скачать книгу бесплатно
Викина мама серьезно кивнула.
– Да. И мне. Простите меня. Знаете, мы ведь не разговаривали почти три года. И если бы не вы… если бы вы не сказали, что она умирает, что она – действительно! – умирает, мы бы… и не успели. Я была бы слишком занята. Я пыталась бы отбивать ее у смерти. Я бы злилась – на жизнь, на нее, на вас. Я и злилась. Но в новогоднюю ночь что-то случилось. Может, чудо? Не знаю. Но мы будто встретились – первый раз за много лет. И теперь у меня есть… осталась эта ночь. А ведь ее могло не быть. Да возьмите же! – она с силой впихнула в его ледяные пальцы шар, круто развернулась и быстро пошла прочь.
Борис успел заметить, что она вытерла глаза и щеки, ее смешные плечи казались еще больше в толстой короткой куртке; она шла, не оборачиваясь, ускоряла шаг, наконец, почти побежала, а Борис все стоял на месте.
Рука потеплела.
Он поднял шар к глазам и встряхнул.
Метель кружила и кружила, а Борис не опускал шар, пытаясь разглядеть лицо девочки в красном шарфе.
Василий Тучин.
СЛУЧАЙ С ПРОСВЕТЛЕННЫМ МОЛОКОМ
Ирине кто-то сказал, что женщины ближе всего к просветлению во время родов. Если соблюдать принцип недеяния, то есть прекратить делать лишнее и позволить вещам и самому себе происходить самим по себе, тогда все само и случится. Ведь просветление – это узнавание без узнающего и действие без действующего. Никаких суперспособностей не дает и не требует. Только забеременеть и родить. А если роды пройдут сами собой, то и мать, и дитя враз станут просветленными. Первая часть прошла на ура, хоть и муж Игорь потом суетился, делал много лишнего, в общем, мешал процессу недеяния. Зато родить можно без него.
* * *
Гуру психоведических практик, просивший звать его Поче Минг Счи, или попросту Понче, полулежал на белом кожаном диване, пил, судя по запаху, вкуснейший кофе с корицей и слушал без особого интереса рассказ Ирины. Разделявший их журнальный стол из матового стекла представлялся ей ее непросветленным сознанием.
– Понимаете, Понче, неделю назад случилось нечто. Я сидела дома за столом и занималась макраме: хотела украсить зеркало в прихожей. Неожиданно за окном хлынул счастьем дождь.
– Почему счастливый? – спросил Понче и поставил белую фарфоровую чашку на блюдце.
Ирина ждала подобного вопроса и улыбнулась, проведя рукой по газовому шейному платку. Сидевший рядом муж Игорь неодобрительно смотрел на нее и скрипнул стулом. Но поведение супруга нисколько ее не смущало: пусть поймет, что без жертв идеальный ребенок не родится.
– Сейчас все объясню, – Ирина продолжала улыбаться. – Я скорей выбежала на улицу и увидела пляшущую радугу. И пока я на нее глядела, пришло понимание, что мое «я» исчезло. Не знаю, в радугу, что ли, улетело… Я сбросила обувь и стала отплясывать прям по лужам. В них отражалась радуга, значит, я плясала на радуге. Ну это прям как кино про меня, но от меня не нужно никаких усилий в происходящем.
– Ей через неделю рожать! Она могла простудиться или еще что-нибудь, – Игорь явно хотел, чтобы Понче его поддержал.
– Нет, не могла, – Понче закинул ногу за ногу.
– Не понял, – Игорь порозовел лицом.
– И не поймете. Ведь вы же не медитируете, считаете мои практики фигней. То, что произошло с вашей женой – это как раз то, чего вы хотели, – но только наоборот!
– А что я хотел? – Игорь, наверное, подумал, что ему перекрыли кислород.
«Ничего, сговорчивее будет», – решила Ирина.
– Значит это просветление? – Ирина заметила дрожащие нотки в своем голосе. На всякий случай она потерла языком зашершавевшее небо.
– Безусловно. Поэтому вам, Ирина, следует скорее лечь на сохранение.
– Вот и я о том же! – обрадовался Игорь, – я уже договорился с самым лучшим центром.
– Был бы рад согласиться с вами, но тогда мы оба оказались бы неправы, – провозгласил Понче и встал. – Надо сохранять не ребенка, а просветление, поэтому ложиться нужно не в больницу, а к нам. Тогда мы сможем сберечь все.
– Ну это ваще… – Игорь тоже встал, и для Ирины тут же прозвенел звоночек: муж с взбесившимся лицом сжимал и разжимал кулаки.
– Игорь, успокойся, ради всего святого, давай я сама попробую во всем разобраться. Подожди меня, пожалуйста, в приемной. Ты же не хочешь, чтобы я прямо сейчас начала рожать?
Игорь плюнул гневным взглядом в Понче и вышел из кабинета. И только тут Ирина заметила, что у гуру запачкан желтком массивный подбородок.
«Игорю на завтрак одной яичницы было мало, больше еды – больше добра», – подумала Ирина.
* * *
– Как ты могла, как ты могла! – дома Игорь отпустил гнев на свободу: кричал и топал ногами. Потом смотрел на Ирин живот и извинялся. А когда смотрел на ее улыбку, опять кричал. Ирине это надоело:
– Уходи, Игорь, я больше так не могу.
– Ладно, пойду пройдусь по парку. Может, успокоюсь.
– Нет, совсем уходи.
Тут Игорь не выдержал, подошел к лежащей на кровати Ирине и влепил ей пощечину.
Ирина молча встала, открыла шкаф, достала дорожную сумку и стала собирать мужнины вещи.
Он еще час мучил ее сопливыми извинениями, но, наконец, отстал и ушел.
– Понимаете, – учил Ирину Понче, – ваш, с позволения сказать, супруг не понимает, что произошедшее с вами – истинное чудо. Бывает, люди по десять лет медитируют и ничего. А вы всего за девять месяцев достигли просветления. Невероятно! Чудо надо беречь. Тем более, что есть шанс родить просветленного ребенка. А это вообще один шанс на миллиард. Не упускайте его!
* * *
Каким-то образом Игорь смог дозвониться до Ирины сразу после родов.
– Поздравляю, – сказала Ирина, – у тебя родился сын. Пять сто вес и пятьдесят один сантиметр рост.
– Ого! – удивился Игорь, – да у нас богатырь! Ты все-таки у них, а не в роддоме?
– Игорь, давай не будем.
– Кстати, я тут выяснил: у них одна тетка тоже очень хотела родить просветленного ребенка. В результате родила мертвого, но зато просветленного. А твой гуру от нее это скрывал.
– Я тебе не верю.
– Напрасно. Давай я вас заберу скорей.
– Нет, не надо. Мне тут хорошо. Больше не звони, не надо. Мне пора медитировать.
Ирина положила телефон на прикроватную белую тумбочку.
* * *
– Где же мой Тиша? Несите его ко мне скорей! Его же пора кормить, наверное, – Ирина обратилась к помощнице Понче Нине.
– Сначала надо сдать ваше молоко на анализ – вдруг оно не просветленное? Малыш ваш родился просветленным. Понче это сразу отметил, а вот относительно вас у него возникли сомнения.
– Какие еще сомнения? Позовите его, пожалуйста.
– Гуру сейчас занят, у него занятия. Когда освободится, я ему передам.
– Ну, нет! Так не пойдет, – Ирина попыталась встать.
– Вы же под капельницей! Ни в коем случае, – Нина достала шприц и что-то впрыснула в закрепленный на штативе сосуд.
Просто так Ирине сдаваться не хотелось, и она швырнула в спину Нины оставшимся от завтрака яйцом.
Появилась уборщица в черном халате со шваброй и ведром, из которого доносился ужасный, выворачивающий душу запах раскрытой могилы.
Ирина погасила лампу, натянула одеяло на голову и лежала, дрожа и безмолвствуя, не в силах закричать, забыв о медитации. Где мой Тиша? Где мой Тиша? Где мой Тиша?
* * *
Проспав какое-то время, Ирина вдруг поняла, что она еще так и не видела своего ребенка. Потрясенная этим открытием, она проснулась. Ночная рубашка в районе груди намокла. Может, сцедить лишнее молоко? Или с просветленным так поступать нельзя? Однако эту задачку Ирина решить не успела: какое-то внутреннее чувство толкнуло ее к окну, где она с ужасом увидела, как ко входу особняка подъехал черный мини-фургон и в него загрузили беленький прямоугольный, похожий на гробик, контейнер.
«Неужели это мой Тиша? – подумала Ирина и решительно направилась из палаты. Но не тут-то было: дверь оказалась закрыта. – Что же делать? Это что у нас? Шприц. Если его согнуть, то получится отличная отмычка».
Ирина минут пять боролась с замком, но все же победила. В коридоре горела только дежурная синяя лампа, поэтому пару минут у нее привыкали глаза. Зато включившаяся интуиция сразу привела ее в комнату к младенцам. Кроваток – шесть, новорожденных – пять. Как определить, какой из них Тиша?
Ирина стала вчитываться в прикрепленные к кроваткам таблички: первый не Тиша, второй, но тут она на чем-то поскользнулась и упала лицом прямо на металлическую перегородку. С шумом упала металлическая посудина, и вдалеке послышались крики. Зажегся свет, и в палату ворвались пять разгневанных мамаш.
– Спасайтесь! Это она – призрак этого дома, про которого я вам рассказывала, – крикнула одна из них.
– Смотрите! У нее кровь на губах! Она вампирша! – подхватила другая.
– Убийца! Бейте ее! – призвала третья.
Все произошло настолько быстро, что Ирина не успела убежать, ведь противостоять пятерым разъяренным женщинам она не могла. Вскоре она упала, закрывая голову руками от града ударов ногами, руками и еще какими-то предметами…
* * *
Очнулась Ирина на койке с перевязанной головой и загипсованной правой ногой. Пришла женщина в белом халате, передала планшет, на открытой странице которого содержалась анкета со странными вопросами. Например, не рожала ли она? Нет, конечно. Она бы точно это помнила. После нее пришел Игорь и очень обрадовался, когда она пожала ему руку.
– Ир, молчи, молчи! Тебе нельзя разговаривать. Я тебе сам все расскажу. Доктор Пончев мне разрешил. Во-первых, он, конечно, никакой не гуру, а заведующий специальным отделением при роддоме. Во-вторых, когда я к нему обратился в связи с твоей навязчивой идеей забеременеть и родить просветленного ребенка, он заподозрил у тебя так называемую болезнь Блейлера. Но обошлось ложной беременностью. Стресс, вызванный этим ужасным происшествием, как ни удивительно, привел тебя в норму, и теперь все хорошо.
Ирина показала мужу, что хочет ему что-то сказать. Он наклонился к ней и получил удар загипсованной ногой в пах. Согнувшись пополам, Игорь выполз из палаты, и, прежде чем за ним закрылась дверь, Ирина успела услышать, как он спросил кого-то:
– Вы уверены, что мы делаем все как надо?
Ирина Ширяева.
ИМЯ ДЛЯ КОШКИ
– Извините, но вы вообще-то за мной занимали…
С размаху отодвинув Арину крутым бедром, вперед буром протиснулась тетка, громоздкая, как бетономешалка. И такая же беспардонная.
– Да какая разница! – небрежно бросила она через плечо.
– Дэвушки, нэ ссорьтесь, э! У меня пэрсиков на всех хватит! – воскликнул разбитной смуглый продавец. Его щербатая улыбка напоминала щедрый ломоть арбуза – такая же широкая и сладкая. – Да вы ж и сами как те пэрсики! – продолжил он фруктовую тему.
Арина насупилась. Она сейчас в своей толстой желтой куртке скорее смахивала на хэллоуинскую тыкву, забавную в своих потугах выглядеть устрашающе.
Хотя, чего уж так злиться, разницы и правда почти никакой – очередь всего-то в три человека. Но дело не в этом! А в том, что, если кто-то хочет влезть без очереди, обязательно влезет именно впереди Арины.
Интересно, по каким признакам всякого рода хамы снайперски распознают в ней потенциальную жертву? Тупо – интеллигентские очки, хотя и в модной оправе? Маникюр, до того скромный, что можно заподозрить его отсутствие? Нет, конечно! Некоторые люди вон вообще как клоуны наряжаются. И ничего, никто им не грубит.
Взгляд. Вежливый, предупредительный. А если точнее – робкий, податливый. Который так и кричит… нет, едва слышно лепечет: «Я безответная божья коровка… Меня можно безнаказанно раздавить на пути к цели… И даже при этом не заметить…»
– Дэвушка, вы берете или нэ берете? – недовольный голос продавца. Вероятно, комплимент насчет персиков и арбузная улыбка относились непосредственно к крупногабаритной тетке. На тщедушную девушку мужчина смотрел уже недовольно – задерживает очередь.
И этот туда же! Нет, ну вот почему именно с ней можно разговаривать таким тоном?
– Ээээ… Триста граммов, пожалуйста…
Румяные плоды радости не принесли и настроения не подняли. Арина топала прочь по лужам, взъерошенная и раздраженная. Нет, у нее что, на лбу нарисована мишень для разнообразных наглецов?
Смурная повседневность словно тестирует ее на любовь к человечеству. И очень жестко! Чего только стоит недавний случай с сантехниками. Вот это был настоящий трэш!
В съемной квартире засорилась ванна. Управляющая компания заявила, что их сантехники такими вопросами не занимаются, но дала телефон дружественной и надежной, по их словам, компании.
Быстро явились два симпатичных и вежливых молодых человека. Пошуровали в ванной, продемонстрировали, что засор ликвидирован. И потребовали за работу… пятнадцать тысяч. Мотивируя это тем, что засоров на самом деле было целых три – ванна, раковина и унитаз – и все особой сложности.
Это был циничный развод. Огорошенная такой откровенной наглостью Арина попробовала возразить, что в прайсе указаны цены в разы ниже. Парни стояли на своем. И отказывались уходить, пока не получат деньги, иначе, мол, неполученную сумму вычтут у них из зарплаты.
Арина попыталась дозвониться до дружественной компании, но телефон не отвечал. Парни мрачно топтались в прихожей, разглядывая полку с книгами. О разумном, добром, вечном, между прочим.
Что делать? Звонить 112? Звать на помощь соседей? Бред! Арина решила перевести деньги, а потом уже разбираться.
Позже она дозвонилась-таки в компанию, там пообещали все выяснить и перезвонить. Но не перезвонили.
Теперь, когда Арина вспомнила об этом позорном эпизоде, так старательно затоптанная головешка конфликта затлела с новой силой. Но с другого боку.
А ведь эти гады знали, кого разводить. Явно не впервые этим занимаются, потенциальную жертву вычисляют с первого взгляда. На бабушках, небось, тренировались. Фу, какая гадость!
Короче, эти уроды сразу видят человека, который не будет защищаться и от растерянности тут же отдаст деньги. А потом умоется и не станет скандалить. И сумма рассчитана – не маленькая, но и не такая, чтобы из-за нее жертва развода пустилась сутяжничать.
Случай с сантехниками Арина ощущала как кульминацию своего противостояния с хамским миром. И эту стычку она проиграла. Вчистую.
Собственно, и стычки-то никакой не было. Эти гады не особо и напрягались, словно столичные актеры в деревенском ДК. Облапошили ее весьма топорно, чуть ли не зевая. На Арину смотрели как на скучную овечку на заклание. Еще и нож сама принесет.
Обидные мысли породили бессонницу, а та, как водится, дала горестные всходы в виде глобальных обобщений и сокрушительных выводов.
А ведь эти уроды, в сущности, правы. Кто она, если не овца? Овца и есть.