Пункт Желаний

Ефимка сделал лёгкий одобрительный кивок.

– Вот, – с важным видом удовлетворилась Алиса, – надо понимать! – она вручила ему гирлянду из упаковки. И Ефимка вдруг стремительным шагом исчез за дверью склада со стеллажами. Алиса, удивлённо вытянув лицо, прислушалась. Было слышно лишь едва различимое шуршание и постукивание. Спустя минуту, он появился перед ней с гирляндой на шее, с лестницей и молотком в руках.

– Ясненько, – подытожила Алиса его готовность к сотрудничеству и показала дальнейшее направление действий. Они быстро справились с гирляндой. Ефимка, переставляя лестницу и вбивая гвозди по бокам и сверху над окном, а Алиса, снабжая его рассказами из мира удачных дизайнов помещений и изредка подсказывая, куда лучше вешать гирлянду. Потом они расставили все коробки, пользуясь логикой Алисы для их распределения по местам. Попутно она любопытничала, где и что лежит из её большого заказа, изучая содержимое упаковок. В конце концов вышло так, что большими коробками был оформлен пол рядом с ёлкой, одной стеной и у стола, оставляя проход к складу, а маленькими коробочками – подоконник и стол. И между их творческим нагромождением на столе образовался промежуток, как бы окошко для общения клиентов со служащей выдачи заказов. И поскольку Алиса всё время что-то говорила, советовала или нахваливала свои удачные покупки, а её помощник под это сопровождение всё делал молча, то, так же молча закончив, он логично вышел из приёмного помещения ПВЗ вместе с лестницей, чтобы отнести её обратно на склад.

– А… то есть… – растерялась Алиса, глядя на его спину, нырнувшую за дверь, – ну ясненько…

Она немного послушала шуршание, донесшееся со склада, и сказала погромче, вытягивая шею к двери:

– Там где-то раскладушка есть, Мария Семёновна мне сказала… Ты можешь?.. – она не договорила, услышав, как что-то звучно отодвигается и перемещается, а затем Ефимка появился между стеллажей почти у двери с раскладушкой в руках.

– Эта? – уточнил он.

Алиса с тоской оглядела простое изделие для сна, куда был вложен матрас, судя по всему укомплектованный постельными принадлежностями и тощей подушкой:

– А там есть варианты? – спросила она упавшим голосом.

– Ещё одна – ржавая, у неё ножка сломана, не фиксируется, – сразу ответил он.

– Я выбираю эту, – безрадостно ответила Алиса, и он тут же разложил и установил для неё постель у дальней стены небольшого склада. В той же стене была ещё одна узкая дверь, ведущая в малюсенькую душевую с туалетом. Но на складе была и ещё одна небольшая дверь, правда находилась она в стене за стеллажом, проглядывая сквозь металлические полки. Ею здесь явно не пользовались.

– Хорошо, что у меня в заказе была постель и тёплый плед тоже, – сказала Алиса после осмотра своего ложа.

– Тут есть одеяло, – невозмутимо доложил Ефимка, показав на пёстрый рулон на одной из верхних полок, свободной от коробок и пакетов с заказами.

Алисе явно пришлось не по душе это одеяло, заботливо сшитое кем-то из старых тряпочек и туго натолканное ватой, и она помотала головой, отказываясь.

– Всё равно понадобится, – с непонятной настойчивостью сказал Ефимка и переложил свёрнутое одеяло на полку пониже, где его можно было достать человеку обычного роста.

Она упрямо нахмурилась в сторону этого пёстрого тюка, но всё же поблагодарила.

– А ты где будешь спать? Там, в сарае? – Алиса, сочувственно поморщившись, показала в сторону выхода.

– Нет, я у себя во флигеле, – он показал на дверь, спрятанную за стеллажом.

Алиса тоже показала на неё, удивлённо-вопросительно подняв брови.

– Там флигель, – просто пояснил Ефимка, – за этой стеной. Я туда хожу через улицу.

– М-м… ну иди, – отправила она прозрачным голосом, как будто не придумала, чем ещё продолжить беседу.

Ефимка хотел было что-то сказать и как-то растерялся. Но, помедлив ещё, просто повернулся и ушёл, звякнув напоследок колокольчиком над входом ПВЗ. Алиса вздохнула, задумавшись и глядя на пространство, которое только что занимал её коллега по новой работе. Она уже не впервые задумывалась о нём, но долго думать ей не пришлось. Холод застал её врасплох на том же месте, на котором она стояла. Она вздрогнула и поёжилась, как это бывает с тем, кто, отвлекаясь на новые эмоции, дела и разговоры, не замечал этого, а потом вдруг осознал. Она, обнимая себя за плечи, посеменила на каблуках к выходу, чтобы закрыться на ночь. Потом осмотрелась и полезла в свои коробки с заказом.

На некоторое время Алиса опять отвлеклась от озноба и от неприятных воспоминаний сегодняшнего дня на обновки. Она с довольным видом извлекла и рассмотрела новую шёлковую пижаму, состоящую из маечки и шортиков, потом достала косметические принадлежности для душа в затейливых дорогих флаконах. После этого немного расстроилась, что их некуда расставить в душе, который оказался просто старой душевой лейкой на стене и шторкой, отгораживающей это от раковины и унитаза. Но она придумала как выйти из положения, подвесив всё это на крючок в симпатичном дизайнерском пакете, который прилагался к её заказу.

Дрожа от холода, она всё-таки разделась в надежде на согревающий душ и отправилась под его струи, которые вначале оказались ржавыми и еле тёплыми, потом порадовали чуть большим теплом и прозрачностью, а под конец пофыркали воздухом, поплевались горячей водой и обдали освежающей прохладой. Но Алиса не сдалась, выполнив ритуал со всеми душистыми пенными принадлежностями по полной программе. А после этого, обернув волосы дырявым, но чистым полотенцем, предоставленным Марией Семёновной, она, выбивая дробь зубами, завершила процедуры нанесением уходовых средств на лицо, которые тоже заказала для себя в изобилии к Новому году и достала из коробочек. На секунду остановившись, чтобы вглядеться в своё отражение в маленьком мутном зеркале над раковиной, она перестала стучать зубами и дрожать.

Настороженный взгляд прожёг синевой стекло с кривоватыми тонкими чёрточками-трещинками в зазеркалье, образовавшимися из-за давно потрескавшейся там краски и сырости. Такой взгляд встречается в диком лесу, когда застигнутая врасплох косуля вдруг слышит хруст веток неподалёку, и он не сулит ей ничего хорошего. В этот миг она замирает и решает главное – сражаться за жизнь или сдаваться, потому что опасность слишком близка и ужасна по сравнению с её хрупкостью и незащищённостью, а зов предков таков, что не имеет в истории рода никаких сколько-нибудь значащих поступков. Тех самых поступков, которыми можно гордиться и пересказывать потомкам.

Тяжесть мокрых волос потянула книзу, и старенькое полотенце съехало на лоб. Алиса остановила сползание всей копны на лицо, придержав тонкой рукой надо лбом. Синева взгляда стала более решительной и, сверкнув в отражении упорством, перестала напоминать испуганную косулю. Она сняла полотенце и как следует помотала головой, чтобы выбить из мокрой шевелюры лишнюю воду. К Алисе вернулось самообладание, а вместе с ним вернулась и дрожь, сопровождаемая колючими мурашками по всей нежности кожи. Она прижала руки к себе, прикрыв ладонями съёжившиеся соски на груди, но не от стыдливости в пустом помещении, а для того, чтобы согреть их хоть немного и избежать болезненных ощущений. На носочках она посеменила босиком к своему ложу, где ждала шикарная пижама. И хоть согреться в ней было очевидной иллюзией, Алиса, стуча зубами и отмахиваясь от влажных волос, влезла в новенький шёлк. Потом она упрямо сразилась с новой упаковкой постельного белья, купленного для роскошной кровати Понторезова, но всё-таки застелила им узкую раскладушку, хотя подгонять по размеру и подгибать края, выбивая дробь зубами, пришлось довольно долго.

После всех испытаний Алиса погасила свет на складе и с наслаждением, приправленным дикой дрожью, вытянулась в постели под новым шерстяным пледом, старательно подбирая его к себе, чтобы не свисал на старый затёртый пол. Одновременно с этим она жмурила глаза, потом пыталась развлекать себя чтением в телефоне, потом делала то же самое, свернувшись калачиком под пододеяльником и пледом, накрывшись с головой. Но всё это не помогло, и, чтобы как-нибудь унять дрожь, она выскочила из постели и посеменила к толстому лоскутному одеялу, скрученному на полке стеллажа. Накинув его поверх своего шикарного пледа, она кое-как начала согреваться и уснула.

ГЛАВА 5

Утро забралось на склад не светом, а его нежными отголосками, слегка выхватив из темноты контуры стеллажей у входа. Дальше в помещение без окон утро пробраться не смогло. Безмятежность неяркого зимнего рассвета нарушилась беспокойством наружной двери. Сначала в неё стучали, и она только слегка подрагивала, потом в неё колотили, и она вздрагивала сильнее, потом начали дубасить, и заколыхалась не только дверь, но даже колокольчик над ней.

– Алиса!! – кричала одновременно с этим Мария Семёновна с улицы. – Спишь, что ли?!

Кое-как расслышав из-под одеяла происходящее, Алиса высунула сонное лицо наружу и, спустя пару секунд, нехотя откинула все покровы, поёживаясь и подбирая плечи. Потом засунула стройные ноги в длинные красные сапоги на каблуке, отчего ноги стали казаться ещё более стройными, и посеменила ко входу. Она прислушалась для начала к голосу своей вчерашней наставницы и громко спросила:

– Вы там одна?

– Одна-одна! Посетителей пока нет, открывай!

Алиса провернула ключ, впуская её.

– О! В трусишках… – удивилась Мария Семёновна, бережно к причёске снимая пушистую вязанную шапку и стряхивая с неё и с добротной длинной шубы мелкие снежинки. На голове у Марии Семёновны после шапки воспрянули свежесформованные кудряши, ещё не расчёсанные, чтобы потом можно было создать из них причёску. – Отопления что ль подбавили?

– Это пижама, шортики такие, – недовольно буркнула Алиса, снова проворачивая в замке ключ. – Подбавили, как же, ага… Как в холодильнике.

– Не закрывай, а то придёт кто-нибудь, а тут закрыто!

– Как придёт?! – Алису передёрнуло от таких заявлений и от холода, она обняла себя и потёрла ладонями плечи, пытаясь согреться.

– А так! Полдесятого уже! И Ефимка уже три раза прибегал. Чего не пускаешь, соня?

– Так рано?! – недовольно скривилась Алиса.

– Не рано, а… – старшая работница застыла с растопыренными глазами, глядя на обстановку, кардинально изменившуюся со вчерашнего дня, – работать пора… в девять открываемся… – оторопело договорила она.

Алиса, услышав это, экстренно убежала в свою спальню со складскими стеллажами, крича на ходу:

– Вы не говорили, что начинаете так рано! Мне надо привести себя в порядок! Поможете тут немного?

– Конечно! – недоуменно провозгласила заслуженная работница ПВЗ. – Как ты умудрилась устроить такое со вчера? У меня же всегда… порядок… – она ухватилась за большую коробку у ёлки на полу, но тут же поставила обратно и хапнула сразу несколько маленьких коробок со стола, обозревая страшными глазами новую обстановку.

– Нравится? – с гордостью в голосе осведомилась Алиса, выскакивая со склада уже в белье и натягивая на ходу трикотажную облегающую блузку.

Мария Семёновна ошарашенно посмотрела на её кружевные трусики, торчащие из них ноги в красных сапогах и на то, как она приглаживает кофточку на талии, а потом на симпатичное заспанное лицо в обрамлении милой лохматости чистых, но неуложенных волос.

– Нравится?.. – еле вымолвила она, таращась попеременно на разнообразие коробок и неодетую молодую сменщицу.

– Мария Семёновна, вы там? – скромно позвал из-за двери курьер, так же скромно постучав.

– Вот! – ещё страшнее выпучилась старшая работница ПВЗ. – Здесь, Ефимушка, погоди, сейчас открою!

Алиса тихонько взвизгнула и умчалась одеваться дальше, а Мария Семёновна поставила коробки на стол и пошла открывать, говоря по пути:

– Ему же погреться надо, позавтракать, он уже с раннего утра там пилит и рубит…

– Чего рубит? – пыхтела Алиса, натягивая узкие джинсы, стоя на своих разбросанных по дощатому полу сапогах.

– Ну ёлки, чего ещё… Помогает Захар Лукьянычу, а то его рабочий там пьяный со вчера, а надо закончить. На ёлочный базар вчера отгрузили, а ещё партию для фабрики надо перед праздниками. Заходи, Ефимушка, заходи, сейчас разберёмся… Вот как чувствовала, как чувствовала… Правильно я зашла перед отъездом! Эта Алиса тут коробок набросала, сейчас я приберусь… поможешь…

– Это я вчера коробки ставил. Это такой дизайн, Алиса сказала, – объяснил он, войдя в открывшуюся дверь и потирая мёрзлые натруженные руки, торчащие из старой дублёнки.

Мария Семёновна, сдвинув брови, промаршировала к своему рабочему месту:

– Не будет тут никакого дизайна! – решительно заявила она, сгребая со стола несколько коробок. – У меня порядок!

– Это у меня порядок! – выскочила из подсобки Алиса, уже вся одетая, включая тёплую красную кофту из редкой мармадукской пряжи, по-прежнему немного заспанная и симпатично растрёпанная. Она глянула из-за волос на курьера и смущённо улыбнулась: – Привет…

Он слегка кивнул в ответ, разглядывая её с тем же неуёмным интересом, что и вчера.

– Ишь ты! Спелись уже, – ревниво насупилась Мария Семёновна. – Что за дизайн такой тут устроила?!

– Такой! – выпучила глаза Алиса. – Красивый и уютный.

Она попробовала забрать у заслуженной работницы коробки, но Мария Семёновна дёрнула всю стопку обратно к себе и прижала к своей шубе, не отпуская.

Алиса хмыкнула и красноречивым взглядом указала на верхнюю коробку:

– Там мой стайлер за сто тысяч.

Мария Семёновна в священном ужасе поставила всё на место.

– То-то же, – удовлетворённо высказала Алиса, раскрывая верхнюю упаковку. Она достала оттуда новенький модный фен и слегка тряхнула им перед насупленной физиономией в обрамлении крутых кудряшек: – Стайлер. Мой. Приведу себя в порядок, уложу волосы, и тогда можете идти! – она кивнула на входную дверь.

– Уберу всё и тогда уйду, – упрямо поправила Мария Семёновна, – у меня тут всегда порядок!

– Сейчас тут мой порядок, – не отступила Алиса.

– С чего это?! – недовольно нахмурилась старшая работница.

– Не с чегó, а с какого дня. С сегодняшнего!

– Это мой пункт! – возразила Мария Семёновна. – Это я тут главная!

– Вы тут уже никто! – обнаглела Алиса, но слегка сбавила обороты и тише добавила: – Ваш главный Захар мне уже зарплату с сегодняшнего дня заплатил, а вы в отпуске.

– Захар Лукьяныч?! – восхищённо выпучилась Мария Семёновна. – Авансом?!

– Ну да, – пожала плечами Алиса.

– Неужели вперёд заплатил? – недоверчиво ухмыльнулась его родственница.

– Ну да! В двойном размере, – в полной уверенности подтвердила молодая сменщица. – Вы же сами учили: долги не любит, и всё такое…

– Ну надо же! – нервно усмехнулась Мария Семёновна и с растерянной улыбкой посмотрела на Ефимку.

Он едва заметно кивнул, глядя на неё как тот, кто в курсе невозможности происходящего, но всё же это невозможное происходит – вот что говорил его взгляд. И ему нельзя было не верить. Ефимка смотрел взглядом праведника.

Алиса, убедившись, что никто больше не собирается тревожить дизайн помещения, извлекла из той же коробки насадку для укладки и удалилась, победно размахивая стайлером для волос неслыханной стоимости.

– Сто тысяч!! За фен! – в ужасе прошептала Мария Семёновна, провожая взглядом красную кофту.

– А где тут можно позавтракать? – крикнула издалека Алиса. – Печенье с вареньем я вчера почти доела.

– Где позавтракать… – ворчливо поддразнила Мария Семёновна, покачав головой, и вздохнула над окружающим беспорядком.

– Я сейчас приготовлю, – с готовностью отозвался Ефимка, направившись на склад.

Мария Семёновна придержала его за локоть, зашипев:

– Да она по ресторанам завтракает! Думаешь, ей твоя лапша нужна? Слышал?.. Не чтó поесть спрашивает, а где!.. И раскидывает свои коробки, – проворчала под конец она, когда Ефимка всё-таки ушёл за лапшой. – Ты там следи, чайник вовремя выключи, когда она фен-то свой воткнёт! А то ещё весь свет погаснет, – спохватилась Мария Семёновна, прокричав курьеру наставление.

– Я помню, – отозвался он со склада.

Дверь позвонила колокольчиком, и вошла тучная женщина с маленькой девочкой. На старшей даме шуба была расстёгнута у шеи, и оттуда торчал вздыбленный пуховый платок, ей явно было жарковато, а девочка была укутана поверх поднятого воротника толстым мохнатым шарфом до самого носа.

– Уф… уф… – отдувалась обширная посетительница, – здрасте, Марь Семённа. Как ваше ничосе?

– Да ничего-ничего, порядочек у нас, – обрадованно затараторила Мария Семёновна, виновато косясь на отсутствие порядка в виде коробок.

– Ой, как нарядно-то у вас вдруг стало! – озарилась женщина. – Вот! Сразу понятно, что Новый год – ёлка, подарочки…

И девочка рядом захлопала в ладошки, скинув варежки, которые повисли на резиночках под рукавами цигейковой шубки:

– Ёлочка-ёлочка! Бабушка, а почему лампочки на окошке не мигают? – радостно спросила она, с надеждой поглядев на свою старшую родственницу.

А Мария Семёновна, удивлённо застопорившись, сообразила, что всё не так плохо, как ей виделось вначале, и засюсюкала с маленькой посетительницей:

– А пойдём включим, моя деточка, гирлянда много электричества не заберёт, – она взяла её за ручку и повела мимо ёлки и вокруг стола с коробками к окну, громко отчитываясь перед её бабушкой: – Я вам кофту ещё вяжу, всё в порядке, пришлось пряжу ещё дозаказывать… – она расширила руки, показывая большой объём, – не хватило на ваш размер.

Посетительница осталась не очень довольной, переспросила, выглядывая над коробками, заполнившими стол, точно ли нужно докупать ещё пряжу, и не напутала ли вязальщица с размером. Мария Семёновна разобралась с гирляндой, дала девочке выбрать режим моргания лампочек и заверила, что её профессиональный глазомер не ошибается в таких вопросах.

– Я ведь уже третий раз у вас заказываю, – переживала обширная женщина. – Раньше этой пряжи хватало на кофту.

– Я же не зря вас обмеряла, – улыбалась у окна Мария Семёновна. – Немного выросли вы… В плечах! – придумала она.

– В плечах? – озадачилась заказчица. – Это я внучку на руках всё носила и носила. Накачала плечи, наверное, – она ухнула грудной усмешкой, всколыхнув обширный распахнутый платок на дородном теле.

– Это уж наверное, так и есть, – обрадованно заверила Мария Семёновна, оттаскивая девочку от пульта переключения лампочек, – не надо больше нажимать, деточка, видишь, уже красиво!

Дама затребовала свой заказ с куклой-снегурочкой для внучки. Мария Семёновна, пока их обслуживала, поведала и про свою роль бабушки, и что едет в отпуск к маленькому внуку. На что выслушала кучу советов от более опытной бабули, после чего пообещала продолжить вязание, как только прибудет обратно из отпуска.

Обширная дама отдала на растерзание внучке новую игрушку-снегурочку и доверительно склонилась к собеседнице:

– Не слышали?.. – секретно спросила она уже на прощание у двери и многозначительно посмотрела.

– Что такое? – заинтересовалась Мария Семёновна.

– Так вы не знаете?.. – выпучилась та. – Наша ведьмáчка говорит, скоро цвет изменится!.. И вроде как люди уже наблюдали не голубое свечение, а розоватое…

Мария Семёновна встревоженно нахмурилась:

– А это точно?

Обширная дама в полной уверенности прикрыла отёчные веки и покивала.

– Но пророчество говорит, что должно быть красное! – зашептала работница ПВЗ.

– А вы не знаете, что перед рассветом… – дама поводила пухлой рукой в воздухе, делая некие пассы, – всякие цвета в небе бывают, и только потом солнце встаёт?

Мария Семёновна отпрянула от неё, соображая что-то:

– Ну так то – рассвет! А то – пророчество. Я думаю, пугалки всё это.

Дама, отрицая это, в полной уверенности потрясла головой вправо-влево:

– Ведмáчка сказала – всё точно. Уже скоро ждать пророчества.

– Ну не знаю… – недоверчиво посмотрела Мария Семёновна. – Что ж делать? Мы тут ближе всего к лесу-то, замок рядом совсем.

– Хорошо, что вы уедете на пару недель, может, как раз и разрешится всё, – успокоительно заверила посетительница. – Правильно молодую вместо себя оставляете, у неё нервы небось покрепче, а то мало ли…

– Что – мало ли? – недовольно насупилась работница ПВЗ.

– Ну что… ведьмáчка сказала, что на картах постоянно злоба какая-то выпадает, и убийство она там видела, опасно всё это… Приедете, а здесь – труп! – она, выпучив глаза, кивнула на дверь склада, из которой отдалённо зашумел фен Алисы.

– Да что это вы такое говорите?! Поменьше своих ведмáчек слушайте! – разозлилась Мария Семёновна.

– Вот увидите, скоро этот гнойник прорвётся! – сделала страшные глаза посетительница.

– Никакого гнойника тут нет! – решительно отвергла Мария Семёновна.

– Это то-о-очно как-то с вашим пунктом связано, – усугубляла обширная дама и без того тревожное состояние собеседницы.

– Враки всё это, – тряхнула головой Мария Семёновна в воротнике своей шубы.

– Нет! – сверкнула глазами из-под припухших век посетительница и, угрожающе надвигаясь, пошелестела как заклинание, шумно набирая воздух перед каждой фразой: – Будет конец всему этому блуду!.. И восторжествует правда, и снова войдёт в свой дом барин под защитой красной дамы!.. И недостойные будут повержены!.. Вот увидите – придёт она однажды ночью покарать злыдней… Недаром над замком это сияние меняется!.. Зарубит всех своим мечом воздаяния!

Мария Семёновна отшатнулась в священном трепете перед такой осведомлённостью.

– Бабушка, а когда красная снегурочка придёт? – спросила девочка, заглянув под голубое узорчатое платье кукле.

– Видите, даже дети знают! – постановила страшным шёпотом дама и, улыбаясь внучке, направилась на выход: – Не будет никакой красной снегурочки, моя деточка, это же всё сказки! Ну что ты!..

Мария Семёновна под перезвон колокольчика нахмуренно посмотрела на закрывшуюся дверь и машинально тряхнула бигудюшными завитками, как бы желая освободиться от беспокойных мыслей. Но тут же тревожно зыркнула в сторону открытой двери склада, откуда раздался шум дорогого фена.

Алиса наслаждалась перед мутным зеркалом душевой комнаты работой первоклассного девайса, а Ефимка, по всей видимости, наслаждался ароматами, которые сопутствовали преображению Алисы. Дверь была раскрыта, и он завис перед входом в душевую с миской дымящейся лапши в руках и немного вытягивал шею, как бы принюхиваясь. Но очевидно, что не к аромату еды. Он тянул носом пары, которые выдувались стайлером из локонов, опрысканных разными снадобьями для волос. Ефимка дождался окончания всей процедуры, изнемогая от взвеси незнакомых душистых веществ, растворённых в молекулах складского воздуха. Алиса, сосредоточенно разглядывая всевозможные ракурсы своего милого лица в зеркале, прошлась по свежим завиткам ещё и дорогим парфюмом, который с удовольствием извлекла из своих подарков к Новому году. И повернулась к выходу:

– Ты чего? – озадачилась она, непонимающе глядя на его почти страдания. Мужчине, не привыкшему к такому обилию чудесных ароматов, источаемых одной женщиной, было непросто унять сумятицу мыслей, особенно, если она смотрела на него из этого ароматного облака умело подкрашенными глазами, а к ним прилагались румяные щёчки и обрамление из дерзких локонов. – Я заняла туалет? – спросила она. – Ты ждал?

– Я… нет… да… м… э-э… – завис он.

Алису насторожил бессвязный речевой поток, она выдала себя испуганным взглядом и постаралась бочком протиснуться между его миской и дверным косяком на волю.

– Я лапшу!.. – он протянул к ней миску с едой.

– Молодец, – осторожно одобрила она, пытаясь удаляться от него. – Приятного аппетита.

– Ты завтракать… хотела…

– Хм… – неуверенно улыбнулась Алиса, заглядывая в старую эмалированную миску с выщербинами, источающую запахи сомнительных приправ к дешёвой лапше из пакетика. – Так это мне?

– Аха, – радостно кивнул он.

Алиса подняла на него несчастные глаза и бессильно покачала красиво уложенной головой:

– А больше ничего нет?

– Только лапша, – он озадаченно присмотрелся к ней, ловя нюансы мимики на красивом лице.