали все на своем пути.

В теле Монса, с отвратительной жирной отрыжкой и сальным ртом, я вылезла из люка на башне. Мне нравилась это сожженная деревня, как нравились и горы трупов, от которых еще шел запах страха – а значит, запах моего величия.

Демонически смеясь, я отхлебнула из горла бутылки шнапса, отбросила пустую, и, передернув затвор автомата, начала хаотичную стрельбу по округе. Подстрелив хромую собаку, изрыгая брань во все горло, я наставила дуло на женщину и выплюнула зверскую очередь пуль ей в грудь.

Женщина рухнула. Из сарая донеслись детские крики и, сверкая грязными пятками, выскочила девочка лет шести. Я чувствовала, как волны безумия накрывают меня, унося все дальше от берега рассудка, а невидимая стальная рука сжимает мозг, превращая его в безвольный грецкий орех. Но остановиться уже не могла.

Продолжая захлебываться яростью, я выхватила из рук своего приятеля огнемет, повернулась в сторону сарая и с диким визгом включила воспламенитель.

Струя огня слизала постройку с лица земли, заглушив собой крики и стоны. Хохот. Тишина.

Все померкло.

Очнувшись в траве, насквозь промокшая, я никак не могла унять дрожь и тщетно искала объяснение увиденному. Мозг отказывался что-либо понимать о том ужасе мрака и тьмы давно минувших времен, в которых, по причудливой иронии судьбы, я оказалось. «Сон, страшный сон и только!» – сигналил разум.

Сквозь деревья пробивались лучи восходящего солнца. Сердце неистово билось птицей о стекло, ломая крылья и сбрасывая перышки. Все тело ломило, голова раскалывалась от видений, судорога сводила руки. Взглядом устремляясь ввысь, чувствуя, как душа хочет очиститься и вырваться из грудной клетки, я несколько раз прочитала единственную пришедшую на ум молитву: «Ангел Божий, хранителю мой святый…»

Тревога отступила, убаюканная кофейными ароматами и сладкими булочками. «Значит, все это мне приснилось! Я попала в польскую деревню, а теперь опять здесь», – успокоила я себя.

Здесь – это глубинка Сицилии, вечный рай закатов и рассветов Средиземного моря. Сильвия, коллега по работе моей подруги Маши, пригласила нас в свой милый домик с террасой, которую обвивал перезрелый виноград, источавший медовые ароматы такой силы, что запахи цветов и морского прибоя становились лишь его нотками, едва уловимыми, но так же чарующими.

Знакомство с Сильвией взволновало меня с первых мгновений. Если свою любимую Машу я знала давно и наш громкий смех частенько будоражил улицы городов мира, где мы вместе отдыхали, то Сильвия показалась мне знакомой с каких-то доисторических времен. Ее полноватое тело и невысокий рост поднимали во мне бурю эмоций, распознать которые я смогла не сразу. Порой при ее взгляде у меня шевелились волосы, набухали ноги, и вся энергия в лодыжках готова была прыснуть наружу и унести меня за десятки километров. А когда Сильвия мурлыкала песенки, я лишалась воли и была готова идти за ней хоть на край света, подчиняясь и слушаясь.

И сейчас ее голос вводил меня в транс.

– Таня, ты где? Мы сегодня едем по местным достопримечательностям! – Голос Сильвии журчал прозрачным ручейком, пробивающим себе дорогу через травинки и камешки. – Иди скорее сюда. Сегодня я покажу вам самые удивительные места. Вы запомните наш отдых на всю жизнь.

Я вошла на кухню, разлила вино по бокалам и задумчиво ответила:

– Надеюсь, это будет хороший день.

После плотного завтрака и пары бокальчиков сицилийского вина, задорно смеясь, мы плюхнулись на сиденье небольшой раритетной машины с открытым верхом.

Бабочки опахалом крыльев разогнали туман. Лазурь пролила свое сияние на город. Бутоны пробужденных красных роз, словно кисточки в руках Ренуара, рисовали ароматные мазки в воздухе, тонкий шлейф которых устремился за нашей машиной, выехавшей на проселочную дорогу.

Стальной блеск природы ослеплял глаза, и мы дружно, не сговариваясь, водрузили очки на обожженные солнцем носы. Быстро сменяющиеся пестрые картинки кружили наши головы: молекулы брожения перезрелого винограда разносились по округе, просачивались сквозь кожу, впитывались и доводили до исступления мозг, захлебывающийся экстазом и эйфорией. Свобода, грандиозная и мощная, толкала нас в водоворот событий.

Распевая песни на разный лад и язык, мы лихо обгоняли машины, махали водителям и неслись дальше к приключениям. Мы повстречали давнишних приятелей Сильвии, посмотрели мозаику древнеримской виллы, заехали в кафедральный собор. Искупались в озере, на берегу которого ели клубнику, купленную на средневековом базаре, и смаковали коктейль со сладким ликером, приправленным мятой.

По дороге к морю мы свернули в одну из деревень – посмотреть на пещеру, руины и старую церковь.

Девчонки, окрикивая меня и поторапливая, ушли далеко вперед к углублению в скале. Но ноги мои явно не хотели бродить по деревне. С каждым шагом, все ближе подходя к остаткам каменной кладки, у меня возникало ощущение, что мы не одни в этом заброшенном месте. Развалины практически скрылись под землей, но кое-где еще виднелись обломки и тоннели, в древности соединяющие башни крепости. Все вокруг напоминало разбросанные осколки моей жизни – тревога звякнула внутри, и слезы подступили к горлу.

Мне казалось – тени обступают. Я вздрагивала от малейших звуков. Тонкие струны моих нервов натянулись, когда за спиной пронеслась птица, выслеживающая добычу.

Неожиданно пространство вокруг меня завибрировало. Череда шокирующих образов людей на лошадях и в доспехах возникла перед моими глазами. Ветер завыл, и из глубины веков принес гул битв и крики воюющих. Легкий холодок пробежал по моей спине.

Я обернулась. Пусто. Только чье-то дыхание покрывало мои следы, вымораживая все живое из-под вековых валунов. Краешком глаз я заметила, как, быстро перебирая лапками, скрылась в траве мышь и ожила трещина на земле, юркнув под дерево.

«Не к добру, – подумала я. – Стоит нам войти в пещеры, как мы встретимся с его неведомыми жителями и произойдет что-то страшное. Мы за что-то будем наказаны. Все трое. И я, и Сильвия, и Машка».

Вслух сказала:

– Давайте не пойдем, что-то мне жутко от этих мест.

– Ты боишься? Здесь никого нет. Тут только трава и песок. Камни есть камни, они не умеют говорить и не передвигаются сами. Нам надо подняться выше, вон туда, к входу.

Сильвия протянула руку и помогла мне переступить небольшую расщелину. Мы остановились на краю невысокой скалы.

– Или ты даже здесь увидела мистику и сверхъестественное? – Зная мою склонность верить в потусторонние силы, Маша потрепала меня по плечу. – Смотри, простой круглый камень. Какой красивый! – с этими словами она легонько пнула булыжник размером с теннисный мяч.

Тот покатился вниз. Сначала медленно, затем набирая обороты и ускоряясь, он на глазах становился все больше, как снежный ком. Он летел, шумел, скреб и будто молол камни. И вдруг подпрыгнул, завис в воздухе и через несколько секунд скрылся за бугорком, оставив за собой лишь тишину.

От неожиданности мы поежились.

Не сразу рискнули подойти ближе к оврагу, куда упал камень и вдоль которого шла дорожка к тоннелю. Сильвия пошла первой, за ней я, потом Маша. Держась одной рукой за отвесную стену, а другой балансируя в воздухе, мы добрались до входа, вздохнули с облегчение и, подбадривая друг друга, шагнули в темноту.

Все изменилось в миг.

Пещера проснулась. Ее шепот возвестил призрачных жильцов о нашем прибытии. Всколыхнулся невероятный удушающий смрад гниения, сладковато-прелой травы и кислой земли. Могильный холод схватил за лодыжки и повесил на них пудовые гири. Но бездонная темнота манила. Не в состоянии оторвать от нее завороженного взгляда, мы двинулись вперед.