Наталья Винокурова.

Совсем не страшно в темноте



скачать книгу бесплатно

Накрывая одеялом

И укладывая спать,

Так мне бабушка сказала:

– Ты не бойся засыпать.


Закрывая глазки крепко,

Позабудь о темноте.

Ты сама ведь выбираешь,

Что увидишь ты во сне.


Если хочешь приключений,

В сон к себе их позови,

И волшебных превращений —

Легче лёгкого они!


Или сказочные звери

Постучатся в твою дверь.

И лисицы, и медведи,

И слоны – ты только верь!


Музыкантов хор задорный

Будет весело шуметь,

Или принц на белом пони

Станет серенады петь.


– Ну а если кто обидит,

Бармалей, волшебник злой?

– Пусть всегда с тобою ходит

Пёс большой, сторожевой!


И теперь я без волнений,

С радостью иду в кровать.

Ведь вот так ни днём, ни ночью

Мне не страшно засыпать!..


…Бабушка лежит бездвижно,

Она очень крепко спит.

Закопают её в землю,

Так мне мама говорит.


Я иду к её кроватке,

Я подушку подомну.

Поправляя покрывало,

Я тихонько говорю:


– Бабушка, совсем не страшно

В темноте, внизу, в земле.

Мы ведь сами выбираем,

Что увидим мы во сне!

Наталья Винокурова


Эта книга посвящается моей маме, ушедшей от нас в 2009 году.


Дизайнер обложки Наталья Евгеньевна Винокурова


© Наталья Евгеньевна Винокурова, 2017

© Наталья Евгеньевна Винокурова, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4474-6002-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Проводники

Нельзя однозначно сказать, что случается с человеком, когда прерывается его жизнь. Каждый случай, как и каждая душа, индивидуален, а решать, куда именно отправится умерший, должна особая невидимая сущность – проводник. Он не будет рассказывать вам сказок о рае и аде, если вы того не попросите. Вместо этого он предложит вам самим создать свой собственный, уникальный мир.

Рассказ написан легко и с иронией, потому что именно так, по мнению проводников, и следует относиться к смерти.


Глава 1

– Зинаида Петровна, выслушайте меня, пожалуйста!

– Откуда ты тут взялся, сукин сын?

– Зинаида Петровна, – я поднял вверх раскрытые ладони, чтобы показать, что в руках у меня нет ничего, чем я мог бы причинить вред пожилой даме. – Я пришёл сказать вам кое-что важное.

– Я сейчас в милицию позвоню!

– Непременно позвоним. Но сначала послушайте, пожалуйста.

– Пёс с тобой, говори.

– Вы только что умерли, Зинаида Петровна.

– Ах ты, прохиндей, шутить со мной решил?! Я, между прочим, ветеран войны и труда!

– Я с уважением смотрю на вас и прожитую вами жизнь.

Но, поймите, пришло время уходить.

– Я, кстати, – занудно проговорила старушка, – себя отлично чувствую! Самому тебе в больницу надо, ишь чего выдумал, ненормальный!

– Зинаида Петровна? А попробуйте сделать так.

Я раскрыл ладонь левой руки и проткнул её пальцами правой, так, чтобы они вышли с тыльной стороны.

– Видите? Вы тоже так сможете! Попробуйте!

– Я ни черта не вижу, у меня плохое зрение, – с железной строгостью в голосе проговорила Зинаида.

– Я подойду ближе. А так?

– Я и вблизи ничего не вижу.

– Но то что на кровати лежит ваше мёртвое тело – это вы должны были заметить! Вон там, посмотрите.

– Ничего там нет, – наотрез отказала старуха. – Заканчивай городить свои сказки, мальчик!

– Пфф… – в усталости я решил сесть за стол, но, забыв вовремя уплотнить тело, просочился сквозь табуретку и шмякнулся на пол.

– Осторожней, голубчик!

– А сейчас?! – возликовал я, поднимаясь. – Сейчас вы видели?!

– Ну да, – безразлично ответила бабушка. – Ты не рассчитал расстояние и упал мимо стула.

– Да не мимо стула, а сквозь него! Потому что я мёртв, так же как и вы!

– Ах мёртв… Ну тогда, голубчик, я лучше позвоню в «скорую»! – голос Зинаиды Петровны снова начал закипать. – Шуточки он тут со мной шутит, дефективный.

– Звоните, – сдался я.

В конце концов, когда она не сможет поднять телефонную трубку, она наконец задумается над моими словами.

– Ан, нетушки! Пожалуй, сначала я возьму свой костыль и отдубашу тебя хорошенько! Где это видано, посреди ночи к приличным бабушкам залезать!

– Берите уже что-нибудь, – я обречённо согласился.

Старуха потянулась за клюкой, сцепила на ней запястье и сделала мах, который, судя по всему, уже вошёл у неё в привычку. Но удара не последовало. Бабуля замерла, задержав руку на полпути, и оглянулась. Клюка стояла у стенки нетронутой.

– Что за чертовщина!

– Зинаида Петровна, посмотрите, – я подошёл совсем близко к ней и показал свою ладонь. – Так как вы мертвы, сейчас у вас очень тонкое тело. Такое тонкое, что, не уплотнив его, вы не сможете взять ни одного предмета. Посмотрите на мою руку. Видите, она светлая, едва заметна и почти вся прозрачная. Через неё видны даже ваши узоры на обоях. А если я сделаю так – рука уже не будет бесцветной, она немного потемнеет и станет лучше видна. Такой рукой вы сможете взять вашу клюку, попробуйте.

Зинаида Петровна посмотрела сначала на свою руку, потом на клюку. Потом снова на руку.

– Я понимаю, вас этому никогда не учили. Но теперь придётся научиться. Это не сложно. Посмотрите, как я это делаю.

– Руки прочь от моей клюки, извращенец!!!

«Сдаюсь», – мысленно подвёл итог я.

Я понял, что без подмоги мне не обойтись.

– Азур, явись и помоги мне, пожалуйста.

Эта просьба была скорее условностью, поэтому я и предал ей шутливый оттенок. Азур давно уже наблюдал за мной и моим полным фиаско. Я и сам прекрасно сознавал, в чём моя ошибка. По неопытности, я каждый раз приходил к ним такой, какой есть, в облике своего физического тела, коим я некогда обладал. Я был слишком мил для Смерти. У меня были каштановые, чуть вьющиеся волосы, голубые глаза и насыщенно-синий, с оленями, свитер, который когда-то на Земле вязала мне мама и образ которого я с любовью сохранил.

Согласен, стиль со временем надо менять.

Азур же никогда не утруждал себя долгими беседами со стариками. Он действовал классически: принимал образ человеческого скелета, с чёрным балахоном поверх, надвигал капюшон пониже на глазницы и угрожающе держал правой рукою косу. Многие умершие его пугались, но зато можно было не тратить времени на объяснения.

– Зинаида Петровна!.. – судьбоносным голосом изрёк Азур, вытягивая вперёд руку. – Ваше время пришло… Идёмте со мной, Зинаида, и я отведу вас к Богу. Оставьте все свои тяготы здесь. Идёмте, и я познакомлю вас с…

Он приблизился к моему уху и спросил вкрадчиво:

– Она православная?

– Вроде да.

– …Я познакомлю вас с Иисусом Христом и его Всемогущим Отцом-Господом нашим! Идёмте же, Зинаида, сегодня великий день! Этот свет будет сиять нам на нашей дороге к Богу!..

Старушка притихла и враз потеряла всю свою спесь. Её глаза загорелись изумлением и интересом. Секунда – и она вкладывает свою руку в костлявую ладонь Азура и делает шаг вперёд.

– Жди меня на улице, – оборачиваясь, сквозь зубы проговорил коллега.

Через несколько мгновений он исчез со старушкой в сфере света. Ещё через миг исчезла и сама сфера света, и я остался один в темноте предрассветного часа.

Заметка первая

Ложь. Ложь и кровь горят предрассветными воспоминаниями. Я стар, я пуст. Мне нечего сказать этому миру. Вся красота, что создана мной, является лишь маской. Даже сам я – маска, которую когда-то создал. Я никто и ничто. Я разрушил себя. И я неудовлетворён, мне мало, я до сих пор продолжаю разрушать. Хуже того, я продолжаю учить разрушению. Я ненавижу себя.

Но разрушение – это ведь тоже всего лишь маска. Разрушение – только иллюзия пустоты…

Глава 2

В свободное от работы время Азур тоже предпочитает принимать свой человеческий облик. При жизни он был альбиносом – страдал от недостатка меланина – поэтому у него и сейчас абсолютно белые волосы и брови, очень светлая кожа, а радужка глаза немного отблёскивает красным. По его словам, он раньше очень комплексовал по поводу своей внешности, теперь же, как мне кажется, скучает по ней, поэтому так бережно хранит и укрепляет с каждым днём свою человеческую форму.

– Прости, Азур, опять я тебя беспокою…

Азур был первым, кого я увидел, когда погибло моё физическое тело. Одним весенним днём, когда я торопился в институт, на переходе меня внезапно сбила машина.

Я пролетел сквозь весь автомобильный салон – влетел в лобовое стекло и вылетел в заднее – но почему-то совсем не ушиб себя, даже не порезался. Подняв голову, я увидел перед собой молодого мужчину с очень светлыми прямыми волосами почти до плеч, в строгом белом пальто и таких же белых, идеально выглаженных брюках со «стрелочками». Он подал мне руку и улыбнулся комично:

– Вот и приехали, Стёп. Меня зовут Азур.

– Ну и лихач!.. – встав, я автоматически отряхнулся, но тут же с удивлением осознал, что не был грязным. – Спасибо! Жаль, мне некогда знакомиться – пара скоро. Я побежал!

– На кого ты учишься? – остановил меня Азур.

– Я в педагогический пошёл. Географии буду детей учить.

– Теперь тебе предстоит учиться несколько другим вещам, Степан. Я бы сказал, рисовать карту неизведанной земли. Terra incognita, проходили такое?

– Я не совсем хорошо вас понимаю…

– Взгляни туда – поймёшь. Только, – он придержал мою голову, – очень аккуратно смотри. Очень-очень аккуратно.

Он расслабил ладони, которыми сдерживал моё лицо, и я смог обернуться. Из моего рта вырвался возглас отчаяния, а живот панически сжался, словно копируя человеческий рвотный рефлекс. На асфальте, в нескольких метрах от меня, лежало моё исковерканное физическое тело – рваное, покорёженное, окровавленное. Ноги и руки были неестественно выгнуты, а из открытых переломов торчали кости. Из-под черепа на асфальт ползло что-то бурое вперемешку с серым.

Я был чрезвычайно мёртв.

И вместе с тем, я стоял на той же улице, рядом с человеком в белом и разговаривал с ним. Анализировал, сопоставлял, удивлялся…

– Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь.

Он догадывался. А сам я и понятия не имел, о чём на моём месте тут можно думать. Я никогда раньше не попадал в такие ситуации и не знал, как в них принято себя вести.

– Хочешь остаться и посмотреть ещё немного, или пойдём? – голос человека был мягким, поддерживающим, и отчасти меня успокоил. Да, я хотел бы ещё на какое-то время остаться, но, снова обернувшись на тело, принял решение об обратном.

– Давай уйдём. А что там, дальше?

– Что захочешь.

– Как это?

– Ты сам выбираешь.

– Погоди, а рай и ад… реинкарнация… Что-нибудь из этого существует?!

– Они существуют, если ты в них веришь. Ты хотел бы ещё раз родиться? Или есть яблоки в райском саду? Или тебе больше по вкусу шашлыки на дьявольских шампурах?..

– Азур, – я впервые назвал его по имени. – Я не хотел бы уходить из этого мира. Здесь у меня все… Все: мама, папа, бабушка, Танечка… А в райском саду – никого. Зачем такой рай, в котором ты одинок?..

– Ты толковый парень, Степан. Если хочешь остаться здесь, на Земле, то ты можешь стать таким как я. Проводником.

– Проводники учат душу жить в новом мире?

– Вроде того. Ты верно уже заметил, что этот мир отличается от твоего прежнего, из которого ты пришёл. Необходимо время, прежде чем умершие адаптируются. Мы им помогаем.

– Что ж, тогда я хочу сначала сам всему научиться. Показывай свою «Terra incognita».


– Да-а… Эта Зинаида Петровна даже саму смерть в могилу сведёт. Правда, Сет? – вернувшийся Азур присел рядом со мной на скамейку в парке.

С тех пор как я работаю вместе с ним проводником, он дал мне прозвище «Сет», сказав, что оно более «Степана» подходит для моей новой роли, и притом немного созвучно.

– Прости, что опять побеспокоил тебя, – повторил я.

– Беспокоить меня нежелательно живым. А тебя я всегда рад видеть.

Азур подмигнул и потянулся, расставляя руки в стороны.

– Отличная осень начинается. Да, Сет? Ты любишь земную природу, потому и остался. Верно?

– Здесь красиво, да. Но мне всегда кажется, что я здесь не поэтому.

– Почему же?

– А ты – почему?

– Потому что я люблю эту осень. Посмотри только на те жёлтые листья. Удивительно, какие они яркие. Сейчас они ещё сидят на дереве, потому что ветер пока не подул, но стоит ему подуть – рассеются золотым дождём по этому бесцветному асфальту. И, погибая, скроют серость человеческой жизни в своём цвете. Именно так, ярко, и должна выглядеть смерть. Ну а пока – они висят на ветках, там, в кронах деревьев, и пропускают через себя солнечных зайчиков, становясь от этого ещё прекраснее.

Мне всегда казалось, что Азур кривит душой. Вовсе не какие-то там листья, каждый год одинаковые, держат его здесь. Вероятно, это что-то связанное с его земной жизнью, но он никогда о ней не рассказывает. А я больше не спрашиваю. Мне просто приятно находиться с ним, учиться у него и работать с ним в паре. Можно сказать, что он, как первый встретивший меня здесь, был моим отцом в новом мире, на новой, неизведанной земле.

Заметка вторая

Будь я проклят за то, что не смог его уничтожить. Я не смог его увести и сделал хуже – сделал его себе подобным. Я обрёк его на путь лжеца.

Мы никогда не найдём истины, мы слоняемся в темноте. Всё, что мы имеем, – это наша маска с комичным оскалом. Мы надеваем её сами перед собой, и за маской не видно гримасы боли и слёз. А вместе с тем эта боль – единственная истина, которой я обладаю.

Ещё один день, ещё сотни душ, ожидающих рая, и без предупреждения усыплённых подобно животным. Когда человек говорит, что хочет стать ветеринаром, осознаёт ли он, что ему придётся и усыплять?

Я ненавижу себя.

Глава 3

Как вы думаете, чего хотят люди после смерти? Хотят ли они продолжать своё развитие, учиться, познавать? Удивительно, но многие – нет. Обычно они просят отправить их туда, где смогут получить желаемое, но не достигнутое при жизни. Нищий – туда, где у него будет много денег, одинокий – туда, где у него есть друзья и любовь, бесплодная – туда, где она счастливая мать. И я отправляю. А что мне ещё остаётся. Если в этом заключалась главная цель их существования – пусть будет так. Что касается меня – я рад быть здесь, рад быть полезным и, более того, иметь возможность каждую ночь видеть мою Танечку. Её спящее личико для меня – единственное и ни с чем не сравнимое счастье.

Однако рабочий день пока ещё в самом разгаре. Как для проводников, так и для служащих офиса, в котором я сейчас нахожусь. Эта человеческая работа так утомительна: люди что-то кричат, суетятся, бегают повсюду с папками бумаг… И совсем не замечают Смерти, стоящей посреди коридора.

Вы уже знаете – я новичок. Никогда не могу точно рассчитать времени, и каждый раз прихожу раньше. Опаздывать ведь мне нельзя.

– Рита, Алексею Викторовичу плохо! Вызови «скорую» быстро!!!

Пожалуй, пора браться за работу. Хотя, может, его ещё и спасут. Ложные вызовы у нас тоже случаются.

Я пошёл на звук. Звеня посудой, секретарь судорожно пыталась накапать директору «Корвалол». Мужчина, покрасневший, с расслабленным галстуком и полурасстёгнутой рубашкой, шумно втягивал в себя воздух, едва не стекая на пол с директорского кресла. Он был очень плох.

Такие моменты для человека самые неприятные, да. Когда постоянно работаешь, вертишься в этом круговороте, вечно решаешь какие-то дела, то напрочь забываешь о себе. А потом, когда ты вспоминаешь и поднимаешь голову от бумаг, Смерть уже здесь, в твоём рабочем кабинете.

– Доброго дня, Алексей Викторович. Меня зовут Сет.

– Фух, слава богу отпустило! Тебе чего надо? Дел по горло…

– Я пришёл сказать вам очень важную новость. Боюсь, вам уже не придётся возвращаться к своим делам.

– Да кто ты вообще такой, чтобы мне указывать! Говори, зачем пришёл, и проваливай! Ты курьер? Принёс письмо?

– Письма нет, я скажу на словах.

– Валяй.

– У вас только что случился инфаркт миокарда, и вы умерли.

– Чтоб ты сам сдох! Это же надо – нести такую чушь!

– Я уже полгода как мёртв.

– Риточка, выпроводи этого ублюдка! Кто его вообще сюда пустил?.. Риточка?.. Леночка?..

В кабинете было пусто, едва увидев характерно искривлённый рот своего директора, обе секретарши в страхе разбежались звать на помощь. Озираясь по сторонам, начальник наткнулся на своё обездвиженное тело и осёкся. Дотронулся до него ногой. Перевёл взгляд на меня и в растерянности моргнул.

– Алексей Викторович, вы должны будете идти со мной. Скажите, куда бы вы хотели направиться, и я вас отведу.

– Чёрт бы тебя побрал… – он попытался присесть на соседнее кресло, но с непривычки упал сквозь него, так же как и я прошлой ночью. Он провалился бы и через пол, но я вовремя его удержал, подав руку.

– Напрягите ступни чуть-чуть. Уплотните их. Как у меня, видите? Так вы сможете стоять. Если напрячь бёдра, можно сесть.

– Понял, – он предпринял ещё одну попытку опуститься в кресло, на этот раз удачную. – Дело в том, парень, что я не могу сейчас уйти. У меня сегодня совещание, подписание контракта, ещё две важных встречи вечером. Ужин с женой, наконец… Поэтому давай-ка быстренько отправь меня обратно в тело, и закончим с этим. Был рад общению.

– Алексей Викторович, при всём моём уважении к вам как к директору, вы не можете мне приказывать. Я подчиняюсь собственному высшему руководству, и если оно решило, что ваш опыт на Земле завершён, значит это так. Поздним вечером у меня тоже запланирована встреча с любимой, поэтому, прошу вас, примите своё решение и ответьте на мой вопрос. Куда бы хотела направиться ваша душа? Где она чувствует свой дом?

– Я не хочу никуда идти!

– Помощь нужна? – в окно кабинета зловеще проникла костлявая рука с косой.

– Спасибо, Азур, на этот раз я сам.

– Тогда я просто зайду водички попить.

Коллега, уже в своём привычном обличии, человеческом, прошёл к кулеру и по-свойски наполнил пластиковый стакан.

– Знаете, Алексей, – заговорил он, присев на диван и закинув ногу на ногу. – А ведь всё здесь, в вашем человеческом мире, сизифов труд. Напрасный. Сначала вы сами создаёте для себя барьеры, а потом всю жизнь их преодолеваете. Или рушите.

– Слушайте, уважаемый, – оскорбился директор. – У меня тут не бал ангелов смерти. Прошу вас побыстрее уладить наш вопрос и…

– Позвольте мне договорить. Благодарю. Итак, всё в вашем мире бренно, – Азур словно ненароком смахнул несуществующую пыль со своих безупречно выглаженных белых брюк. – Вы сначала сами придумываете для себя достижения, потом достигаете их, а потом теряете всё. Потому что эти достижения являются только вашим вымыслом, плодом вашей фантазии, и за пределами вас их не существует. Таким образом, на протяжении всей жизни вы играете в игрушки. Вот например те же деньги. Сами придумали, сами поделили. Зарабатываете. Вам и в голову не может прийти, что того блага, которое вы назвали деньгами, может быть нескончаемо много. Что есть такое пространство, которое целиком состоит из того, что вы нарекли деньгами. Понимаете?

– Понимаю, – ответил Алексей Викторович, уже более заинтересованно. – А курс евро там какой?

Азур поманил меня пальцем и шепнул на ухо:

– Какой сейчас курс, Сет?

– Рублей восемьдесят. Я давно не…

– Сорок к одному, Алексей, – гордо озвучил Азур. – И никакой инфляции! Банки открыты круглосуточно, вклады под девяносто процентов годовых. Ипотечное кредитование от одного процента. Притом – совсем забыл – вы же финансовый директор! Это значит, что вы сами выбираете, какими курсы валют и бумаг будет завтра!

Глаза Алексея Викторовича пылали.

– Забыл добавить, Алексей. Перелёт – за счёт компании.

– По рукам, ребята. По рукам, я согласен. И давайте отправимся поскорее!

Азур иронично подмигнул мне и удалился первым, оставив после себя на диване лужу «выпитой» воды.


Танечка моя, любимая… О чём ты думаешь? Что снится тебе этой беззвёздной ночью? Вспоминаешь ли ты меня, или давно забыла? Ушки забыли мой голос, а сердце забыло мою улыбку. Люди такие самозабвенные. У них такая короткая память. Но я не виню. Я люблю тебя всякой, Танечка. Моё чувство к тебе осталось таким же, как и в день моего ухода. Я испортил нам годовщину – прости. Не был аккуратен, не дотерпел всего лишь недели. Ты плакала много тогда, но время стирает всю боль. Не надо грустить. Будь счастлива…

Дождь барабанил по металлическому подоконнику. Люди любят наблюдать за этим из окна. Им нравится смотреть, как ударяются и отскакивают упругие капли. Если следить за ними долго – час или два – то начинаешь видеть больше. С каждой новой каплей слабеет, вымываясь из глубин души, острое чувство одиночества. Весь этот плачущий холодными слезами земной шар становится твоим другом. Жаль, люди нечасто могут позволить себе провести столько времени у окна, просто созерцая. И даже когда они позволяют себе немного насладиться непогодой, они видят только серый подоконник и капли. Они не желают видеть Смерть, сидящую у их окна. Но сюда я пришёл вовсе не для того, чтобы работать.

Я протянул руку сквозь стекло и отодвинул тёмно-синюю штору, плотную преграду, отделяющую её комнату от внешнего мира. Заглянул внутрь и замер в растерянности. Танечка… Моя любимая, милая Танечка, не спала. И она была не одна. И ей, как я может быть и желал бы, сам себе в этом не признаваясь, вовсе не было грустно.

Я смутился. Удивительно, но во мне в этот момент не возникло ревности, соперничества, горечи или какого-либо ещё негативного чувства – просто пустота. И именно эта пустота меня смутила, потому что я ждал своей обычной, человеческой реакции. В первый раз за все эти полгода я ощутил, что мертво не только моё физическое тело, но и мои эмоции.

Я немного уплотнился и позволил дождю омыть меня. Охладить. Дождь намочил мне волосы. Я позабыл про образ свитера, и дорожки воды потекли по моим обнажённым плечам. Потом я поднял голову к небу, и струйки теперь текли уже по лицу: по щекам, носу, подбородку. Немного щекотно, но уже не так, как при жизни. Почти никаких красок, почти без чувств.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3