Эликсир Памяти. Книга первая

– Ладно… под своей запишу, – пробурчал он, царапая ручкой на листе. Но в его движениях уже не было прежней автоматичности. – Отчество? Дата рождения? Где и с кем проживаете?

Энн сложила руки на руки. Под его взглядом, буравившим уже не с гневом, а с холодным анализом, она сдалась.

– Двадцать один год. Живу с братом за городом. Отчество не скажу. Какое, в сущности, это имеет значение? – фыркнула она. – Меня не для того к Вам направили.

– То есть Вас всё же кто-то подослал? – его голос приобрёл опасную, методичную ровность. – Назовите имена. Какая их численность? Почему ждали на месте, пока не заберут?

Девушка скорчила недовольную гримасу, напомнив ему сына, и это привело его в лёгкое замешательство.

– Вчера Вам должны были доложить о моём направлении. Михаил Васильевич сказал, что всё согласовано. – она кивнула в сторону стопки бумаг на столе, которую он, судя по всему, регулярно не успевал просматривать. Среди них выделялась папка с красным стикером.

У Владимира Серова поползли глаза на лоб. Он схватил папку и возбуждённо вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Энн осталась одна. Через стену доносились приглушённые, но ясные для её слуха голоса.

– Астахов! Что за цирк ты устроил? Ты понимаешь, с чем мы здесь работаем? Это тебе не школа благородных девиц! – голос начальника Управления был жёстким, сдавленным. – Нет, ты мне всё объяснишь… – наступила пауза, и его тон сменился, в нём появилось странное, леденящее понимание.

Он вернулся через полчаса. Снова сел, откинулся в кресле и долго молча смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глубине серых глаз боролись остатки гнева, усталости, профессионального недоверия и удивлённое уважение.

– Всё хорошо? – спросила Энн, хотя ответ уже читала по обволакивавшей его энергии.

– Ну и историю Вы с Астаховым заварили, – наконец произнёс он. В уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку, но беззлобную. Сбивало с толку именно это – его приподнятое, удовлетворённое состояние.

В голове Энн промелькнула догадка: он что-то выторговал у Астахова. Возможно, доступ к закрытым источниками, какую-то уступку, информацию или обещание поддержки в будущем. Её способности стали разменной монетой в их «ведомственных играх», и это его, в глубине души, устроило.

Мужчина встал, обошёл стол и протянул ей руку. Жест был не начальственным, а почти отеческим. В нём читалось признание силы и предложение союза – ненавязчивое, но твёрдое желание взять эту непонятную, опасную девчонку под своё крыло.

– Астахов говорит, Вы будете полезны. Результат сегодня налицо: мои люди живы, и я этому верю. Пока этот результат будет повторяться, у нас не будет проблем. Но если хоть один мой сотрудник пострадает из-за Ваших «методов», – он сделал многозначительную паузу, – отвечаете лично передо мной. Всё ясно?

Энн кивнула и приняла рукопожатие, сохраняя отстранённость. Она не собиралась вмешиваться в их интриги, каждый получил своё.

– По всем вопросам – к Ярину, отныне работаете в паре.

С трудом волоча ноги, в коридоре она услышала зычный голос амбала за стеной, кажется, тот потешался над Петровым и кем-то ещё.

Девушка подошла к окну и прислонилась лбом к холодному окну, прикрыв глаза от усталости. В таком состоянии об открытии Перехода не шло и речи. Большая удача, если удастся передать хотя бы маленькое послание брату или кому-то из Россов. Треснувший Объект молчал, на дополнительный источник энергии рассчитывать не приходилось, и она сделала крошечный прокол в поле, протянув внутрь тонкую нить из окружающих потоков, чтобы включить приток сил.

– Эх, надо было ехать на машине… – подумала Энн. – Может попросить кого-то подвезти? Нет, могут неправильно понять. Почапаю потихоньку сама.

– Что такая кислая? – за её спиной возник оперативник, он пребывал в приподнятом настроении и выглядел добрее, чем в их первую встречу. Кажется, урвал пару часов сна. – Первый боевой день прошла, славу и уважение заработала. Не вижу повода для расстройства. Даже Петрову понравилась. Уже со всеми спорит, что ты инопланетянка.

Амбал хлопнул Энн по плечу, что та еле устояла.

– Нда, утром крепче была… – усмехнулся он. – Короче, что хотел сказать. Шеф меня в курс дела ввёл. Но я не нянька, за тобой бегать и сопли подтирать не собираюсь. По делу что понадобится, скажешь.

– Спасибо, я поняла.

– Адрес давай.

Она вопросительно на него уставилась.

– Шеф сказал тебя подбросить. Мне всё равно в город надо. Надеюсь, не в параллельном измерении живёшь? У меня машина на 95-м, а не на эфире.

Уголок губ Энн дрогнул в слабой, но первой за сегодня улыбке.

– В Подмосковье. Час езды отсюда.

– Давай, двигай. А то заснёшь тут на ходу.

Она послушно зашагала за ним, чувствуя, как каждая мышца ноет от перенапряжения. В салоне его старенькой иномарки пахло бензином, кофе и пылью. Ярин что-то бурчал про пробки, но голос его звучал не хмуро, а как-то привычно-деловито. Тепло и монотонный гул убаюкивали.

Машина мягко свернула с шумной трассы на тихую загородную дорогу. Туда, где её ждал дом в этом чужом мире.

Энн прислонилась к стеклу. Вечерний город за окном медленно растворялся в сумерках, а её веки наливались свинцом. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как провалиться в беспросветный сон, – был силуэт крупной птицы, чёрным крестом застывший в багровом небе. Гордый беркут с широко раскинувшимися крыльями, напоминающий того, кто когда-то парил над её землями. Над землями Северина.

И даже во сне, в котором были бескрайние, вольные просторы, голоса предков и мощное, величественное Древо, этот образ не отпускал. Он парил где-то высоко на границе забытья и сознания, будто немой страж и напоминание. О том, что потеряно. И о том, за что ещё предстоит бороться.

Глава 4. Билет в училище

Спустя несколько лет.

Михаил Астахов положил на край стола небольшую красную книжку, напряжённо взглянул на дверь и упёрся руками в подлокотники кожаного кресла. Светлая девушка с серо-зелёными глазами, раскрыв книжку, в замешательстве спросила:

– С каких пор у меня есть военный билет? Не припоминаю, чтобы давала согласие на контракт или была штатным сотрудником.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

– С того дня, как вошла в мой кабинет и… поступила в училище N.

– В самом деле? – девушка откинулась на спинку стула, полагая, что замначальника Генштаба шутит. Однако с удивлением поняла, что он говорит серьёзно, и скрестила руки на груди. – Что случилось, Михаил Васильевич?

Кашлянув для проформы, он снова бросил взгляд на дверь, опасаясь, что их разговор могут подслушать.

– Я решил подстраховаться ещё тогда. Знал, что рано или поздно кто-то начнёт наводить о тебе справки.

– И этот «кто-то», я так чувствую, Анестратов? Надо было с ним сразу по-своему разобраться, а теперь придётся возиться. – недовольно фыркнула она. Зместитель начальника Генштаба сделал останавливающий жест рукой.

– Понимаю, Энн, молодая кровь кипит. Но стоит отрубить одну голову, как на её месте вырастут две другие. Тут нужна тактика… Начальник училища – мой старый друг и обычный человек, поэтому будь с ним вежлива и воздержись от своих выходок. – он достал из верхнего ящика бледно-жёлтую папку и передал её девушке. – Даю два дня на сборы… И перед отъездом передай эту папку Серову.

Энн задумалась.

– Полагаете, в училище вопросов возникнет меньше, откуда я вдруг взялась? И насколько меня отсылаете?

– Небольшое внешнее воздействие, и вопросов не будет, – Астахов отмахнулся. – Не переживай, не впервой решать такие задачи…

Девушка внутренне напряглась. Всё её существо было против подобных мер влияния, поскольку они нарушали коны.

– А что касается срока… начинается последний год обучения. Время пролетит быстро, ты и не заметишь.

– Не стоит играть с человеческой памятью и сознанием. Если мой отъезд так необходим, я готова влиться в учебный процесс своими силами.

Он не стал настаивать.

Энн забрала документы и, несмотря на лёгкое неприятие, возникшее в ходе встречи, покинула кабинет с тихой радостью в душе. Как и говорила Рэна, сотрудничество с замначальника Генштаба и одним из основателей спецотдела «Марфа» приближало её на шаг к цели – вернуться домой.

***

Уже к середине следующего дня она была на месте, чтобы оценить обстановку и разобраться, во что её втягивают.

Сделав три глубоких вдоха, она в состоянии проникла на территорию военного училища. В течение суток прислушивалась к настроениям и разговорам курсантов. Осмотрела казармы, столовую, плац и учебный корпус, отметив для себя несколько персон, связанных с Анестратовым, которые в будущем могли доставить хлопоты ей и окружающим.

Утром, тихо пройдя мимо секретаря, Энн вошла в кабинет, лишь потом вспомнив, что не вернулась в обычное состояние и что способность воспринимать мыслеобразы на расстоянии сохранили единицы.

Начальник училища, немолодой мужчина в очках, испугался её внезапного появления и от неожиданности поперхнулся кофе.

– Да-а… – протянул он, промакивая салфеткой тёмные капли на рубашке. – Прошу Вас более не входить в кабинет без приглашения! И как Вас вообще пропустил секретарь?!

– С военной и физической подготовкой у меня лучше! Честно! – искренне улыбнулась она и присела за стол переговоров.

– Очень на это надеюсь, милая барышня, – сдержанно сказал он, пристально всматриваясь в глаза новоприбывшей. Она спокойно выдерживала его взгляд, отвечая тем же. И генерал-лейтенант, побывавший в горячих точках и до сей поры считавший себя человеком отнюдь не из робкого десятка, с удивлением почувствовал, как по спине пробегает колючий холодок. Ему захотелось отвести взгляд или просто моргнуть, но он обнаружил, что не в силах пошевелиться.

На плацу о чём-то весело загалдели курсанты, и девушка перевела внимание на окно.

Мужчина очнулся и облегчённо выдохнул.

После обсуждения деталей пребывания он вызвал дежурного, Алексея Свиридова, и поручил ему провести для прибывшей экскурсию по училищу и показать, где располагаются другие курсантки.

Парень оказался душевным, рассудительным и простым. Он был неоспоримым лидером и подавал большие надежды. Алексей в сердцах поделился, что со вчерашнего дня у него началась полоса неудач: то шнурки развяжутся, то споткнётся на ровном месте, то ещё какая мелкая неприятность случится. Энн уверила его, что через пару дней всё пройдёт.

***

Так потекли курсантские будни.

Подъем и зарядка. Бег строем под командованием заместителя командира взвода.

Завтрак. Утренний осмотр. Иногда, когда командир был не в духе, докапывались до содержимого тумбочек.

Развод на занятия и собственно пары.

Конечно, обед.

Самоподготовка. Один из любимых пунктов в распорядке дня всех курсантов. Считалось, она нужна для выполнения домашних заданий. Но также это была возможность для здорового и крепкого сна за партой.

Ужин и личное время, когда делать можно всё и ни в чём себе не отказывать: пришивать подворотничок, болтать, качаться в зале, бегать, читать, играть в шашки или шахматы, смотреть спортивные передачи.

Вечерняя поверка, а по факту – просто перекличка, чтобы знать, кто где находится, и чтобы никто не ушёл в самоволку. И отбой!

Прибавление в специальной женской группе прошло незаметно, словно Энн училась с первого курса. Интереснее всего, помимо командира отделения Алексея Свиридова, отреагировали двое.

Вторым был Влад Князев по прозвищу «Князь». Он имел скверный и вспыльчивый характер, мог кого угодно зацепить, задеть или спровоцировать на ровном месте. Ко всему прочему, ему нравилось курить и сквернословить – и делал он это при каждом удобном случае. С первого дня, как только Энн попала в поле его зрения, Князев проявил к ней своеобразный интерес. То откровенно оценивал её, то крутился рядом и затевал разговор, то грубил, пререкался или язвил, пытаясь привлечь внимание. И всякий раз, переходя черту дозволенного, сталкивался с боевым матом – его охватывало удушье или колющая боль в сердце. Он был вынужден скорее выйти на улицу или замолчать и присесть, в очередной раз ничего не добившись. Это изрядно действовало Князю на нервы и бесило. Однако через пару месяцев все, кто был с ним знаком, заметили, что тот будто успокоился и стал более вменяемым. Более того, он стал оставлять пачку сигарет в необычных местах, потом терять её, а скоро и вовсе перестал курить, уже не мог вспомнить, что ранее имел такую вредную привычку.

Третьим, кого подметила девушка, был Николас Эверланн. Этот белобрысый парень ходил мягкой, бесшумной поступью, обладал тонким слухом и обонянием, напоминая своим поведением волка. Он вёл себя крайне обособленно и почти ни с кем не говорил, как настоящий молчальник4, но это нисколько не мешало ему в жизни и учёбе. Напротив, среди однокурсников он пользовался особым доверием и уважением, потому что мог без слов – холодным, пронзительным взглядом или едва уловимым жестом – дать понять, что у него на уме. Он пришёл в замешательство и отнёсся к Энн настороженно с первой же встречи. Во-первых, потому что наряду с начальником училища понимал: до недавнего времени её здесь не было. А во-вторых, потому что она была вторым человеком в его жизни, кто умел общаться взглядом.

Глава 5. Пробуждение ведьмака

Обучение в училище оказалось для Энн вроде отпуска. После тех продуктивных и выматывающих будней, когда Михаил Астахов или Владимир Серов привлекали её к расследованию странных дел, а Третий круг Фэрберн5 выстраивал новую цепочку событий, приближавщую её к дому, курсантские дни текли размеренно и просто. Они сводились к занятиям, походам в столовую, домашним заданиям и нормативам. Благодаря этой рутине ей требовалось меньше времени на отдых и восстановление сил.

Ни свет ни заря, пока все ещё спали, Энн тихо уходила в лес, где наслаждалась свежим воздухом. Гуляя по тропам, она исследовала местные растения, общалась с Хранителями и продолжала самостоятельное обучение искусствам и наукам своего народа, азы которых заложили в детстве родители и наставники. Она никогда не забудет как маленькой после очередного урока пришла домой и с досадой рассказала маме, что им давали определять лекарственные травы, и она одна не смогла ничего определить, потому что не понимала, что за цветочки и листики были перед ней. Мама ужаснулась и повела Энн на луга и поля, где они провели целый день, чтобы та навсегда запомнила, как выглядят и пахнут ромашка, клевер, шалфей, полынь, мята, таволга и другие полезные травы, и всё последующие годы обращала её внимание на различие всевозможных запахов и вкусов.

Вот и сегодня уже третий час она выполняла техники на развитие чувствительности. Энн вспоминала слова наставников о том, что органов чувств у человека куда больше пяти общепринятых. С их помощью можно не только определить вкус, увидеть опасность, услышать шум или ощутить температуру. В его силах понять, правильное ли решение он принял, туда ли идёт по жизни, вовремя заметить «тревожные звоночки» и предчувствовать, что ждёт за углом. Если же органы чувств заблокированы или их работа искажена, человек теряет себя, плывёт по течению, пассивно подчиняясь обстоятельствам и чужим целям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Смага – жар, пыл, огонь, полымя.

2

Объект – индивидуальный артефакт силы по типу амулета или оберега для удержания потенциала. Может быть изготовлен из камня, стекла, дерева, глины, металла или другого материала.

3

СВУ – самодельное взрывное устройство.

4

Молчальник – молчаливый, неразговорчивый человек, понимающий ценность слов.

5

Фэрберн (прим. автора) – состав Первооснов, которые наблюдают за ходом событий, жизнью людей и исполнением законов Мироздания. При необходимости могут вмешаться и внести «поправки». Например, повлиять на исход события, создать мелкие неприятности или череду «случайных» встреч, чтобы поддержать устойчивость системы или вернуть ей равновесие.