Вспомнить последней

Дойдя до середины комнаты, я остановилась и принялась разглядывать детали. Что еще изменилось с момента моего последнего визита?

Внезапно свет в люстре замигал, а шторы на окнах заходили ходуном — слишком сильно для обычного сквозняка из форточки. Бах! Позади меня раздался оглушительный грохот. Оглянувшись, я увидела, что входная дверь захлопнулась. Да так, что стены задрожали. Ох, не к добру это.

Едва я намерилась бежать к выходу и сделала первый шаг, как заметила то, чего прежде видеть не приходилось: по потолку поползла огромная черная тень. Плотная, осязаемая, веющая холодом, но все-таки тень. Она не была похожа ни на существ из моих снов, ни на тех, с кем я сталкивалась в реальности. Что-то новенькое. Размазавшись по потолку прямо над моей головой, тень замерла.

Чутье подсказывало: соображать нужно срочно! Не стоять и глазеть, а что-то предпринимать. Но что? Я шумно вздохнула и попыталась притянуть силу из глубины земли, но одиннадцатый этаж — слишком высоко. Потребуются драгоценные секунды, пока энергия прорвется к моему телу через толщу бетона. И тут…

— Не стоит… — послышался голос.

Он был тяжелым, хриплым, леденящим и злым. Такой звук явно не предвещал ничего хорошего. Но привычного мороза не ощущалось. Отведя взгляд от потолка, я быстро осмотрела комнату: ни льда на стеклах, ни пара изо рта, который всегда появляется, едва бесы оказываются рядом.

— Ты кто? — тихо спросила я.

— Кукловод, — прохрипел он. — Ведь так вы называете таких как я?

Я мысленно чертыхнулась. Понятно, раз этот демон кукловод, то кто марионетка? Его голос одновременно звучал и в моей голове, и в пространстве комнаты. Будто он находился повсюду. Это жуткое эхо создавало иллюзию, что звук двоится.

— Убирайся из моего дома, — так же тихо потребовала я.

— Не сейчас, — просто ответил он.

Что ж, зато честно.

— Что тебе нужно? — спросила я, готовясь ко всему.

Вряд ли он явился для того, чтобы поболтать со мной о скучном человеческом существовании.

— Где твои вещи, Алетта? — прорычал он. — Ведь так тебя теперь зовут?

На этот раз у меня не возникло сомнений, о чем идет речь. Он говорил о вечной свече и заговоренном кинжале. Но зачем они ему?

— Хотел одолжить? — вопросом на вопрос ответила я.

— О да, — в его голосе прорезалась жуткая, ликующая радость, словно поднявшаяся из самых глубин преисподней. Слышать такой смех еще раз мне бы очень не хотелось.

По моему телу пробежали мурашки, а в следующий миг его намертво сковало. Руки сами собой выпрямились и прилипли к бокам, ноги прижались друг к другу. Еще чуть-чуть — и я просто рухну на пол. Настоящий, леденящий ужас накатил, едва я осознала, что вообще не могу шевелиться. Собственное тело не слушалось меня от слова совсем. Так, нужно что-то делать! Сердце забилось в бешеном темпе.

Но дальше все стало только хуже. Я почувствовала, как в мою голову заливается что-то мерзкое и холодное. Крупной, склизкой, грязной струей эта жижа заполняла каждый уголок моего мозга.

— Убирайся! — отчаянно крикнула я, не в силах даже схватиться за голову.

Но не тут-то было. Чужеродная субстанция намертво осела в мыслях, утяжеляя сознание. Я физически ощутила, как мое собственное «я» бесцеремонно оттолкнули, словно ненужную тряпку, подальше от центра управления, а эта тварь с отвратительным смехом встала у руля. Все происходило внутри, заставляя меня паниковать сильнее. Я попыталась мысленно вышвырнуть его прочь, но демон лишь лениво отшвырнул меня в самый дальний угол моего же разума. Какого хрена?!

— Иди за ножом! — пророкотал жуткий голос внутри моей головы.

— Пошел ты… — выплюнула я в ответ.

Но все тщетно. Мои ноги, будто у послушной марионетки, нелепо повернулись назад, в сторону прихожей. Словно сквозь пелену бурого тумана я увидела себя в отражении зеркала и ужаснулась: лицо приобрело нездоровый желтоватый оттенок, зрачки исчезли, а вместо белков разлилась густая, пульсирующая кровь. От увиденного хотелось кричать, но монстр лишь издевательски хохотал.

— Иди за ножом! — снова повторил он.

Я оказалась целиком и полностью в его власти. Мои ноги тяжело, деревянно зашагали в сторону брошенной сумки, пока руки так же оставались прижатыми по бокам. Нелепо переставляя стопы и неестественно изгибаясь, я вышла в коридор. Накатывала неимоверная паника. Настоящий кошмар наяву!

Дойдя до сумки, я со всего маху больно рухнула на колени. Хрустнуло. Боль прошила ноги, и в мыслях прояснилось: боль я чувствую, а значит, я еще здесь. Свет в коридоре продолжал безумно мигать, а туманная пелена перед глазами мешала сосредоточиться.

— Достань нож, — приказал холодный голос.

Нет, нет, нет… Не буду! Не надо!

Но мои руки с жутким хрустом, от звука которого я едва не потеряла сознание, упрямо потянулись к сумке. Пальцы начали дерзко вышвыривать из нее все подряд: в сторону полетело зеркальце, ключи от дома, помада, расческа, кошелек… Вот оно! Кинжал!

По моему телу разлилась ликующая радость демона. Он предвкушал прилив сил. Когда я сжала рукоять правой рукой, в голове снова зазвучал его довольный смех.

— Отпусти меня немедленно! — прорычала я.

— Да… — прошептал он в ответ. — Скоро отпущу…

В следующий миг меня резко вздернуло в воздух. Я повисла, прямая как спичка, все так же сжимая оружие. Мое тело медленно поплыло над полом обратно в комнату. Каждая моя попытка сопротивляться отзывалась жестким ментальным толчком. Тварь не давала мне сделать ни единого вдоха по собственной воле!

Внезапно я замерла на том же месте, где все началось. На долю секунды вспыхнула слабая надежда, что он действительно меня отпустит, но нет. Вместо этого мое тело резко сорвалось с места, полетело в сторону открытого шкафа и с размаху больно врезалась в него. Я с хрустом рухнула на пол.

Из груди вырвался громкий крик — кажется, я что-то сломала. Голова раскалывалась, боль была невыносимой… Дико, просто жутко ныла левая рука. Но вместе с этой физической мукой во мне наконец-то стала пробуждаться лютая, первобытная злость и ненависть.

— Я вас всех уничтожу! — сквозь зубы прорычала я, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы.

В ответ раздался такой оглушительный хохот, что у меня зазвенело в ушах.

— Нет, — отрезал он. — Ты больше никогда не родишься. Потому что прямо сейчас вонзишь этот нож в собственное сердце. Замкнем этот круг.

Страх до краев заполнил ту часть меня, что оставалась запертой в глубине сознания. Нет! Я не должна так закончить. Не могу погибнуть снова, когда только-только начала все вспоминать! Ведь я так ничего и не успела сделать…

Я лежала на спине, когда моя правая рука взлетела вверх. Развернув кинжал острием к груди, она нацелилась в область сердца и начала давить. Я закричала, отчаянно сопротивляясь из последних сил. Рука дрожала от бешеного напряжения, но не отступала ни на миллиметр.

Внезапно моя сломанная левая рука тоже поднялась. От ее вида я едва снова не лишилась чувств: согнутая под неестественным, кошмарным углом, она упрямо потянулась наверх и стала помогать правой вонзить оружие мне в грудь. Нечестная игра. Но кто вообще обещал играть по правилам?

Я отчетливо ощущала, как силы сдают. Кинжал опускался все ниже, ниже… Теперь, даже с открытыми глазами, я не видела ничего, кроме сплошного кроваво-красного марева. Торжествующий хохот демона гремел в голове, лишний раз доказывая, насколько я слаба в этой неравной схватке.

Сквозь плотную пелену ужаса я вдруг услышала, как с грохотом распахнулась входная дверь. Донеслись торопливые шаги и… ругань? Очередные демоны? Впрочем, мне было уже все равно: зрение окончательно отказало, а последние капли энергии исходили на нет.

Кто-то теплый и сильный крепко перехватил мои запястья, пытаясь вырвать из пальцев оружие, но не тут-то было — демон держал намертво. Затем донесся странный всплеск, будто на пол плеснули воду, а мгновение спустя эта жидкость обильно полилась на меня. На лицо, на голову…

И я закричала. Заорала во весь голос от того, как дико зажгло кожу в тех местах, куда попали капли. Казалось, меня грубо схватили за шиворот и швырнули в чан с кипящей лавой. Я горю! Я заживо сгораю… Это была невыносимая, адская мука. Такую боль вытерпеть невозможно. Пусть убивают, плевать, лишь бы все это наконец-то закончилось.

Кроваво-красный цвет, стоявший перед глазами, резко сменился глухой чернотой. А потом наступила спасительная тишина.