Не смотри слишком близко

— И?

Эмма подошла к окну. На улице мальчик вырвался от матери и побежал к переходу, пока она догоняла его с выражением человека, который уже устал жить до восьми утра.

— Она сказала, что Дэниел признал, что помогал Анне. Давал ей деньги. Знал, что она боится человека, с которым жила.

— И, конечно, решил не сказать никому вовремя.

— Конечно.

Карла помолчала.

— Эмма, он тебя ищет?

— Я не знаю.

— Это не ответ.

— У меня нет другого.

— Тогда я приеду.

Эмма закрыла глаза.

— Не надо.

— Почему? Я могу сесть на поезд в пятницу вечером.

— Потому что ты не можешь каждый раз бросать свою жизнь и ехать ко мне, когда я пугаюсь.

— Могу. Я очень способная.

— Карла.

— Ладно. Не сегодня. Но если будет хоть что-то конкретное, ты звонишь мне первой. Не маме. Не Тессе. Мне.

— Почему не маме?

— Потому что твоя мама позвонит в полицию, адвокату, врачу, мэру города и, возможно, в Белый дом. А я сначала приеду и посмотрю, кого нужно бить.

Эмма тихо рассмеялась.

— Ты ужасный человек.

— Зато полезный.

— Я позвоню.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Карла выдохнула.

— Хорошо. И поешь сегодня что-нибудь нормальное.

— Я пью кофе.

— Это не еда.

— Ты звучишь как моя мама.

— Не оскорбляй меня с утра.

После звонка Эмма ещё немного постояла у окна. Потом допила кофе, собрала волосы, надела тёмные джинсы, серый свитер и пальто. Перед выходом она проверила замок дважды.

На втором этаже жила пожилая женщина по имени миссис Харт, которая всегда оставляла дверь приоткрытой, чтобы слышать, кто ходит по лестнице. Сегодня она выглянула в коридор как раз в тот момент, когда Эмма спускалась вниз.

— Доброе утро, дорогая.

— Доброе утро.

— У тебя лицо человека, которому срочно нужен отпуск.

— У меня лицо человека, который не успел выпить второй кофе.

— Тогда это лечится.

Миссис Харт кивнула так, будто вынесла медицинское заключение, и закрыла дверь.

Эмма вышла на улицу. До Harbor Haven было десять минут пешком. Центр занимал первый этаж старого кирпичного здания рядом с аптекой и маленькой прачечной. Над входом висела простая табличка без ярких слов и лозунгов. Только название, номер телефона и часы работы.

Когда Эмма приехала в город, Harbor Haven был первым местом, где её не пытались заставить рассказать всё сразу. Ей дали чай, чистое полотенце, комнату на ночь и время. Никто не смотрел на неё как на сломанную вещь, которую нужно немедленно починить.

Через несколько недель она начала помогать с бумагами. Сначала просто раскладывала папки, принимала доставку, сидела на ресепшене, пока одна из сотрудниц уходила на встречу. Потом научилась заполнять заявки на временное жильё, искать юристов, звонить в школы и объяснять женщинам, как получить новый номер телефона, не запутавшись в документах.

Работа не делала прошлое меньше.

Но она давала ему место, где оно не управляло всем остальным.

В приёмной уже горел свет. Ребекка, руководительница центра, стояла у кофемашины и пыталась одновременно открыть пачку фильтров и прочитать что-то на экране телефона.

— Ты рано, — сказала она, не поднимая глаз.

— Это ты рано.

— Я здесь с семи.

— Тогда ты просто очень рано.

Ребекка посмотрела на неё поверх очков.

— Ты плохо спала?

Эмма сняла пальто и повесила его на крючок.

— Немного.

— Не хочешь рассказывать?

— Пока нет.

— Хорошо.

В Harbor Haven никто не заставлял людей отвечать на вопрос дважды, если первый раз они сказали «пока нет». Эмма любила это правило почти так же сильно, как тишину в маленьком кабинете на втором этаже, где можно было закрыть дверь и не слышать звонки.

К девяти пришла женщина с девочкой лет шести. У девочки был огромный розовый рюкзак, который казался тяжелее её самой, и плюшевая собака с оторванным ухом. Женщина назвалась Марой, но сразу добавила, что это имя временное.

— Я не хочу, чтобы кто-то нашёл меня через документы, — сказала она.

— Хорошо, — ответила Эмма. — Мы можем использовать то имя, которое вам удобно.

Мара села на край стула, не снимая пальто. Девочка устроилась рядом с ней на полу и молча расстегнула рюкзак.

Эмма не начала с вопросов про мужа, побои или полицию. Она предложила воду, сок для ребёнка и спросила, не нужна ли зарядка для телефона. Мара кивнула так быстро, будто именно этого вопроса и ждала.

Пока Ребекка звонила в кризисное жильё, Эмма присела возле девочки.

— Как зовут твою собаку?

Девочка посмотрела на неё настороженно.

— Пеппер.

— Хорошее имя.

— У неё ухо оторвалось.

— Вижу. Но она всё равно держится.

Девочка погладила игрушку по голове.

— Она смелая.

— Похоже на то.

Мара закрыла глаза. Всего на секунду. Потом открыла и тихо сказала:

— Спасибо.

Эмма кивнула.

Ей хотелось ответить что-нибудь умное, правильное, такое, что будет звучать как поддержка. Но иногда слова только мешали.

— Мы разберёмся шаг за шагом, — сказала она. — Не всё сразу.

До обеда центр жил обычной жизнью. Звонили женщины, которым нужно было узнать про юристов. Приходил мужчина из муниципальной службы с папкой форм, которые никто не понимал до конца. Ребекка спорила с поставщиком принтера. Девочка Мары уснула в кресле, обняв Пеппер за шею.

Эмма работала, отвечала на письма, делала пометки в таблице и старалась не смотреть на телефон каждые пять минут.

В половине первого Ребекка сказала:

— Иди поешь.

— Я не голодна.

— Ты это говоришь каждый день, когда голодна.

— Я не каждый день так говорю.

— Сегодня говоришь.

Эмма подняла голову.

— Это приказ?

— Я старше тебя и у меня ключи от шкафа с печеньем. Решай сама.

Через пять минут Эмма вышла на улицу.

Кафе напротив центра называлось просто Harbor Coffee. У него была вывеска с облупившейся синей краской, маленькая терраса на два столика и постоянная очередь утром. Эмма заходила туда почти каждый день уже больше месяца. Сначала потому, что кофе был ближе всего. Потом потому, что ей стало нравиться, как там пахнет свежим хлебом, корицей и тёплым деревом.

Итан стоял за стойкой и протирал чашки.

Он поднял взгляд, когда звякнул колокольчик над дверью.

— Ты сегодня поздно.

— Я пришла в обед. Это нормальное время для еды.

— Не спорю. Просто обычно ты появляешься раньше и делаешь вид, что это не завтрак.

Эмма подошла к стойке.

— Я не делаю вид. Я просто пью кофе.

— С научной точки зрения это не завтрак.

— Ты бариста, а не учёный.

— У меня есть фартук. Это почти степень.

Она улыбнулась.

Итан был примерно её ровесником, может, чуть старше. У него были тёмные волосы, которые он никогда не укладывал до конца, и спокойный голос, не требующий от собеседника немедленного ответа. Он не спрашивал, почему она всегда сидит спиной к стене. Не комментировал, что она избегает шумных столиков. Не говорил, что она должна чаще улыбаться.

Он просто запоминал, какой кофе она пьёт.

— Обычный? — спросил он.

— Сегодня с молоком.

Итан взглянул на неё.

— Плохой день?

— Просто хочу попробовать новую личность.

— Смелый шаг.

— Не привыкай.

Он начал готовить кофе.

В кафе было тихо. За дальним столиком сидели две женщины с коляской и ноутбуком. Мужчина у окна читал газету, хотя телефон лежал прямо перед ним. В углу пожилая пара делила один кусок пирога на двоих и спорила о кроссворде.

Эмма выбрала столик у стены. Итан поставил перед ней кофе и тарелку с супом.

— Я не заказывала суп.

— Ребекка зашла утром и сказала, что ты опять будешь жить на кофеине.

Эмма посмотрела на него.

— Она ходит сюда шпионить за мной?

— Она зашла за булочкой. Но тему подняла сама.

— Предательница.

— Она переживает.

— Я знаю.

Итан помолчал, потом кивнул на суп.

— Он нормальный. Я проверял.

— Это звучит не очень убедительно.

— Я выжил.

Эмма взяла ложку.

— Сильный аргумент.

Он ушёл обслуживать следующего клиента, и это было ещё одной вещью, которую она ценила в нём. Итан мог быть рядом, не превращая внимание в обязанность.

Она съела почти весь суп. Потом заметила, что телефон лежит рядом с тарелкой экраном вниз, и перевернула его.

Новых сообщений не было.

Это должно было успокоить.

Почему-то не успокоило.

Через несколько минут Итан подошёл к её столику с тряпкой для стойки в руке.

— На выходных в гавани будет рынок.

Эмма подняла глаза.

— Ты рекламируешь местные мероприятия?

— Меня попросили. У них там ужасные плакаты, надо помогать, чем можешь.

— Что продают?

— В основном свечи, мыло, пироги и вещи, которые люди называют искусством, чтобы не объяснять цену.

— Звучит подозрительно.

— Будет ещё жареная кукуруза.

— Вот это уже аргумент.

Итан улыбнулся.

— Я так и думал.

Он не спросил, пойдёт ли она. Не предложил встретиться. Просто сказал:

— Если выберешься, бери кукурузу у женщины в зелёной палатке. Остальное там можно пережить, но её кукуруза хорошая.

— Запомню.

Когда Эмма вернулась в Harbor Haven, Ребекка встретила её у двери.

— Ты поела?

— Да.

— Суп?

— Да.

— Я горжусь собой.

— Тебе не за что.

— Мне всегда есть за что.

День закончился позже обычного. Мара с дочерью уехали во временное жильё только после пяти, когда наконец подтвердили место. Девочка держала Пеппер под мышкой и уже не смотрела на каждого взрослого так, будто он может внезапно сказать что-то страшное.

Перед уходом Мара остановилась у стойки.

— Я не знаю, как вас благодарить.

Эмма качнула головой.

— Не надо. Вы сегодня сделали всё самое трудное сами.

Мара посмотрела на неё так, словно хотела возразить. Потом просто кивнула.

Когда за ними закрылась дверь, Эмма осталась в приёмной одна. На столе лежали ручки, пачка салфеток, пластиковый стакан с недопитой водой. Всё выглядело так буднично, что от этого вдруг стало тяжело.

Ребекка подошла сзади и положила ладонь ей на плечо.

Эмма вздрогнула.

Совсем чуть-чуть. Но Ребекка заметила.

Она сразу убрала руку.

— Прости.

— Ничего.

— Это не ничего, но я не буду заставлять тебя говорить.

Эмма повернулась к ней.

— Спасибо.

— Тебе надо домой?

— Да.

— Тогда иди. Я закрою.

На улице уже темнело. Ветер усилился, и от гавани тянуло сыростью. Эмма пошла привычной дорогой, не торопясь. По пути она увидела, что Harbor Coffee ещё открыт: сквозь окно было видно Итана, который переворачивал стулья на столы.

Он заметил её, поднял руку и вышел на улицу, придерживая дверь плечом.

— Ты всё ещё здесь?

— Я могу спросить то же самое.

— Я работаю.

— Удобная отговорка.

Итан усмехнулся.

— Ты идёшь домой?

— Да.

— Тогда я пройдусь до угла. Мне всё равно в ту сторону.

Эмма чуть помедлила.

Ей не хотелось отказываться грубо. Но и соглашаться на что-то, что может оказаться не тем, чем кажется, тоже не хотелось.

Итан, будто заметив это, сразу добавил:

— Только до угла. Там я сворачиваю к машине.

— Хорошо.

Они пошли рядом. Между ними оставалось достаточно места, чтобы Эмма не думала об этом каждую секунду.

Итан рассказывал о рынке и о том, как в прошлом году один продавец мыла устроил скандал из-за того, что соседняя палатка продавала свечи с похожим запахом. Эмма слушала и иногда смеялась. Не вежливо, не потому, что нужно было поддержать разговор. Просто история была смешной.

У перекрёстка Итан остановился.

— Вот и всё. Мой страшный план по сопровождению выполнен.

— Ты действительно опасный человек.

— Я знаю. Обычно начинаю с супа.

Эмма посмотрела на него.

— Спасибо за него.

— Пожалуйста.

Он не сделал шаг ближе. Не потянулся к ней. Не спросил, увидятся ли они завтра.

Просто поднял руку в коротком прощании.

— Доброй ночи, Эмма.

— Доброй ночи, Итан.

Она пошла дальше и только через несколько шагов поймала себя на том, что улыбается.

Дома Эмма сняла пальто, поставила чайник и открыла телефон.

Сообщений от Тессы не было.

От Карлы тоже.

Зато в почте висело старое письмо, которое она так и не решилась удалить много месяцев назад. От Дэниела. Без темы. Без приветствия. Всего одна фраза:

«Нам нужно поговорить».

Она не открывала его уже давно. Не перечитывала. Просто оно осталось в архиве, как остаются вещи, которых не хочешь касаться, но пока не готова выбросить.

Эмма закрыла почту.

Потом села за кухонный стол, достала чистый блокнот и написала на первой странице:

«Пятница. Работа. Кофе. Позвонить Карле».

Она посмотрела на список, добавила:

«Забрать химчистку».

И только потом позволила себе выключить свет.