Нити судьбы

Глава 1.

Дождь кончился. Туча ушла быстро, как и пришла. Аронна вышла из дома в сад, глубоко вдохнула и залюбовалась чистым голубым небом и посвежевшей зеленью. Вокруг порхали бабочки, изредка перекликались птицы и слабый, но уверенный ветерок приносил с полей сладкий запах влажных августовских трав. И вдруг, как будто снова кто-то накинул сеть на Аронну: горло ее сдавило, в глазах потемнело и всё исчезло.

Раньше в темноте появлялись красные завихрения, которые, как торнадо, затягивали, перекручивали все существо Аронны, а потом чёрными бабочками появлялись комцы. Сейчас завихрений не было. В пустоте появился небольшой худой человечек с тонкой тростью в чёрном фраке и цилиндре. Не замечая Аронны, он ловко и изящно делал различные акробатические трюки. Как только появились комцы, акробатические трюки превратились в боевые: он с легкостью отбивался от них ловко выставленной локтем, пяткой, коленкой, пронзал и рассекал их своею тростью. Отлетающие во все стороны комцы подхватывались на лету внезапно появляющимися и исчезающими светящимися волками. Было ощущение, что волки помогают человечку.

Приступ головокружения и удушья начал потихоньку отпускать, навалилась тяжесть. Нащупав рукой спинку скамейки, Аронна попыталась сесть. Человечек очертил тростью в воздухе круг и волки пропали. Он вынул из-за пазухи склянку, набрал в рот содержимое и каким-то образом поджёг небольшой подсвечник, вынутый из наружного кармана фрака. Поднёс зажженный подсвечник ко рту и вдруг изрыгнул пламя. Так же кружась, не прекращая трюков, он сжёг всех оставшихся комцев этим пламенем. Постепенно пламени стало так много, что человечка не стало видно. Ничего стало не видно, одно пламя вокруг…

Аронна моргнула и открыла глаза. Яркое летнее солнце уже было высоко и било прямо в лицо. Она лежала около скамейки на влажной траве, немного помяв куст оранжевого георгина.

«Крим будет расстроен» – пронеслось в тяжелой пустой голове.

Ник первый с громким криком выбежал в сад. Толкаясь и хватая за штанины, за ним выбежал с лаем Торопыга.

Следом за ними выбежал Крим и все остальные: Хона и Риммис с сыном всё ещё гостили в поместье Крима. Они стали смотреть в невидимый мир: опять нити стены были разорваны, из-за них выглядывали несколько волков, сидящих в засаде. Платье на Аронне снова было в невидимых прорехах, они были меньше прежних и в них уже не сверкали красноватые молнии, но изнутри в них золотился тихий спокойный залатывающий эти прорехи свет.

Крим подбежал, поднял Аронну и унёс в дом. Все были удивлены и озадачены. Стало очевидно, что завершившаяся история с пожаром только вскрыла и усугубила какие-то серьёзные проблемы, а не породила их.

После обеда Аронна спросила Крима, может ли она поменять комнату. Они обошли весь дом, и она выбрала светлую, но изрядно запылённую комнату-кабинет на верхнем этаже в широкой приземистой башне поместья. Помещение было в светлых оливково-салатовых оттенках с мелким темно-зеленым «огурцовым» рисунком, с коричневой мебелью, белыми оконными рамами, светильниками и камином. Окна были закрыты тяжёлыми зелеными однотонными портьерами. Здесь нигде не было «рюшечек». Это была комната матери: с тех пор как ее не стало, комната была закрыта на ключ.

С детства Аронну очень притягивала эта комната. Но мама днями, месяцами уединялась в ней и редко пускала туда даже собственных детей. Мать и отец часто не находили общего языка, отец вел хозяйство и жизнь, никак не согласовывая их с интересами матери. Поэтому мама уединялась и вела почти монашеский образ жизни. Когда изредка она появлялась в доме, то вся прислуга, разбалованная отцом, пряталась от неё: мать была всё время чем-то недовольна, и была похожа на коршуна, выбравшегося на охоту за цыплятами.

Крим распорядился прибраться в комнате. Аронна настояла, что она хочет присутствовать при уборке. Так же она попросила найти для нее постельное бельё «попроще», без рюш и узоров.

Хоть комнату иногда и называли мастерской, мать никогда не мастерила: считала, что у неё нет к этому никаких способностей. Из высоких витражных окон башни виднелись просторы заливных лугов и поле, по которому неделю назад радостно скакала ночью Аронна. Так же видны были горы, из-за которых по утрам восходило солнце. Комната была разделена на две неравные части большим коричневым шкафом-стеллажом с множеством книг: он был одновременно и стеной, в которой был высокий проём без дверей. В меньшей части комнаты стоял массивный письменный стол с тумбой и небольшой диван, в другой части стояли большой белый изразцовый камин, несколько стульев, платяной шкаф, массивная кровать с прикроватной тумбочкой. Содержимого в них почти не было – мама не любила хранить «хлам». Всё ненужное ей она раздавала беднякам, а всё ценное держала в шкатулке, которую видимо давно забрал брат.

Аронна не смогла присутствовать на похоронах ни мамы, ни бабушки. Крим попросту не смог найти Аронну, чтобы сообщить ей об этом. Тогда, уже со всеми рассорившись, она несколько лет жила в своей дубраве. Отца же Крим и Аронна похоронили ещё до отъезда Аронны, и это была ещё одна причина её отъезда. Аронна очень любила отца, была так же любимой дочкой, но ей было очень неуютно жить в атмосфере постоянного противостояния таких разных родителей. Отец был торговцем, держал лавку в городе. Так же он был рискованным, страстным игроком. Он играл на скачках, любил выпить и собирал у себя карточный клуб. Несколько раз закладывал поместье, даже проигрывал, а потом выкупал заново с частью своих деревень. Любил страстно, долго спорить и доказывать свою правоту даже тем, кто не хотел с ним спорить. Был очень эмоционален и не сдержан. Когда он умер, тишина повисла над поместьем внезапно и тяжело. Поместьем стала управлять мать. Разогнала и выгнала всех и вся, в том числе и управляющего поместьем, оставив лишь несколько слуг и повара. Через некоторое время сменила и их. Установила жесткие и чёткие правила, так же, как и отец, не считаясь ни с кем. Крим, взявший в свои руки торговые дела отца и умевший юлить между родителями, сумел вновь подстроиться. Аронна, чей дух гордой свободной птицей был похож на отцовский, вспылила и, не выдержав такого обращения, взяла часть прислуги, несколько коней, пару собак и кошек и уехала куда глаза глядят.