Неправильный Ашкет

– Почему он не поднял его? Чтобы служил, как ты?

Кларк остановился. Череп медленно повернулся к ней – в пустых глазницах не было ничего, но в самом движении почудилась едва уловимая тяжесть.

– Он служит. Когда есть приказ Хозяина. Он всегда ждёт.

«Потрясающе. Мы буквально топчемся по спящему чудовищу, которое Хозяин острова может поднять в любую секунду. Надо быть аккуратнее с этим полом»,– подумала Верена, поднимаясь.

Они пошли дальше и вышли к широкому проёму, за которым яростно гудел ветер. Кларк отступил в сторону, простерев руку вперёд – короткий, сухой жест, лишённый всякой торжественности.

Верена шагнула наружу.

Ветер ударил в лицо – солёный, колючий, пропитанный влагой. Двор лежал перед ней, нависая над обрывом. Только это был не камень. Под ногами белели рёбра – исполинские, окаменевшие, уходящие глубоко в тело скалы. Хребет или плавник. Кость была серой, но на изломах поблёскивала слюдой. Её поверхность покрывали глубокие борозды – там, где когда-то крепились мышцы размером с корабельные мачты. Верена перевела взгляд вниз – там, под костяным настилом, расстилалась бездна тёмно-синего моря. Ветер пробивался сквозь щели между костяными пластинами и выл на разные голоса.

– Никогда бы не подумала, что это двор, – произнесла она негромко, ни к кому не обращаясь.

Ни перил, ни ограждений. Только площадка шагов тридцать в поперечнике – и синяя глубина внизу.

Кларк остался у входа. Верена покосилась на него.

– Ты умеешь желать удачу?

– Нет.

– Ожидаемо.

Она сделала шаг, чувствуя, как сапоги скользнули по гладкому излому.

Арид стоял в центре, спиной к ней. Без плаща он казался выше и опаснее: костяная фигура в высоких сапогах и тяжёлом поясе, поверх которых струилась изумрудно-пепельная аура. Она принимала очертания одежды – тёмные, текучие линии намёком повторяли контуры мантии, но не скрывали просвечивающего остова.

– Покажи, – произнёс он, не оборачиваясь.

– Что именно?

– Твою активную силу. Тот удар, которым ты выжгла моих мертвецов на берегу. Сделай это снова.

Верена медленно выдохнула. Тогда, на побережье, когда на неё лезла гнилая плоть и летела кованая цепь, сработал инстинкт. Сейчас внутри было пусто. Только ветер, холод и мёртвый исполин под ногами.

– Я не знаю как, – сказала она честно.

Арид повернулся. Багровые огни в его глазницах горели ровно.

– Загляни в себя.

Он не двинулся. Не подсказал. Просто ждал – терпеливо, как сама эта скала.

Верена сжала пальцы. Бесполезно. Ничего не отзывалось. Ни игл боли под кожей, ни чужой воли, ни того вселившегося автоматизма. Только раздражение. И где-то за ним – страх. Что она пуста. Что дар был одноразовым. Что она зря…

– Ты чувствуешь, – произнёс Арид.

Она вскинула голову.

– Что?

– Страх. Раздражение. Сейчас мелькнуло отчаяние. Твоя аура тебя выдаёт.

Он обошёл её по кругу, неторопливо, как рассматривают диковину.

– Ашкеты, прошедшие через ритуал, отдали многие чувства в обмен на силу. Мы не испытываем тепла. Не боимся. Не сожалеем. Нам остаётся лишь холодный минимум. Ты – исключение.

Он остановился напротив. Красные точки в темноте его капюшона сузились.

– Твои эмоции остались при тебе. Это слабость. И я буду ею пользоваться. Запомни.

– Моя воля сильнее. Я не стала бездушным скелетом, как все вы. И не стану никогда.

– Тебе придётся трудно, – он глухо, рокочуще рассмеялся. – Особенно когда начнёшь есть.

Верена напряглась.

– Что – есть?

– Как все Ашкеты. Мы питаемся живой силой. Существами. Тебе придётся ходить на охоту. На материк. Убивать и выпивать.

В животе всё сжалось. Но голос её не дрогнул.

– А кто сказал, что я буду питаться другими?

Арид заинтересованно наклонил голову.

– Мне понравились Ашкеты, – продолжила она ровно. – Их сила. Их ауры. Вкус.

Её глаза зажглись белым фосфором. Голос словно вымораживал воздух, кости исполина под ногами покрылись тонкой коркой инея. Она давила силой. Арид напрягся – или ей только показалось?

Ветер взвыл в костяных гребнях, и в этом вое Верене послышался смех – не Арида, а самой скалы. А может, Скуки.

– Ты черпаешь силу из гнева, – заметил он, разглядывая иней. – Это ненадёжно. Но для меня неплохо. Даже наоборот: нас стало слишком много, тесно. А ты приумножишь силу, питаясь себе подобными.

«Тебе подобными», – мысленно отрезала Верена.

– Копи силы. Для меня.

Верена стояла неподвижно, глядя снизу вверх в эти зловещие угли. Страх ушёл. На его место встало другое – расчётливое, холодное. Он хочет пользоваться её чувствами? Пусть попробует.

– Договорились, – сказала она. – А теперь начнём. Я показала силу. Твоя очередь – учи меня.

Арид выдержал паузу. Затем едва заметно кивнул – не ей, а себе.

И в то же мгновение он исчез. Не размылся, не окутался туманом. Просто перестал быть там, где только что стоял, и возник в трёх шагах левее. Ни движения, ни следа. Только лёгкое облачко пепла поднялось с костяного пола.

– Догони, – произнёс он. – Если сможешь.

Верена осталась стоять одна посреди костяного настила. Облачко пепла, оставшееся от Арида, ленивый порыв ветра унёс в сторону моря.

«Догони. Легко сказать».

Она перевела взгляд на то место, где он только что возник. Три шага левее. Никакого замаха, никакого прыжка. Хозяин замка просто вычеркнул себя из прежних координат и вписал в новые.

«Я Ашкет. Я ашкет. Приоткрыть заслонку их дара», – повторяла она про себя, словно мантру. Сначала мысленно возвела это слово в ранг новой грозной расы, а затем превратила в обычную рабочую функцию. Должностную инструкцию по выживанию.

Она сделала вдох и мысленно потянула за тугой узел внутри. Пальцы закололо. Пространство перед закрытыми глазами пошло зыбкой рябью. Память мира, хаотично запечатанная в разуме, выдала чёткое ощущение: расстояние – это иллюзия. Скалы, море, костяной двор – всё это можно просто сблизить. Сжать, как складки на юбке.

Верена наметила ориентир в пяти шагах перед собой и перенеслась всем существом, ломая сопротивление воздуха.

Окружающее пространство резко схлопнулось. На долю секунды её ослепило, лёгкие сдавило, словно она нырнула в студёную воду, а затем костяной пол резко ударил по подошвам сапог. Она не удержала равновесия, качнулась и упала на одно колено, уперевшись ладонью в холодный хребет исполина.

Обернулась. Прежнее место осталось позади. Пять шагов.

Арид стоял у самого обрыва, скрестив руки на груди. Тлеющие угли в его глазницах равнодушно фиксировали её тяжёлое дыхание. Молчание длилось несколько ударов сердца.

– Плохо, – произнёс он наконец. – Ты тратишь слишком много сил на удержание формы. Ты цепляешься за свою плоть, человек. Боишься рассыпаться.

Верена поднялась, разжимая сведённые судорогой пальцы. Колено ныло от удара, под кожей всё ещё горели колючие иглы магии, но в глазах не было ни намёка на слёзы.

– Я не собираюсь рассыпаться. Мне моё тело дорого как память.

– Тогда ты никогда не уйдёшь дальше этих скал, – равнодушно отозвался Ашкет. – Настоящее перемещение – это не шаг. Это отказ от присутствия в прежнем месте. Ты должна позволить себе исчезнуть. Но суть ты поняла. Тренируйся.

Он помолчал, разглядывая её – уже поднявшуюся, со стихшим сиянием в пальцах и застывшим, упрямым выражением лица.

– Когда начнёт темнеть, будет другой урок.

И исчез. Не попрощавшись. Только серая пыль осыпалась на костяной выступ у края обрыва.

Верена осталась одна на Спине Чудовища. Ветер трепал волосы, солёные брызги долетали снизу, а глубоко под мёртвым настилом с глухим рокотом разбивались о скалы волны. Колено ныло. Внутри, под рёбрами, разрасталась тупая, вязкая усталость – похожая на ту, что накрыла её после первой вспышки на берегу.

– Позволить себе исчезнуть, – повторила она вслух. – Легко сказать.

Она подошла к уступу, глядя на тёмную гладь, и усмехнулась уголком губ.

– Когда-то я мечтала об этом.

Не о магии. О простом, человеческом: перестать быть. Исчезнуть из своей жизни, где она вечно оставалась младшей, неудобной, виноватой. Тогда ей казалось, что исчезнуть – единственный выход.

Теперь от неё требовали того же самого. Но уже не как избавления.

Встряхнув головой, отгоняя прошлое, повернулась спиной к обрыву. Наметила новый рубеж – четыре шага влево. Снова разбудила сковавший грудь холод.

И на этот раз не стала цепляться.

Мир схлопнулся без резкого звука. Тьма длилась долю мгновения, и в ней не было ни холода, ни страха. Только пустота, в которой её словно на миг продёрнули сквозь игольное ушко – без веса и объёма.

Ботфорты стукнули о кость. Она стояла левее. На ногах. Не упала.

– Вот так, – произнесла она вслух. Голос прозвучал глухо, словно из другой комнаты. Но колени не подогнулись.

Она постояла, привыкая к ощущению. Затем повернулась лицом к морю. Вода тяжело дышала внизу, и ветер проходил сквозь гигантские гребни, затихая у самого края. Где-то там, за серой мглой, лежал материк. Где-то там была охота, кормёжка, чужие города и другие Ашкеты.

Она шагнула вперёд. Прямо к обрыву.

На этот раз переход дался на удивление легко. Без давления на лёгкие и морозных игл. Она просто вычеркнула себя с площадки двора и оказалась на самом дальнем, каменистом конце острова.

Солёные брызги коснулись лица. Верена стояла на серой гальке, глядя в бесконечную даль, и впервые чувствовала странный, глубокий покой.

– Легко, – сказала она тихо. – Когда уже не хочешь исчезнуть насовсем.

Ветер подхватил слово и унёс в сторону материка.

Сквозь туман, наползающий с моря, проступил высокий тёмно-серый силуэт с едва тлеющими искрами в глазницах. Страж.

«Брон или не Брон? Не хочу», – мелькнуло в голове.

Желудок поддержал это решение урчанием. Верена развернулась к стражу спиной и вычеркнула себя с галечного берега.

Спина Чудовища была пуста. Ветер стих. Она перевела дыхание и направилась к проёму, ведущему внутрь скалы.

Кларк ждал у дверей её покоев – с подносом в одной руке и свёртком в другой.

– Еда, – сообщил он без интонации. – И резинка. Расчёска. Мыло. Щётка.

Она заглянула в свёрток и коротко хмыкнула.

– Постарался, – признала она.

– Да.

Войдя в комнату, она опустилась в кресло и наконец позволила себе выдохнуть. Запахло чем-то мясным. Кларк опустил поднос на стол.

На подносе лежала глубокая миска со сладковатыми овощами и запечённая лапа мысового ныряльщика – тонкая, костлявая, синюшного оттенка.

Верена окинула этот паёк критическим взглядом и подняла глаза на Кларка.

– Я хочу две ножки. И сразу предупреждаю: я ем много. Ты ведь не хочешь уморить меня голодом? Арид будет сильно недоволен.

Слуга замер. Череп чуть качнулся – он явно пересчитывал ресурсы в своей костяной памяти.

– Убить меня он хочет сам, – добавила она и хищно улыбнулась, обнажив ровные зубы. – И исключительно сытой. Так что в следующий раз удваивай порцию.

Кларк медленно склонил голову. В логической цепочке его рабских приказов имя хозяина сработало безотказно. Приоритет безопасности ресурса был подтверждён.

– Будет исполнено, – бесстрастно отозвался он. – Порция дичи будет увеличена.

Он забрал опустевший свёрток и бесшумно скрылся в коридоре.

Верена принялась за еду. Мясо ныряльщика оказалось жестковатым и сильно отдавало морем, но выбирать не приходилось. Организму требовалось топливо, чтобы восстановить силы после пространственных скачков.

Пока она доедала овощи, Кларк вернулся так же тихо, как ушёл. Не проронив ни звука, он незаметно оставил на краю стола кружку со свежим травяным отваром и небольшую глиняную плошку. В ней лежали круглые шарики из какого-то местного прессованного зерна и сушёных ягод. Слуга тут же отступил назад, собираясь уйти, но Верена остановила его движением руки.

Она попробовала один шарик. Было вкусно. Но едва сладость растаяла на языке, как запечатанная в разуме память мира выдала чёткую структуру этого десерта. Специфические злаки и болотные ягоды.

– Что это за десерт, Кларк? – спросила она, разглядывая плошку.

– Дикий чёрный овёс и сок ягод скального тёрна, – бесстрастно отозвался слуга.

Верена приподняла бровь. Память внутри неё послушно состыковала названия с разделом о токсинах.

– Но они же ядовитые. Для любого живого человека этот концентрат – верная смерть за несколько минут.

Кларк даже не шелохнулся.

– Да, разумеется, – ответил он своим мёртвым, ровным голосом. – Вы Ашкет, вас это не должно волновать.

Он повернулся и бесшумно исчез в полумраке коридора. Верена проводила его взглядом и посмотрела на оставшиеся шарики. В животе было тепло, никакой тошноты или боли. Сила внутри неё спокойно поглотила токсин, превратив его в чистую энергию.

«Потрясающе. Я ем яд на десерт и даже не морщусь», – мысленно усмехнулась она.

Покончив с перекусом, она отодвинула пустую посуду, тщательно вымыла руки принесённым мылом и вытерла их чистым полотенцем. Стянутые резинкой волосы и чистая кожа вернули ощущение собранности.

Она достала из-под шкур «Реестр существ этого мира» и снова раскрыла переплёт. До сумерек и обещанного Аридом второго урока оставалось совсем немного времени, и Верена собиралась выжать из этих часов максимум.

Фолиант открылся на разделе «Существа Пограничных Земель». Перелистывая плотные сероватые страницы, она жадно впитывала факты о повадках, местах обитания и, главное, уязвимостях разумных и диких рас. Новые знания укладывались поверх того, что уже дремало в глубине.

– Утопленники, стенатели, сростки… – пробормотала она, откидываясь на спинку кресла. – Какой чудесный список для новой жизни. Глаза б мои на это не смотрели.

Свечи оплыли ещё на четверть. За окном-трещиной море наливалось чернильными сумерками. Время выходило.

В дверь коротко поскреблись.

– Хозяин ждёт, – донёсся голос Кларка. – Во дворе.

– Иду.

Площадка в тридцать шагов теперь была полностью затоплена густым морским туманом. Белёсая плотная взвесь поглотила всё: не было видно даже собственных ботфортов. Воздух пах гнилыми водорослями.

В самом центре Спины Чудовища, прямо в тумане, смутно высился массивный силуэт Брона. Рядом с ним стояла массивная железная клетка. Изнутри доносился царапающий скрежет.

Верена невольно вспомнила строчки из фолианта, прочитанные всего полчаса назад. Стенатели. Существа пограничья, запертые в промежуточном состоянии между жизнью и окончательным распадом. Они не обладали колоссальной физической силой, но были смертельно опасны своим голосом – их ультразвуковой, безумный вой за секунды выжигал разум любого живого, превращая его в покорную куклу. Ашкеты же использовали их как лёгкий, калорийный ресурс. Остаточную силу стенателя можно было выпить досуха, просто потянув за нити его угасающей сути.

Из тумана бесшумно соткался Арид. Угли в его капюшоне горели ровно.

– Пришло время кормёжки Ашкета, – произнёс он. – Твой перекус. Пей.

Верена сделала шаг назад, жёстко зафиксировав подошвы на кости.

– Эта гниль меня не вдохновляет. Я сыта.

– Твоё упрямство начинает надоедать, – равнодушно отозвался Ашкет. Наклонил голову и бросил Брону короткий приказ: – Открывай.

Страж рванул кованый засов. Тяжёлая дверца клетки с грохотом распахнулась.

Стенатель не заставил себя ждать. Из темноты решётки вывалилось нечто бесформенное, покрытое бледно-серой, скользкой кожей. Тварь слепо повела головой из стороны в сторону, безошибочно нащупав присутствие живой плоти, и её пасть разверзлась.

Двор раскололся от звука. Это был не просто крик – по костяному настилу пошла дрожь, туман вокруг клетки мгновенно рассеялся, а воздух стал осязаемым, как бьющее в лицо стекло. Звуковая волна ударила Верену наотмашь. В ушах взорвалась такая острая, режущая боль, что перед глазами всё поплыло. Сила стенателя ломала её волю, выжигая мозг. Сдерживать этот кошмар силой мысли было невозможно. Ещё секунда – и она превратится в овощ.

Тело сработало само, спасая себя на чистых рефлексах. Верена на мгновение открыла тот самый внутренний затвор, приоткрывая источник. Её белая сила рванулась навстречу звуку. Невидимые ментальные нити впились в угасающую жизнь.

Тварь мгновенно захлебнулась криком. Её иссохшее тело прямо в воздухе дрогнуло и с сухим шорохом рассыпалось серой трухой. Остались лишь бледные кристаллы, со звоном осыпавшиеся на кость.

В горле стоял отвратительный, горький привкус чужой гнили, а под кожей бешено пульсировала поглощённая чужая сила. Желудок скрутило спазмом, но её новая биология Ашкета переварила эту гадость за несколько секунд, превращая яд в чистую энергию.

Пальцы ещё дрожали. И только сейчас, когда волна паники отступила, сквозь осевший в голове хаос знаний проступило чёткое понимание. Память запоздало подкинула нужную формулу.

«Дура. Можно же было не пить это дерьмо. Надо было просто выставить белёсый барьер, заморозить волну и перенаправить этот ультразвук обратно. Срикошетить прямо в… Брона, например. Ладно. Взяла на заметку. В следующий раз хрен я что-то в себя впущу».

Она вытерла губы тыльной стороной руки и упрямо посмотрела на Арида.

– Эту гадость можно было вообще не пить, – тихо, но отчётливо произнесла она. – Можно было просто убить. Чтобы не мучилась.

Ашкет выдержал долгую паузу. Багровые точки в его глазницах на мгновение сузились.

– Мы не убиваем ради жалости, человек. Мы берём ресурс, – ровно произнёс он. – Но ты выпила его за долю секунды. Твой голод сильнее тебя, хоть ты и пытаешься его отрицать. Наклонись и собери осколки. Твой холод сохранил эссенцию голоса внутри этих камней. Они нам понадобятся. На сегодня всё.

Глава 5. Голод

Утро началось с подноса. Кларк вошёл бесшумно – порция была увеличена, как и обещано. Две ножки мысового ныряльщика, те же сладковатые овощи, травяной отвар. И две новые книги.

– Хозяин отсутствует до завтра, – сообщил он, ставя поднос на стол. – Велел передать. И рекомендовал прогуляться по острову. Попрыгать.

Верена хмыкнула в кружку.

– Попрыгать?

– Дословно.

Она отодвинула пустую тарелку и поднялась. Новые книги – «Основы некромантии» и «Трактат о переносе сути» – легли поверх реестра существ этого мира. Позже.

– Не хочешь составить компанию? – поинтересовалась она, поворачиваясь к слуге.

Кларк на мгновение замер. Череп чуть накренился.

– Это не входит в мои обязанности.

– А я приглашаю, проведёшь экскурсию.

– Согласен.

Они вышли через восточный проём, которого она ещё не знала. Внутри цитадели всё было вырублено в гладком сланце, но здесь, снаружи, гора обнажала свои древние внутренности – ноздреватая порода сменялась мягкой землёй, по бокам полезла густая, сочная трава. Морось оседала на плечах холодной плёнкой.

Лес встал сплошной стеной из тонких, голых стволов. Ни кустарника, ни подлеска – только плотный мох под ногами и серая путаница веток где-то высоко, почти смыкающаяся в сплошной навес. Сумрак здесь оставался постоянным – не ночь, но и не день.

– Красиво, – сказала Верена.

– Там, дальше, где ещё красивее, можно собрать составляющие для ядов, – Кларк явно издевался, хоть голос его и оставался мёртвым. – Вам придётся проводить там достаточно времени.

«Потрясающе. Местный гид во всей красе. Повёл городскую поганки собирать»,– мысленно усмехнулась Верена.

Среди деревьев чернели длинные срубы, крытые подгнившим дёрном. Один завалился набок, расколов угловые брёвна, два других ещё держались. Двери висели на ржавых кованых петлях, приоткрытые в темноту нутра. Внутри виднелись мотки ржавой проволоки и рассохшиеся бочки.

– Никто не живёт, – констатировала Верена.

– Нет.

– А зачем они?

– Склады. Иногда Хозяин приводит кого-то. На время.

Дальше, на границе леса и открытой низины, лежало большое кладбище. Без ограды. Могилы высились не рядами, а как попало. Грубые редкие плиты вросли в дёрн, холмики затянуло серым мхом. Кое-где чернели ямы с торчащими корнями – словно кого-то зарывали второпях или вовсе бросили, не засыпав до конца.

Верена обходила их стороной, потому что под дёрном угадывалась пустота. Глубокая. С острыми краями.

– Кто здесь?

– Те, кого приводил Хозяин, – ответил Кларк. – На время.

Она не стала развивать тему. И так ясно: те, кого привели, остались на этом острове навсегда.

На одном из холмиков росла трава с мелкими алыми почкообразными цветками – кровянка вербная. Снимает боль при поднятии. Верена сорвала несколько стеблей и сунула в карман. Знала – и уже не задумывалась откуда.

Они уже подходили к жилому крылу цитадели, когда Верена притормозила у неприметного спуска.

– Покажи кухню.

«Надо проверить, в каких условиях они тут готовят. Заодно оценю запасы. Если здешняя стряпня окончательно встанет поперёк горла, придётся самой встать к плите ради хоть какого-то разнообразия».

Слуга молча двинулся вперёд.

– Следуйте за мной.

Спуск на нижний ярус обдал сыростью. Факелы на стенах чадили реже, сквозь их вонь начал пробиваться тяжёлый запах варева и печного нагара. Коридор оборвался широкой аркой.

Кухня оказалась огромной. Три длинных деревянных стола, очаг, сложенный из колотого базальта, с застывшим над углями вертелом. На крюках вдоль стены висели связки сушёных трав, пучки кореньев и тёмные окорока неопознаваемого происхождения. И четверо скелетов в грубых холщовых фартуках. Один методично крошил корнеплоды, второй помешивал варево в котле, двое других застыли у дальней стены, ожидая команд. На вошедших никто из них не обернулся. Верена отметила, что деревянные столешницы выскоблены дочиста – прислуга соблюдала стерильный порядок.

– Твои коллеги, – заметила она.

– Да.

– Для кого вы готовите? Арид ест обычную еду? Или кто-то ещё есть на острове?

– Сейчас это для вас. Хозяин не питается этим. Бывает и для других, но редко, и не это.

Она обвела взглядом помещение. Всё чисто, функционально, мёртво. Как и всё в этих стенах.

– А где твоя комната?

Кларк медленно повернул череп.

– Зачем вам это?

– Затем, что я хочу знать, где ты ночуешь. Или чем вы тут занимаетесь, когда не обслуживаете Ашкетов.

– Мы не ночуем. Мы ждём.

– Тем более. Покажи.

Они миновали кухню и через узкий проход вышли в низкий, вытянутый зал. Склеп. Вдоль обеих стен тянулись глубокие, тёмные, вырубленные прямо в рыхлой породе прямоугольные ниши. В каждой чернел плоский серый выступ. Ни подушек, ни шкур. Только холод и застывшие в этих глухих пазах слуги.

– Здесь мы ждём, – произнёс Кларк.

Он подошёл к одному из выступов и остановился рядом. Внутри было пусто – только матовая, отполированная временем поверхность, похожая на спрессованную тёмную землю.

– Это моё место.

Верена заглянула внутрь. Ничего личного. Никаких надписей или имён. Только едва заметная бороздка на стене – словно кто-то когда-то провёл пальцем, оставляя единственную метку.

– Ты? – спросила она, указывая на царапину.

– Не помню.

Она не стала расспрашивать. Приняла как есть.

В соседнем прямоугольнике лежал другой скелет. Точно такой же: чистый, отполированный, без ауры. Он не двигался. Пустые глазницы смотрели в низкий потолок.

– Кто это?

– Слуга. Ждёт приказов.

– Как долго?

– С тех пор, как Хозяин привёл его. Я не помню.

Верена постояла, глядя на неподвижный остов. Тот лежал, вытянув руки вдоль тела, и костяные пальцы были сложены аккуратно, как у покойника в гробу. Разница была лишь в том, что этот мертвец ждал.

В самом конце зала Верена заметила тяжёлую низкую дверь без ручки, сделанную из потемневшего корабельного дуба.

– А это что? Куда ведёт?

– Душевая и полировочная, – ровно ответил Кларк.

«Потрясающе. Цех техобслуживания для костяного инвентаря. Логично, в таком климате без полировки они быстро покроются плесенью и ракушками»,– мысленно покачала головой она. Вслух лишь негромко произнесла:

– Спасибо, Кларк. Идём обратно.

Они вернулись в жилую часть замка. Слуга остался у дверей. Верена села за стол и раскрыла книги, но ещё долго перед глазами стояли вырубленные в скале прямоугольники – одна пустая ниша, другая с неподвижным скелетом. И тонкая бороздка, оставленная тем, кто уже не помнил себя.

К полудню она отодвинула книги. Чтение не заняло много времени – она не впитывала хаос заново, а лишь бережно освежала то, что уже было закачано на уступе. Картинка становилась чётче. Теперь Верена знала, как поднять первого слугу, и не только. Теоретически.

За окном море всё так же тяжело дышало. Она закрыла глаза.