Уроки магии

– Дай взглянуть, – она вдруг склонилась, рассматривая покрасневшую кожу вокруг века. Кончики ее длинных пальцев коснулись моих ресниц, и я вздрогнул.

– Это все гном виноват, – попытался пожаловаться я, хоть Поль и учил меня в детстве, что нехорошо ябедничать, но я не смог удержаться. Красивое лицо Брианны с тонкими чертами было сейчас таким же строгим, как у нашей бывшей гувернантки. Я был бы не против, если б она устроила моему обидчику нагоняй, но она лишь медленно покачала головой.

– Ты неправильно ее применил.

– Мазь?

Она молча кивнула.

– Слишком много, – после внимательного осмотра пояснила она.

– Но я взял лишь крошечную капельку.

– Для человеческого глаза это много. К тому же, это ведь было с тобой в первый раз. Для новичка смертельная доза и сотая доля капли.

– Так почему же я до сих пор жив.

– Не знаю, – серьезно сказала она.

– Ты можешь чем-то помочь.

Она лишь приложила к покрасневшей коже листья, и мне как будто стало легче. Конечно, было наглостью с моей стороны просить ее о помощи после того, как мы с ней ссорились, но что поделаешь. Магнус был далеко. Он не пришел мне помочь. А Брианна вдруг лукаво улыбнулась.

– Знаешь, что, – она вдруг достала из кармашка фартука маленькую радужную призму. Крошечное стеклышко легко ей в ладонь и засверкало, будто пропускало через себя весь свет яркого летнего дня. – Если еще раз тебе захочется заглянуть по ту сторону, то вовсе не обязательно калечить себя. Есть более легкий путь.

И стеклышко вдруг легло в мою руку. Я даже не ощутил, как Брианна его мне передала. Оно просто вдруг стало моим.

– Это за тот урон, который вы мне нанесли, – пошутил я, вспомнив о перебитых и расколотых вещах.

Она пожала изящными плечиками.

– Используй его, как монокль, лорнет или еще лучше, как подзорную трубу. Только не засмотрись особо, а то еще случиться что-то похуже…

Она вновь коснулась моего века, еще нежнее и бережнее, чем раньше. И боль совсем отступила.

Я сделал вид, что заснул, но Брианна не ушла. Всю ночь я слышал смех, шутки, звон бьющихся бокалов и грохот, как будто вся нечисть из леса пришла танцевать на обеденном столе.

Нужно было встать и разогнать их всех, но я не решился. Пусть вначале опухоль на веке пройдет и тогда я решу, что делать.

Мир сквозь волшебное стекло

Я сидел в таверне с Магнусом. Он не заманил меня сюда. Я сам принял приглашение. Мне нужно было много узнать от него, но я не решался задавать вопросы. А он не спешил озвучивать то, что прочел в моих мыслях. Так бы мы и сидели в угрюмом молчание, если бы не его неожиданное предложение погадать мне.

Изящная колода карт, будто из ниоткуда возникшая в его руках, тут же привлекла мое внимание. Золотое тиснение, затейливые рисунки, изображавшие сверхъестественных созданий и изумительные символы на рубашках каждой карты – всего этого вполне хватило бы для того, чтобы заинтересовать кого угодно.

– Ведь ты хочешь узнать свою судьбу?

Знакомые слова вызвали болезненный отклик, но я все равно кивнул.

– Обычно именно за этим ко мне и обращаются все, – похвастался Магнус. – За предсказанием.

– И ты облапошиваешь их, – услужливо напомнил я, исходя из собственных наблюдений.

Он даже не обиделся.

– Не всегда. Но не бойся, с тобой я буду предельно честен. Настолько, насколько вообще могу.

В том, что он может быть хоть в чем-то честен, я сомневался, но все равно сосредоточил внимание на картах, которые тасовали будто не его руки, а некая незримая сила.

Передо мной замелькали, как в калейдоскопе какие-то картинки, лица, события. Столько всего, что не имело отношения ко мне. Будто целая история мира. Я прикрыл глаза, чтобы рассудок не потерялся во всем этом, как песчинка в море. Как много всего мне мерещится в этих картах. В одном сознании этого всего просто не уместить.

Попутно Магнус показывал мне карты и пояснял их значение.

– Вот это – слава.

Передо мной мелькнуло изображение феи с лирой и пером в руках. Магнус назвал ее Ланон Ши. Карта тут же снова исчезла в колоде.

– Это – власть, – он показал мне златоволосую женщину в короне с драконом у ее ног.

– Это – богатство, – картинка, на которой лепрехуны резвятся в полной до краев сокровищнице, показалась мне живой. Я почти услышал мелодичный звон монет и их смешки.

Но на смену ей тут же мелькнула следующая карта. Русалка, ускользающая из сетей рыбака.

– Мечта, – пояснил Магнус. – А вот надежда.

Рисунок нимфы с цветами в волосах мне понравился.

– Это влюбленные, – карта со сплетенными телами крылатого ангела и девы практически выскользнула у меня из рук.

– Видно в любви тебе не повезет, – заметил гадающий.

Так пошло и дальше. Карта с драконом означала силу, ангел в огне – могущество, цверги – тяжелый труд, танцы фей – пустые забавы, друэргары – хитрость, нимфы – искушение, отсеченная рука – судьбу, ангельская труба – рок, а серп в крови – страшный суд. Семь карт каждая с изображениями мраморных ангелов как будто вовсе выпадали из всеобщих определений. Даже не знаю, зачем они были в колоде. Но практически все карты оказывались не для меня. Как и все мои мечты, намекнул Магнус. Ну и гадальщик. В итоге он перетасовал колоду в последний раз.

– Ничего не выходит, как будто ты целиком пуст, – пробурчал он.

– И что?

– Мне бы капельку твоей крови.

Я не отказался подставить свой палец под шип, хотя бы ради удовольствия и дальше смотреть на мелькающие в его руках картинки. Они словно жили сами собой, даже подмигивали мне. Я особо не верил в пророчества и не ждал от них ничего особенного.

Но вот Магнус вытащил из колоды и положил передо мной на стол всего одну карту. Мало сказать, что я удивился. Я всегда считал, что смерть изображают в виде старухи или скелета с косой, но передо мной лежала карта с изображением висельника в красной накидке. Капюшон наполовину закрывал его посеревшее лицо, вокруг окровавленной шеи, наполовину въедаясь в плоть, обвивалась петля. Внизу под виселицей, где должна была вырасти мандрагора, копошились в траве злобные карлики. На удивление хорошо выполненный рисунок. Я бы похвалил художника и купил эти карты, даже если бы они стоили целый кошель золотых монет. Хотя вряд ли Магнус согласился бы продать мне их. Он использовал их с целью напугать и, наверное, уже не в первый раз. Все было тонко рассчитано. От красочного изображения висельника и нечисти у меня по коже побежали мурашки. Кажется, в жизни я уже видел нечто подобное.

Или на самом деле все было не совсем таким. Каким был тот висельник, мимо которого я проезжал в лесу? Я уже и не помнил. Мне хотелось сдавить голову руками, чтобы выжать из мозгов всю правду. Часто мне казалось, что я смотрю на мир сквозь волшебное стекло, которое донельзя искажает истину. И тогда мне мерещатся разные странные вещи и совпадения. Как в случае с Лилианой де Шарбоне, девушкой, которая жила в соседнем поместье. Помню в детстве, мне показалось, что я вижу ее стоящей в кругу фей. А потом близнецы в церкви…

Я перевернул карту рубашкой вверх. Но толковать ее значение уже не имело смысла.

– Смерть, – вслух произнес я, и слово вовсе не показалось мне страшным. – Повсюду смерть. Знаки смерти… выходит, скоро я умру. – Мне все-таки стало дурно при виде того, как какие-то насекомые похожие на крохотных фей копошатся в моей кружке с пивом. – Но я вовсе не хочу умирать.

Я всегда был жизнелюбивым парнем и весельчаком. Мне хотелось жить, странствовать и искать приключений. Хотелось подстраивать шутки над соседями и потом до упаду смеяться. Но представить себя лежащем в гробу я совсем не мог. Однако Магнус высокомерно заметил:

– С судьбой не поспоришь.

Похоже, он был прав. Я вспомнил свой сон о юноше, который превращается в дракона и сжимает меня, как в объятиях смерти. Странно, что по утрам, просыпаясь, я боялся погибнуть, но во сне в его объятиях мне этого хотелось. Его слова и прикосновения обжигали, но это был приятный огонь, хоть я и должен был в нем сгореть. Господи, неужели я стал фаталистом? Я схватил кружку с пивом и сделал большой глоток, не взирая даже на гомон, притаившихся в ней странных насекомых. Пикси, так, кажется, их называл Магнус.

Он скрестил свои длинные паучьи пальцы на столе и внимательно посмотрел на меня, будто видел во мне что-то такое, чего другие не способны разглядеть.

– Знаешь что? – вдруг проговорил он, и его голос показался не слаще яда. – Говорят, что будучи висельником, ты окажешься ближе всего к своему истинному предназначению, и когда ты уже будешь находиться на грани жизни и смерти, петля вдруг может оборваться. После этого едва коснувшись ногами земли, ты увидишь мертвую стражу, своих маленьких новых друзей в траве, и поймешь, куда тебе идти.

– И куда же? К черным фейри, которые уже сколачивают мой гроб на кладбище? – я усмехнулся при такой безрадостной мысли, что даже на собственные похороны мне придется топать самому. Лишний раз стаптывать ботинки, хотя уже и не надо. Я всего должен добиваться сам. А вот для гробовщиков это будет даже вполне удобно. Труп не придется тащить. Он припрется самостоятельно и станет недоуменно наблюдать за тем, как ему готовят в гробу его последнее и чрезмерно узкое ложе. Должно быть, в гробу жутко неудобно. Черт, что за мысли лезут в голову. Я сам по себе начинаю петь панихиду. Это все дурное влияние Магнуса. Я сам не заметил, как выругался вслух, но его это совсем не обидело. Он сидел передо мной и казался непоколебимым, как статуя. Ни человек с военной выдержкой, ни аристократ с прекрасной осанкой не может держаться так. Он будто и вправду был дьяволом, который пришел за моей душой.

– Чего ты хочешь от меня? – напрямую спросил я, но он не ответил. Очевидно, решил, что я слишком пьян и когда протрезвею, уже даже не вспомню, о чем спросил.

– Знаешь, есть одно место, – его тонкие длинные пальцы переплелись между собой, как если бы были живыми белыми червями. На них блеснул перстень с печаткой, который я уже прежде замечал. Символы на нем оказались звездой и черепом. Раньше я не мог их разглядеть, как ни старался, а теперь начал ломать голову над тем, что они могли бы означать.

– Что за место? – я снова отпил из кружки, быстро и небрежно, как это делают только батраки и поденщики. Кажется, от общения с ним я сам становлюсь все более грубым, как деревенский мужлан. А ведь я виконт. – Ты говоришь о Ларах?

Он нахмурился.

– Брианна рассказала мне об этом городе. Если там сверхъестественные существа и люди уживаются вместе, зная друг о друге и даже сохраняя перемирие между собой, то там может затеряться и такой обреченный парень, как я. Никто не выдаст меня ни властям, ни смерти. Может быть, даже я стану возлюбленным какой-нибудь феи. Как ты думаешь?

– Брианна? – он недовольно хмыкнул. – Тебе не следует общаться с ней и с другими подобными ей вертихвостками. Они не научат тебя ничему хорошему. Знаешь ли, феи такие озорницы. Если они вдруг пригласят тебя танцевать, то непременно заманят к обрыву. Не путайся с ними. Это мой совет.