Тебя здесь никто не найдёт

— Это наш дом.

Айрис посмотрела на телефон.

— Уже нет.

На линии стало тихо.

— Простите, — сказала Джудит. — Я понимаю. Просто мы прожили там почти сорок лет. Хочется увидеть всё своими глазами.

— Утром возле дома будет пресса.

— Я привыкла к прессе.

— А участок закрыт.

— Мы не станем мешать.

Айрис записала последние слова разговора и завершила вызов.

До полуночи она проверила все дела о пропавших детях в округе за период с 1987 по 1995 год. Подходящих по возрасту пар не нашлось. Поиск по всему штату требовал больше данных, чем «мальчик старше девочки».

Она уехала домой в час двадцать, приняла душ и легла, не включая свет.

В четыре сорок семь проснулась от сообщения Наоми.

«Начинаем в 6:30. Привези кофе. Не тот мусор из автомата».

Айрис ответила:

«У тебя слишком высокие требования к человеку, который видел тебя в одноразовом комбинезоне».

Наоми поставила под сообщением поднятый средний палец.

К половине седьмого сад выглядел иначе.

Над участком поставили большой белый навес. Землю разделили на квадраты тонким шнуром. Рядом стояли столы с инструментами, контейнеры для образцов и сита. Вдоль стены дома проложили дорожку, чтобы никто не разносил грунт по участку.

Наоми приняла кофе, прочитала надпись на стакане и посмотрела на Айрис.

— Овсяное молоко?

— Ты сама просила.

— Я просила нормальный кофе.

— Ты написала «не мусор из автомата». Юридически я выполнила требования.

— Вот поэтому люди не любят полицию.

Работа шла медленно.

Сначала освободили челюсть и позвонки. Под ними обнаружились рёбра, часть позвоночника и кости рук. Тело лежало на боку, колени были подтянуты к груди. Через грудную клетку пророс толстый корень.

— Первичное захоронение, — сказала Наоми.

— Тело положили здесь?

— Да. Скелет анатомически связан. Его не перенесли после разложения.

— Возраст?

— Ребёнок. Примерно от девяти до одиннадцати. Точнее после осмотра зубов и длинных костей.

— Пол?

— По детскому скелету надёжно не скажу. ДНК, если сохранится.

— Сколько лет в земле?

— Несколько десятилетий. Здесь кислая почва, сохранность плохая. Не требуй дату до обеда.

Рядом с тазом показался тёмный кусок ткани. Чуть ниже техник обнаружил маленький металлический предмет, но Наоми велела оставить его на месте до полной фиксации.

Айрис фотографировала общий вид и записывала каждую находку. Старое детское захоронение не обязательно означало убийство. Люди тайно хоронили младенцев, скрывали несчастные случаи, переносили старые семейные могилы и делали ещё десятки вещей, о которых потом не хотели рассказывать.

Но ребёнок девяти–одиннадцати лет под деревом в жилом саду уже требовал очень хорошего объяснения.

Около девяти у калитки появился Харпер.

— У нас гости.

На улице стояли Джудит и Филип Вейлы.

Айрис узнала Джудит сразу. Серебристые волосы, светло-голубая рубашка, спокойное открытое лицо. Она держала поднос с четырьмя стаканами и бумажный пакет. Филип стоял рядом с коробкой документов под мышкой.

За их спинами журналистка поправляла микрофон.

— Они привезли завтрак, — сказал Харпер.

— Конечно.

— Пустить?

Айрис посмотрела на участок.

— Только на крыльцо.

Джудит передала кофе Харперу и подошла к Айрис.

— Спасибо, что разрешили приехать.

— Вы привезли договор?

Филип поднял коробку.

— И ещё несколько документов по дому. Страховки, старые счета, разрешения на ремонт.

— Оставьте всё закрытым. Мы составим опись.

Он кивнул.

Джудит посмотрела в сад. Отсюда под навесом ничего нельзя было разобрать, только спины людей в белых комбинезонах.

— Это действительно ребёнок?

— Да.

Она прижала пальцы к губам.

Айрис видела разные варианты горя. Громкое, полезное для камер. Тихое, которое человек потом не мог вспомнить. Злость, смех, пустоту. Реакция Джудит выглядела настоящей. Это ничего не доказывало, кроме того, что она умела чувствовать.

— Я должна была вспомнить о той семье сразу, — сказала она.

— Почему не вспомнили?

— Потому что я была уверена, что они уехали.

— Как звали детей?

— Не знаю.

— Мальчик был старше?

— Да.

— Примерно десять лет?

Джудит закрыла глаза.

— Возможно.

Филип положил ладонь ей на спину. Не обнял. Просто удерживал руку на одном месте.

— В коробке есть договор, — сказал он. — Там должны быть имена.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Лет двадцать назад. Может, больше.

— Но нашли за одну ночь.

— Я аккуратно храню документы.

На крышке коробки чёрным маркером было написано: «ХОТОРН-ЛЕЙН. АРЕНДА / РЕМОНТ / СТРАХОВАНИЕ».

— Очень аккуратно.

Из сада позвала Наоми:

— Айрис.

Тон был спокойным. Слишком спокойным.

Айрис надела бахилы и вернулась под навес.

Наоми стояла возле соседнего квадрата. Один из техников держал кисть над землёй и не двигался.

— Что?

Наоми показала вниз.

Сначала Айрис увидела только корни. Потом — тонкую светлую кость, лежавшую параллельно первому скелету. Ещё одну. Меньше.

Техник снял верхний слой почвы.

Показался край второго черепа.

Айрис посмотрела на Наоми.

— Ещё один?

— Да.

— Ребёнок?

— Младше первого.

За навесом Джудит спрашивала у Харпера, можно ли чем-нибудь помочь. Филип молчал.

Наоми присела возле второго захоронения.

— Они лежат рядом, — сказала она. — В одной яме.

Айрис смотрела на две маленькие фигуры, постепенно проступавшие из земли.

Вчера Коулы купили дом.

Сегодня в его саду нашли не потерянную кость и не старую семейную тайну.

Там были двое детей.

ГЛАВА 4. ХОРОШИЕ ЛЮДИ

В девять тридцать две утра телефон Ханны завибрировал. Звонила Айрис Белл: в саду нашли второго ребёнка.

Ханна сидела на краю гостиничной кровати и смотрела, как Сэди пытается приготовить вафлю в аппарате, который Оуэн притащил из зала для завтраков. Аппарат не включался без карточки, но дочь уже трижды открыла крышку, словно надеялась застать электричество врасплох.

— Второго? — переспросила Ханна.

Оуэн перестал искать розетку.

— Останки лежат в одной могиле, — сказала Айрис. — Трент считает, что второй ребёнок младше. Больше пока ничего надёжного.

— Насколько младше?

— Она не закончила осмотр.

— Мальчик или девочка?

— Не установлено.

— Как давно они там?

— Предварительно — несколько десятилетий.

Сэди закрыла вафельницу.

— Нашли ещё одного?

Ханна отвернулась к окну.

— Вы уже сообщили Вейлам? — спросила она.

— Они были у дома утром.

— Зачем?

— Привезли документы и кофе.

Даже Айрис произнесла это так, словно не знала, что из двух было страннее.

— Джудит сказала вам про жильцов?

— Да.

— Значит, это могут быть те дети?

— Могут. Также это могут быть другие дети. Пока у нас нет имён.

— А договор?

— Мы его получили.

— И?

— И он существует.

— Вы всегда отвечаете так, чтобы у человека появилось ещё пять вопросов?

— Это профессиональное.

Ханна закрыла глаза.

— Когда мы сможем вернуться домой?

— Сегодня — нет. Завтра тоже маловероятно. Нам нужно расширить зону осмотра и проверить остальную часть сада.

— Остальную — это всю?

— Ту, которая может относиться к захоронению.

— Очень успокаивает.

— Я не пытаюсь вас успокоить.

Это хотя бы было честно.

— Дом тоже будут обыскивать?

— Сейчас оснований нет. Но доступ в подвал останется закрыт из-за траншеи и возможного перемещения грунта.

— Наши вещи там.

— Составьте список необходимого. Сотрудник принесёт.

— Я сама могу зайти?

— Под сопровождением, если ничего не изменится.

Сэди стояла рядом и слушала. В руках она держала неразогретую вафлю.

— Не при ребёнке, — тихо сказала Ханна.

— Я вас поняла.

— Поздно.

Айрис помолчала.

— Миссис Коул, я предпочитаю, чтобы вы узнали это от меня, а не из новостей.

Ханна посмотрела на телевизор. Он работал без звука. Внизу экрана ползла красная строка: «ВОЗМОЖНЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОСТАНКИ НАЙДЕНЫ В САДУ БРАЙАР-ГЛЕНА».

— Спасибо, — сказала она. — Мы почти успели.

Она завершила вызов.

— Двое? — спросил Оуэн.

Ханна кивнула.

Сэди села на соседнюю кровать.

— Они лежали вместе?

— Да.

— Значит, они знали друг друга.

— Скорее всего.

— Брат и сестра?

— Мы не знаем.

— А вдруг они обнимались?

Оуэн положил вафельницу на пол.

— Сэди, давай пока не будем это придумывать.

— Я не придумываю. Я спрашиваю.

— Откуда мы знаем, как они лежали?

— Детектив сказала, что вместе.

— Вместе может означать рядом.

— Рядом тоже вместе.

Ханна подошла к дочери и забрала у неё вафлю.

— Ты завтракала?

— Папа принёс яйца. Они мокрые.

— Это омлет.

— Омлет не должен блестеть.

— В гостинице должен.

Сэди посмотрела на неё.

— Ты опять меня отвлекаешь.

— Да.

— Плохо получается.

— Я только учусь.

На экране появилась фотография их дома.

Снимали с противоположной стороны улицы. В кадре были служебные машины, жёлтая лента и кусок белого навеса над садом. Репортёр стоял у калитки и говорил в микрофон. Звук оставался выключенным, но Ханна и без него понимала содержание. Дом. Кости. Дети. Полиция. Больше ничего пока не знали, поэтому одно и то же можно было повторять каждые пятнадцать минут, меняя порядок слов.

В правом верхнем углу показали фотографию Джудит Вейл.

Снимок взяли с сайта центра. Джудит стояла перед светлой стеной, чуть повернув голову, и улыбалась так, словно фотограф находился не по другую сторону камеры, а рядом с ней.

Титр под фотографией гласил: «ПРЕЖНЯЯ ВЛАДЕЛИЦА ДОМА — ИЗВЕСТНАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНИЦА».

Оуэн взял пульт и выключил телевизор.

— Спасибо, — сказала Ханна.

— Я не из гуманизма. Если они покажут наш фасад ещё раз, я начну видеть новые трещины.

Телефон Ханны завибрировал.

Пять пропущенных вызовов. Три неизвестных номера. Сообщение от женщины, которая реставрировала семейный архив в Балтиморе и спрашивала, успеет ли Ханна закончить фотографии к пятнице. Ещё одно — от риелтора.

«Увидела новости. Мне очень жаль. Я ничего об этом не знала».

Следом пришло второе:

«Пожалуйста, не говорите журналистам, что агентство было уведомлено».

Ханна показала экран Оуэну.

— Хорошо, что она уточнила, о чём именно нам нельзя говорить.

— Не отвечай.

— Я хочу спросить, кем агентство было уведомлено.

— Ханна.

— Хорошо.

Она всё равно сохранила сообщение.

Оуэн открыл шторы.

На парковке гостиницы стоял белый фургон местного телеканала.

— Они нашли нас.

— Может, приехали к кому-то другому.

Из фургона вышел оператор с камерой.

— Конечно, — сказал Оуэн. — Здесь проходит ежегодный съезд людей, которые только что нашли детей под деревом.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонила Джудит.

Ханна несколько секунд смотрела на имя.

— Ответь, — сказал Оуэн.

— Почему ты не хочешь?

— Потому что звонят тебе.

— Очень зрелая позиция.

— Спасибо.

Она приняла вызов.

— Ханна, простите, что беспокою. Айрис сообщила вам?

— Да.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Похоже, сегодня это у всех.

— Как Сэди?

Ханна посмотрела на дочь. Та сидела на кровати, обняв колени, и рассматривала ковровое покрытие.

— Слышит больше, чем мы хотим.

— Дети всегда слышат именно это.

— Вы вспомнили ту семью?

— Всю ночь пыталась. Отдельные моменты. Голос женщины. Красную куртку девочки. Но имена не возвращаются.

— В договоре они есть.

— Филип передал коробку полиции.

На парковке оператор поставил камеру на плечо. Рядом появилась репортёр в красном жакете.

— Джудит, журналисты нашли гостиницу.

— Какую?

Ханна назвала.

— Не выходите через главный вход.

— Мы и не собирались.

— Они зайдут внутрь. Администратор не сможет долго их удерживать.

— Обнадёживает.

— Я пришлю машину.

— Куда вы предлагаете ехать?

— В центр. Через служебный вход. Там есть охрана и комнаты для конфиденциальных встреч. Никто вас не увидит.

Ханна посмотрела на Оуэна.

— Мы не можем прятаться в центре для женщин, которым действительно нужна защита.

— Вы не займёте ничьё место. Речь об административном здании.

— Мы справимся.

— Ханна, вы провели первую ночь в доме, а вторую — в гостинице, окружённой прессой. Вы не обязаны сегодня ещё и справляться красиво.

Фраза попала точно туда, куда не следовало.

Ханна села.

— У Оуэна машина на парковке.

— Оставьте её. За вами приедет обычный минивэн без логотипа. Водителя зовут Кэрол. Спускайтесь по лестнице в конце коридора, она выходит к мусорным контейнерам.

— Вы часто так вывозите людей из гостиниц?

— Чаще, чем хотелось бы.

— Мне нужно поговорить с мужем.

— Конечно. Машина будет через двадцать минут.

Джудит отключилась.

— Ну? — спросил Оуэн.

— За нами пришлют минивэн.

— Звучит как начало похищения.

— Учитывая последние сутки, я уже ничему не удивлюсь.

— Куда?

— В центр.

Сэди подняла голову.

— В тот, где женщины прячутся от мужей?

— В административную часть.

— Папу пустят?

— Если будет хорошо себя вести.

Оуэн посмотрел на Ханну.

— А если серьёзно?

— Здесь уже камера.

Из коридора донёсся стук в соседнюю дверь. Потом ещё в одну. Женский голос спросил:

— Миссис Коул? Мы хотели бы задать несколько вопросов.

— Очень деликатно, — сказал Оуэн.

Ханна подошла к двери и посмотрела в глазок. Репортёр стояла возле номера напротив и разговаривала с пожилым мужчиной в майке. Тот с удовольствием показывал на их дверь.

— Собираемся.

— Мы уже собраны.

— Тогда впервые в жизни переезд принёс пользу.

Они вышли через лестницу для персонала. Коридор пах стиральным порошком и горячим металлом. Сэди тащила сумку с единорогом, Оуэн — чемоданы, Ханна держала ноутбук и пакет с гостиничными яйцами, которые никто не съел.

— Зачем ты их взяла? — спросил Оуэн.

— Я заплатила за номер.

— Яйца уже отомстили нам своим видом.

— Они ещё могут пригодиться как оружие.

У мусорных контейнеров их ждала женщина лет шестидесяти в джинсовой рубашке. Она открыла боковую дверь серого минивэна.

— Я Кэрол.

— Вы часто забираете семьи возле мусора? — спросила Сэди.

— Только по четвергам.

— Сегодня среда.

Кэрол посмотрела на часы.

— Значит, у меня проблемы.

Сэди впервые за утро улыбнулась.

До центра ехали двенадцать минут. Кэрол не задавала вопросов и не включала радио. На заднем стекле минивэна висела детская наклейка с динозавром, а между сиденьями лежала коробка с пластиковыми браслетами.

Центр «Безопасное место» занимал бывшую католическую школу на окраине Брайар-Глена. Красное кирпичное здание окружали клёны и низкий металлический забор. На фасаде не было огромной вывески, только небольшая табличка возле двери. Камеры смотрели на парковку, боковую аллею и ворота.

Район вокруг центра начинался за последним светофором главной улицы. Здесь дома стояли дальше друг от друга, тротуар местами заканчивался просто травой, а за бывшей школой поднимался заросший холм. С дороги здание можно было принять за начальные классы или церковный архив. Так и было задумано. Женщина могла выйти из автобуса, пройти вдоль забора и не объяснять каждому проезжавшему, зачем пришла.

Но город всё равно знал. В аптеке возле кассы стояла банка для пожертвований с тем же маленьким знаком двери. В больнице сотрудников учили не произносить адрес центра по телефону. Школьные секретари хранили отдельные инструкции для детей, которых нельзя было отдавать отцу, даже если он улыбался и называл правильную дату рождения. «Безопасное место» существовало не только в этом кирпичном здании. Оно проросло в город тонкими служебными правилами, чужими номерами в телефонных книгах и людьми, которые однажды согласились не задавать лишних вопросов.

Ханна раньше не думала, сколько человек требуется, чтобы кто-то мог исчезнуть. Теперь её собственную семью провозили через служебные ворота, и это знание перестало быть отвлечённым.

Кэрол въехала через служебный проезд.

Внутри их встретила сотрудница охраны. Она попросила убрать телефоны, выдала временные пропуска и провела по коридору мимо закрытых кабинетов.

На стенах висели детские рисунки. Дома, солнце, собаки, люди с руками разной длины. Почти на каждом доме была дверь. Некоторые дети рисовали её огромной, во всю стену. Другие — маленькой и без ручки.

Сэди замедлила шаг.

— Здесь живут дети?

— Не в этом здании, — ответила сотрудница. — Здесь они разговаривают со специалистами, пока мамы заняты.

— А где живут?

Женщина улыбнулась.

— Там, где безопасно.

Сэди посмотрела на Ханну, но промолчала.

Их разместили в комнате с диваном, столом и окном во внутренний двор. На подоконнике стояли коробки с салфетками. Слишком много для обычной переговорной.

Через несколько минут принесли кофе, сок, воду и новые зубные щётки.

— У нас есть зубные щётки, — сказала Ханна.

— Где? — спросил Оуэн.

— В чемодане.

— В каком?

Ханна посмотрела на два одинаковых чемодана.

— Берём.

Сэди нашла коробку с настольными играми. Достала «Монополию», посмотрела на родителей и вернула.

— У нас и так проблемы с недвижимостью.

Оуэн сел на диван.

— Точно моя.

Ханна открыла ноутбук. На почте было двадцать семь новых писем. Семь от журналистов. Один предлагал деньги за эксклюзивную фотографию участка. Другой спрашивал, чувствовала ли семья «присутствие детей» до находки.

— Вот этот особенно талантливый, — сказала она.

— Не читай.

— Он хочет знать, слышали ли мы детский смех.

Сэди подняла голову от пазла.

— Я смеялась.

— Напишем, что призрак установлен, ему девять лет и он требует зарядку от планшета.

— Я не призрак.

— Поэтому зарядка подождёт.

Оуэн открыл на телефоне местную группу.

— Нас уже обсуждают.

— Закрой.

— Ты сама читаешь письма.

— Это исследование.

— Тогда и я исследую.

Он повернул экран.

В группе «Брайар-Глен: соседи и новости» опубликовали фотографию дома. Под ней было больше двухсот комментариев.

«Как можно было не знать, что у тебя в саду могила?»

«Новые владельцы сразу пригнали экскаватор. Совпадение?»

«Они уничтожили дерево, которое Вейлы растили сорок лет».

«Моя сестра получила помощь в „Безопасном месте“. Оставьте Джудит в покое».

«Дом надо вернуть Вейлам. Эти люди купили его вчера и уже всё разрушили».

Ханна забрала телефон.

— Почему они решили, что мы напали на Джудит?

— Потому что интернету нужен человек, которого можно ненавидеть до обеда. После обеда выберут другого.

— Здесь написали наш адрес гостиницы.

Оуэн выпрямился.

— Покажи.

Комментарий появился четыре минуты назад.

«Они прячутся в „Мэйпл-Инн“. Видела их машину».

Ниже кто-то уже выложил фотографию их номерного знака.

— Прекрасно, — сказал Оуэн. — Теперь оставлять машину там особенно разумно.

Ханна сделала снимок экрана.

— Позвоним в полицию.

— И что скажем? Люди знают, где мы припарковались?

— Что опубликовали номер.

— Это пока не преступление.

— Ты откуда знаешь?

— Потому что последние двадцать минут читаю комментарии адвокатов, врачей и экспертов по захоронениям. Я уже получил образование.

Дверь открылась.

Джудит вошла с папкой под мышкой. Сегодня на ней были тёмные брюки и простой серый кардиган. Без камеры и баннера она казалась старше, чем на фотографии в новостях.

— Простите, что заставила ждать.

— Вы нас спасли от гостиничных яиц, — сказала Ханна. — Этого достаточно.

— Они правда настолько плохие?

— Мы взяли их с собой. Можете использовать для охраны.

Джудит улыбнулась и села рядом с Сэди.

— Что собираешь?

— Дом.

На столе лежали части пазла. Красная крыша, голубые окна, белый забор.

— Красивый.

— У него пока нет двери.

— Найдём.

Сэди перебрала детали.

— А если её вообще не положили в коробку?

— Тогда производитель получит очень сердитое письмо.

— Вы умеете писать сердитые письма?

— Это половина моей работы.

— А вторая?

Джудит посмотрела на неё.

— Помогать людям понять, что делать дальше.

— Вы знаете, что нам делать?

Ханна напряглась.

Джудит не стала отвечать сразу.

— Сегодня — поесть, поспать и не читать комментарии. Завтра будет видно.

— Это мама тоже говорит, когда не знает.

— Значит, твоя мама умная.

— Она иногда.

— Спасибо, — сказала Ханна.

Сэди нашла деталь с дверью и вставила её в дом.

— Нашла.

— Я же говорила, — ответила Джудит.

Оуэн поднялся.

— Мне нужно забрать вещи из машины, пока её не разобрали на сувениры.

— Филип поехал туда с сотрудником охраны, — сказала Джудит. — Машину перегонят на закрытую парковку.

— Он уже поехал?

— Вы были заняты.

Оуэн посмотрел на Ханну.

— Очень эффективная семья.

— Это пугает только первые десять минут, — сказала Джудит.

— А потом?

— Потом люди начинают пользоваться.

Она предложила им две комнаты в небольшом гостевом корпусе при учебном центре. Там иногда ночевали волонтёры и приглашённые специалисты. Адрес не публиковался, вход контролировала охрана.

— Мы заплатим, — сказал Оуэн.

— Там нет тарифа.

— Тогда сделайте.

— Вы можете пожертвовать центру, когда перестанете платить за дерево и дренаж.

— Вы уже знаете про дренаж?

— Филип разговаривал с Майком. Он помогал нам с ремонтом одного из объектов.

Оуэн потёр переносицу.

— Конечно.

— Что?

— В этом городе все знают всех, а мы пока знаем только людей, которым должны деньги.

Джудит достала из папки лист.

— Филип посмотрел вашу страховку. В полисе есть покрытие экстренного проживания, даже если ущерб от дренажа исключён. Вам должны оплатить гостиницу или временное жильё до снятия полицейских ограничений.

— Страховая сказала обратное, — ответила Ханна.

— Страховые компании часто говорят первое, что позволяет завершить разговор.

— Я начинаю вас любить.

— Не торопитесь. Сначала получите деньги.

Ханна взяла лист. Филип отметил нужный пункт и написал рядом номер отдела претензий.

— Он читает чужие страховые полисы для отдыха?

— Для него это отдых.

— А вы чем отдыхаете?

— Не читаю страховые полисы.

Сэди ушла с Кэрол смотреть комнату с игрушками. Оуэн отправился звонить страховщику. Ханна осталась с Джудит.

За окном во внутреннем дворе женщина учила маленького мальчика ездить на велосипеде. Она держала его за капюшон, мальчик кричал, что сам, но каждый раз начинал вилять, как только её рука отпускала ткань.

— Они живут здесь? — спросила Ханна.

— В переходной квартире неподалёку.

— Муж знает адрес?

— Нет.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько можно быть уверенной. Здесь нет абсолютной безопасности. Есть хорошие замки, продуманные маршруты и люди, которые отвечают на телефон ночью.

— Звучит менее красиво, чем на баннере.

— Зато работает.

— Та женщина из вашего дома тоже скрывалась от мужа?

Джудит опустила глаза на свои руки.

— Да.

— Вы сказали полиции, что не помните её имени.

— Не помню.

— Но помните красную куртку девочки.

— Иногда остаются бессмысленные детали.

— Какие ещё?

Во дворе мальчик снова крикнул, что справится сам. Только тогда Джудит ответила:

— Мальчик всегда садился спиной к стене. Во время еды следил за окнами. Если на улице хлопала дверь машины, переставал жевать.

Ханна вспомнила тёмный провал возле корней.

— Сколько ему было?

— Десять. Может быть, одиннадцать.

— А девочке?

— Семь или восемь.

Возраст совпадал слишком хорошо.

— Они спали в комнате Сэди?

— Скорее всего. Тогда там стояли две кровати.

— Почему они жили у вас, если вы ещё не открыли центр?

— Я работала волонтёром на телефонной линии. Иногда официальная помощь была слишком медленной. Иногда женщина могла уйти только один раз. Если в этот момент ей говорили ждать до понедельника, второго раза уже не случалось.