Эликсир Памяти. Книга первая

– Итак. – он достал пустую папку. Щёлкнула ручка. – Фамилия?

– У меня её нет.

– У всех есть фамилия. – сказал он.

– В нашем роду такого понятия не было. Если она так необходима для Ваших бумаг, можете записать под своей, – пожала плечами новенькая.

Мужчина замер, подняв глаза. Она начинала действовать ему на нервы. Но у него был принцип, он никогда не поднимал руку на детей и женщин, даже на собственного сына-старшеклассника, который частенько выводил его из себя, действую наперекор. Он всегда сперва старался разобраться и найти объяснение, а потом действовать. Сейчас у него имелись лишь сомнительные факты и околобредовые рассказы людей, которые он был не в силах принять.

– Ладно… под своей запишу, – пробурчал он, царапая ручкой на листе. Но в его движениях уже не было прежней автоматичности. – Отчество? Дата рождения? Где и с кем проживаете?

Энн сложила руки на руки. Под его взглядом, буравившим уже не с гневом, а с холодным анализом, она сдалась.

– Двадцать один год. Живу с братом за городом. Отчество не скажу. Какое, в сущности, это имеет значение? – фыркнула она. – Меня не для того к Вам направили.

– То есть Вас всё же кто-то подослал? – его голос приобрёл опасную, методичную ровность. – Назовите имена. Какая их численность? Почему ждали на месте, пока не заберут?

Девушка скорчила недовольную гримасу, напомнив ему сына, и это привело его в лёгкое замешательство.

– Вчера Вам должны были доложить о моём направлении. Михаил Васильевич сказал, что всё согласовано. – она кивнула в сторону стопки бумаг на столе, которую он, судя по всему, регулярно не успевал просматривать. Среди них выделялась папка с красным стикером.

У Владимира Серова поползли глаза на лоб. Он схватил папку и возбуждённо вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Энн осталась одна. Через стену доносились приглушённые, но ясные для её слуха голоса.

– Астахов! Что за цирк ты устроил? Ты понимаешь, с чем мы здесь работаем? Это тебе не школа благородных девиц! – голос начальника Управления был жёстким, сдавленным. – Нет, ты мне всё объяснишь… – наступила пауза, и его тон сменился, в нём появилось странное, леденящее понимание.

Он вернулся через полчаса. Снова сел, откинулся в кресле и долго молча смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глубине серых глаз боролись остатки гнева, усталости, профессионального недоверия и удивлённое уважение.

– Всё хорошо? – спросила Энн, хотя ответ уже читала по обволакивавшей его энергии.

– Ну и историю Вы с Астаховым заварили, – наконец произнёс он. В уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку, но беззлобную. Сбивало с толку именно это – его приподнятое, удовлетворённое состояние.

В голове Энн промелькнула догадка: он что-то выторговал у Астахова. Возможно, доступ к закрытым источниками, какую-то уступку, информацию или обещание поддержки в будущем. Её способности стали разменной монетой в их «ведомственных играх», и это его, в глубине души, устроило.

Мужчина встал, обошёл стол и протянул ей руку. Жест был не начальственным, а почти отеческим. В нём читалось признание силы и предложение союза – ненавязчивое, но твёрдое желание взять эту непонятную, опасную девчонку под своё крыло.

– Астахов говорит, Вы будете полезны. Результат сегодня налицо: мои люди живы, и я этому верю. Пока этот результат будет повторяться, у нас не будет проблем. Но если хоть один мой сотрудник пострадает из-за Ваших «методов», – он сделал многозначительную паузу, – отвечаете лично передо мной. Всё ясно?

Энн кивнула и приняла рукопожатие, сохраняя отстранённость. Она не собиралась вмешиваться в их интриги, каждый получил своё.

– По всем вопросам – к Ярину, отныне работаете в паре.

С трудом волоча ноги, в коридоре она услышала зычный голос амбала за стеной, кажется, тот потешался над Петровым и кем-то ещё.

Девушка подошла к окну и прислонилась лбом к холодному окну, прикрыв глаза от усталости. В таком состоянии об открытии Перехода не шло и речи. Большая удача, если удастся передать хотя бы маленькое послание брату или кому-то из Россов. Треснувший Объект молчал, на дополнительный источник энергии рассчитывать не приходилось, и она сделала крошечный прокол в поле, протянув внутрь тонкую нить из окружающих потоков, чтобы включить приток сил.

– Эх, надо было ехать на машине… – подумала Энн. – Может попросить кого-то подвезти? Нет, могут неправильно понять. Почапаю потихоньку сама.

– Что такая кислая? – за её спиной возник оперативник, он пребывал в приподнятом настроении и выглядел добрее, чем в их первую встречу. Кажется, урвал пару часов сна. – Первый боевой день прошла, славу и уважение заработала. Не вижу повода для расстройства. Даже Петрову понравилась. Уже со всеми спорит, что ты инопланетянка.

Амбал хлопнул Энн по плечу, что та еле устояла.

– Нда, утром крепче была… – усмехнулся он. – Короче, что хотел сказать. Шеф меня в курс дела ввёл. Но я не нянька, за тобой бегать и сопли подтирать не собираюсь. По делу что понадобится, скажешь.

– Спасибо, я поняла.

– Адрес давай.

Она вопросительно на него уставилась.

– Шеф сказал тебя подбросить. Мне всё равно в город надо. Надеюсь, не в параллельном измерении живёшь? У меня машина на 95-м, а не на эфире.

Уголок губ Энн дрогнул в слабой, но первой за сегодня улыбке.

– В Подмосковье. Час езды отсюда.

– Давай, двигай. А то заснёшь тут на ходу.

Она послушно зашагала за ним, чувствуя, как каждая мышца ноет от перенапряжения. В салоне его старенькой иномарки пахло бензином, кофе и пылью. Ярин что-то бурчал про пробки, но голос его звучал не хмуро, а как-то привычно-деловито. Тепло и монотонный гул убаюкивали.

Машина мягко свернула с шумной трассы на тихую загородную дорогу. Туда, где её ждал дом в этом чужом мире.

Энн прислонилась к стеклу. Вечерний город за окном медленно растворялся в сумерках, а её веки наливались свинцом. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как провалиться в беспросветный сон, – был силуэт крупной птицы, чёрным крестом застывший в багровом небе. Гордый беркут с широко раскинувшимися крыльями, напоминающий того, кто когда-то парил над её землями. Над землями Северина.

И даже во сне, в котором были бескрайние, вольные просторы, голоса предков и мощное, величественное Древо, этот образ не отпускал. Он парил где-то высоко на границе забытья и сознания, будто немой страж и напоминание. О том, что потеряно. И о том, за что ещё предстоит бороться.

Глава 4. Билет в училище

Спустя несколько лет.

Михаил Астахов положил на край стола небольшую красную книжку, напряжённо взглянул на дверь и упёрся руками в подлокотники кожаного кресла. Светлая девушка с серо-зелёными глазами, раскрыв книжку, в замешательстве спросила:

– С каких пор у меня есть военный билет? Не припоминаю, чтобы давала согласие на контракт или была штатным сотрудником.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

– С того дня, как вошла в мой кабинет и… поступила в училище N.

– В самом деле? – девушка откинулась на спинку стула, полагая, что замначальника Генштаба шутит. Однако с удивлением поняла, что он говорит серьёзно, и скрестила руки на груди. – Что случилось, Михаил Васильевич?

Кашлянув для проформы, он снова бросил взгляд на дверь, опасаясь, что их разговор могут подслушать.

– Я решил подстраховаться ещё тогда. Знал, что рано или поздно кто-то начнёт наводить о тебе справки.

– И этот «кто-то», я так чувствую, Анестратов? Надо было с ним сразу по-своему разобраться, а теперь придётся возиться. – недовольно фыркнула она. Зместитель начальника Генштаба сделал останавливающий жест рукой.

– Понимаю, Энн, молодая кровь кипит. Но стоит отрубить одну голову, как на её месте вырастут две другие. Тут нужна тактика… Начальник училища – мой старый друг и обычный человек, поэтому будь с ним вежлива и воздержись от своих выходок. – он достал из верхнего ящика бледно-жёлтую папку и передал её девушке. – Даю два дня на сборы… И перед отъездом передай эту папку Серову.

Энн задумалась.

– Полагаете, в училище вопросов возникнет меньше, откуда я вдруг взялась? И насколько меня отсылаете?

– Небольшое внешнее воздействие, и вопросов не будет, – Астахов отмахнулся. – Не переживай, не впервой решать такие задачи…

Девушка внутренне напряглась. Всё её существо было против подобных мер влияния, поскольку они нарушали коны.

– А что касается срока… начинается последний год обучения. Время пролетит быстро, ты и не заметишь.

– Не стоит играть с человеческой памятью и сознанием. Если мой отъезд так необходим, я готова влиться в учебный процесс своими силами.

Он не стал настаивать.

Энн забрала документы и, несмотря на лёгкое неприятие, возникшее в ходе встречи, покинула кабинет с тихой радостью в душе. Как и говорила Рэна, сотрудничество с замначальника Генштаба и одним из основателей спецотдела «Марфа» приближало её на шаг к цели – вернуться домой.

***

Уже к середине следующего дня она была на месте, чтобы оценить обстановку и разобраться, во что её втягивают.

Сделав три глубоких вдоха, она в состоянии проникла на территорию военного училища. В течение суток прислушивалась к настроениям и разговорам курсантов. Осмотрела казармы, столовую, плац и учебный корпус, отметив для себя несколько персон, связанных с Анестратовым, которые в будущем могли доставить хлопоты ей и окружающим.

Утром, тихо пройдя мимо секретаря, Энн вошла в кабинет, лишь потом вспомнив, что не вернулась в обычное состояние и что способность воспринимать мыслеобразы на расстоянии сохранили единицы.

Начальник училища, немолодой мужчина в очках, испугался её внезапного появления и от неожиданности поперхнулся кофе.

– Да-а… – протянул он, промакивая салфеткой тёмные капли на рубашке. – Прошу Вас более не входить в кабинет без приглашения! И как Вас вообще пропустил секретарь?!

– С военной и физической подготовкой у меня лучше! Честно! – искренне улыбнулась она и присела за стол переговоров.

– Очень на это надеюсь, милая барышня, – сдержанно сказал он, пристально всматриваясь в глаза новоприбывшей. Она спокойно выдерживала его взгляд, отвечая тем же. И генерал-лейтенант, побывавший в горячих точках и до сей поры считавший себя человеком отнюдь не из робкого десятка, с удивлением почувствовал, как по спине пробегает колючий холодок. Ему захотелось отвести взгляд или просто моргнуть, но он обнаружил, что не в силах пошевелиться.

На плацу о чём-то весело загалдели курсанты, и девушка перевела внимание на окно.

Мужчина очнулся и облегчённо выдохнул.

После обсуждения деталей пребывания он вызвал дежурного, Алексея Свиридова, и поручил ему провести для прибывшей экскурсию по училищу и показать, где располагаются другие курсантки.

Парень оказался душевным, рассудительным и простым. Он был неоспоримым лидером и подавал большие надежды. Алексей в сердцах поделился, что со вчерашнего дня у него началась полоса неудач: то шнурки развяжутся, то споткнётся на ровном месте, то ещё какая мелкая неприятность случится. Энн уверила его, что через пару дней всё пройдёт.

***

Так потекли курсантские будни.

Подъем и зарядка. Бег строем под командованием заместителя командира взвода.

Завтрак. Утренний осмотр. Иногда, когда командир был не в духе, докапывались до содержимого тумбочек.

Развод на занятия и собственно пары.

Конечно, обед.

Самоподготовка. Один из любимых пунктов в распорядке дня всех курсантов. Считалось, она нужна для выполнения домашних заданий. Но также это была возможность для здорового и крепкого сна за партой.

Ужин и личное время, когда делать можно всё и ни в чём себе не отказывать: пришивать подворотничок, болтать, качаться в зале, бегать, читать, играть в шашки или шахматы, смотреть спортивные передачи.

Вечерняя поверка, а по факту – просто перекличка, чтобы знать, кто где находится, и чтобы никто не ушёл в самоволку. И отбой!

Прибавление в специальной женской группе прошло незаметно, словно Энн училась с первого курса. Интереснее всего, помимо командира отделения Алексея Свиридова, отреагировали двое.

Вторым был Влад Князев по прозвищу «Князь». Он имел скверный и вспыльчивый характер, мог кого угодно зацепить, задеть или спровоцировать на ровном месте. Ко всему прочему, ему нравилось курить и сквернословить – и делал он это при каждом удобном случае. С первого дня, как только Энн попала в поле его зрения, Князев проявил к ней своеобразный интерес. То откровенно оценивал её, то крутился рядом и затевал разговор, то грубил, пререкался или язвил, пытаясь привлечь внимание. И всякий раз, переходя черту дозволенного, сталкивался с боевым матом – его охватывало удушье или колющая боль в сердце. Он был вынужден скорее выйти на улицу или замолчать и присесть, в очередной раз ничего не добившись. Это изрядно действовало Князю на нервы и бесило. Однако через пару месяцев все, кто был с ним знаком, заметили, что тот будто успокоился и стал более вменяемым. Более того, он стал оставлять пачку сигарет в необычных местах, потом терять её, а скоро и вовсе перестал курить, уже не мог вспомнить, что ранее имел такую вредную привычку.

Третьим, кого подметила девушка, был Николас Эверланн. Этот белобрысый парень ходил мягкой, бесшумной поступью, обладал тонким слухом и обонянием, напоминая своим поведением волка. Он вёл себя крайне обособленно и почти ни с кем не говорил, как настоящий молчальник[4], но это нисколько не мешало ему в жизни и учёбе. Напротив, среди однокурсников он пользовался особым доверием и уважением, потому что мог без слов – холодным, пронзительным взглядом или едва уловимым жестом – дать понять, что у него на уме. Он пришёл в замешательство и отнёсся к Энн настороженно с первой же встречи. Во-первых, потому что наряду с начальником училища понимал: до недавнего времени её здесь не было. А во-вторых, потому что она была вторым человеком в его жизни, кто умел общаться взглядом.

Глава 5. Пробуждение ведьмака

Обучение в училище оказалось для Энн вроде отпуска. После тех продуктивных и выматывающих будней, когда Михаил Астахов или Владимир Серов привлекали её к расследованию странных дел, а Третий круг Фэрберн [5]выстраивал новую цепочку событий, приближавщую её к дому, курсантские дни текли размеренно и просто. Они сводились к занятиям, походам в столовую, домашним заданиям и нормативам. Благодаря этой рутине ей требовалось меньше времени на отдых и восстановление сил.

Ни свет ни заря, пока все ещё спали, Энн тихо уходила в лес, где наслаждалась свежим воздухом. Гуляя по тропам, она исследовала местные растения, общалась с Хранителями и продолжала самостоятельное обучение искусствам и наукам своего народа, азы которых заложили в детстве родители и наставники. Она никогда не забудет как маленькой после очередного урока пришла домой и с досадой рассказала маме, что им давали определять лекарственные травы, и она одна не смогла ничего определить, потому что не понимала, что за цветочки и листики были перед ней. Мама ужаснулась и повела Энн на луга и поля, где они провели целый день, чтобы та навсегда запомнила, как выглядят и пахнут ромашка, клевер, шалфей, полынь, мята, таволга и другие полезные травы, и всё последующие годы обращала её внимание на различие всевозможных запахов и вкусов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Смага - жар, пыл, огонь, полымя.

2

Объект - индивидуальный артефакт силы по типу амулета или оберега для удержания потенциала. Может быть изготовлен из камня, стекла, дерева, глины, металла или другого материала.

3

СВУ - самодельное взрывное устройство.

4

Молчальник - молчаливый, неразговорчивый человек, понимающий ценность слов.

5

Фэрберн (прим.автора) - состав Первооснов, которые наблюдают за ходом событий, жизнью людей и исполнением законов Мироздания. При необходимости могут вмешаться и внести "поправки". Например, повлиять на исход события, создать мелкие неприятности или череду "случайных" встреч, чтобы поддержать устойчивость системы, вернуть ей равновесие.