Наталья Тимошенко.

Исчезающие в темноте – 2. Дар



скачать книгу бесплатно

– Простите? – Рита вопросительно приподняла брови.

– Не хотите шарики купить?

Девушка-хиппи сунула ей под нос большую коробку, в которой лежали четыре новогодних шара удивительной красоты: больших, ярко-оранжевых, цвета первых одуванчиков, расписанных явно вручную серебристой краской, посыпанные сверху блестками. Рита с трудом заставила себя оторвать взгляд от красоты.

– Спасибо, – она с сожалением покачала головой. – Мы накупили уже на пять елок.

– Пожалуйста, – девушка не собиралась так быстро сдаваться. – Всего двадцать евро. Я не рассчитала немного, потратила все деньги. Самолет домой только завтра, а есть хочется уже сегодня, – оно озорно улыбнулась, и Рита не выдержала.

Игрушки на самом деле были невероятно красивыми. Наверняка стоили под сотню евро, за двадцать невозможно было устоять. Вдобавок они очень походили на елочный шар, который давно, когда Рите было двенадцать и она с бабушкой приехала в Вену первый раз, фрау Шульц купила ей в подарок на ярмарке. Только тот шар был серебристого цвета. Рита очень любила его и рыдала два дня, когда однажды по неосторожности разбила.

И она не удержалась.

– Спасибо вам! – горячо поблагодарила девушка, получив заветную бумажку и сунув ей в руки коробку.

Рита не успела ничего ответить, как девушка уже бросилась бежать, на ходу помахав кому-то рукой. Быть может, подружке или молодому человеку, с которым приехала сюда. Рита ей даже немного позавидовала. Она всегда была слишком правильной, слишком прагматичной. Старалась просчитывать свои действия наперед, тщательно контролировала доходы и расходы, крайне редко совершала что-нибудь спонтанное. Она никогда не смогла бы потратить все деньги в путешествии и потом продавать покупки, чтобы дождаться самолета или оплатить обратный билет. Вот Марк наверняка смог бы.

Стоило только вспомнить о нем, как они с Соней появились в поле зрения. Соня держала в руках очередной красочный пакет, а Марк крутил головой в разные стороны, наверное, выискивая взглядом Риту. Она помахала ему рукой, привлекая внимание.

– Это не ребенок, а электровеник, – пожаловался Марк, опускаясь на скамейку рядом с ней и вытягивая левую ногу, едва заметно поглаживая колено ладонью.

– Что, добрый полицейский начал звереть? – поддела Рита.

Марк состроил ей рожицу, но вместо ответа заинтересованно посмотрел на коробку в ее руках.

– А я смотрю, ты времени даром тоже не теряла. А кто вчера говорил, что нам уже хватит игрушек?

– Оно само в руки упало, – рассмеялась она, коротко пересказав ему разговор с девушкой-хиппи, не умеющей рассчитывать бюджет. – Я подумала, что можно подарить всем родственникам по шарику: один бабуле, один твоей сестре, еще один – родителям. Будет такая маленькая семейная реликвия, как, знаешь, были когда-то модными кулоны с двумя половинками сердца для влюбленных.

Марк удивленно нахмурился, как будто пересчитывал в уме игрушки и людей, кому Рита собралась их дарить. Поженившись, они какое-то время жили в его квартире-студии, но после рождения Сони перебрались к Вере Никифоровне.

У той было три комнаты, и они вполне комфортно могли жить все вместе, оставив студию действительно студией. Соответственно, и елку ставили общую. Значит, последний шар достанется вовсе не им самим.

– А кому четвертый?

Рита смутилась, преувеличенно внимательно наблюдая за прыгающей на одной ноге возле домика с жареными каштанами Соней, которая, казалось, уже забыла об усталости, а затем повернулась к Марку.

– Я хочу предложить позвать на Рождество твоего брата с семьей.

Судя по выражению его лица, он подумал, что ослышался.

– Зачем?

Рита подозревала подобную реакцию, и давно мысленно выстроила целый монолог, призванный убедить его в правильности такого решения, однако сейчас все заготовленные слова вылетели из головы.

– Потому что это неправильно, – сказала она. – Он твой брат, и это неправильно, что вы не общаетесь.

– Я три года спал с его женой, – с сарказмом напомнил Марк. – Ты думаешь, мы можем нормально общаться?

– Но ведь вы же общались после этого восемь лет.

– Ключевое слово, Рита, – нормально, – сквозь зубы процедил он. – Нормально мы не общались.

Рита почувствовала, как от волнения вспотели ладони, хотя на улице стоял небольшой мороз, и закружилась голова, но отступать она не собиралась. Да и некуда теперь было.

– Так может быть, пришло время все исправить? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила она. – Марк, нельзя жить прошлыми обидами. Да, те восемь лет вы нормально не общались. Вы портили жизнь друг другу и всем вокруг. Может быть, пора это исправить?

– Думаю, родители не согласятся. Всем было хорошо последние четыре года, когда мы не пересекались.

– Родители будут только за, если вы наконец помиритесь.

Марк наконец посмотрел на нее, и Рита поняла, что он обо всем догадался.

– Вы ведь уже говорили об этом, так? – спросил он и, не дожидаясь ее ответа, продолжил: – Может быть, и с Францем уже все обсудили?

Рита молчала. Идея позвать старшего брата Марка на Рождество пришла ей в голову около месяца назад. Его родители предложение горячо поддержали, хоть отец и высказывал сомнения, что добром это не кончится. Однако они взяли на себя заботу уговорить Франца, а Рита должна была решить вопрос с Марком. И вот, кажется, она свое задание бесславно провалила.

– Вот как, – глухо произнес он, правильно истолковав ее молчание. – Ну что ж, очень приятно, что вы все решили за моей спиной.

Он поднялся со скамейки и оглянулся в поисках Сони. Та уже переместилась от домика с каштанами к домику с яркими игрушками. Найдя ее взглядом, Марк подхватил трость и так быстро, как мог, направился к ней.

– Марк! – Рита поднялась следом. – Марк, постой!

Несколько прохожих оглянулись на них, и Рита поспешила следом за ним, чтобы не кричать.

– Марк, послушай…

Однако он не слушал. Торопливо шел вперед и даже не оглядывался, хотя наверняка слышал ее.

– Гретхен! – позвал он.

Девочка, в отличие от него, на зов сразу обернулась и вприпрыжку побежала к нему. Марк подхватил ее на руки так легко, словно не хромал только что, сильно опираясь на трость. Рита догнала его, когда девочка с широкой улыбкой уже что-то показывала ему в той стороне, откуда прибежала.

– Марк, – прилично запыхавшись, снова начала Рита, останавливаясь рядом с ними. – Так нельзя…

Ее слова оборвал визг тормозов где-то позади них, глухой удар, а затем женский крик. Они переглянулись, замерли на мгновение, и Рита первой бросилась туда. Марк с Соней на руках поторопился следом. На узкой односторонней дороге, где было совсем мало машин, и те не разгонялись слишком сильно, поскольку вокруг бродили толпы туристов, замер на аварийной сигнализации небольшой красный автомобиль. Рядом с распахнутой водительской дверцей стояла пожилая женщина, держась одной рукой за машину, а второй за сердце.

– Она бросилась мне под колеса, сама бросилась, – всхлипывая, утверждала она по-немецки.

Небольшое количество народа уже столпилось на краю тротуара, испуганно глядя на лежащее перед машиной тело. Кто-то звонил по телефону, кто-то старался увести детей, но большинство просто смотрело.

– Пропустите, я врач, – еле вспомнив, как это будет на немецком, велела Рита, пробираясь к пострадавшему.

Девушку она узнала сразу: получасом ранее именно она продала ей те самые желтые шары, которые наверняка разбились вдребезги, когда Рита бросила пакет на асфальт и присела возле пострадавшей.

То, что она мертва, стало ясно сразу: из-под ее головы разливалась большая темная лужа, быстро увеличиваясь в размерах, а безжизненные глаза слепо смотрели в переливающееся огнями рождественского города небо. Длинный вязаный шарф размотался, держась теперь за шею лишь самым кончиком, а один ботинок слетел с ноги и лежал под колесом машины.

Почти сразу Рита почувствовала, как кожа на ее ладонях стала на несколько градусов горячее, в нее вонзились тысячи мелких иголочек, которые не приносили боли, но вызывали желание приложить руки к голове мертвой девушки и впустить в нее таинственные серебристые нити, уже начавшие завязываться внутри нее.

– Рита, нет!

Она подняла голову и только тогда поняла, что Марк стоит рядом, и Соня во все глаза смотрит на мертвое тело.

– Унеси Соню отсюда.

– Она умерла, ты не можешь помочь.

– Ты же знаешь, что могу.

– Нельзя помочь всем.

Рита закусила губу и посмотрела на мертвую девушку. Марк прав. Нельзя помочь всем. Она убеждала себя в этом с того самого момента, как вообще узнала о своем даре. У нее есть муж, дочь, бабушка – и в первую очередь она должна думать о них, а не о незнакомых девушках, случайно оказавшихся не там, где нужно.

Но разве Марка когда-то она спасла не так? Она ведь не знала его, видела впервые в жизни, он был ей абсолютно никем. Тысячи машин ежедневно попадают в аварии, сотни людей гибнут в них. И если бы она тогда задумалась над тем, что не может спасти всех, он не стоял бы сейчас рядом с их дочерью на руках.

Рита медленно опустила руки, чувствуя, как маленькие иголочки исчезают одна за другой, серебристые нити обиженно растворяются в ее голове, а затем с трудом поднялась на ноги, чуть отходя от девушки, которой не могла помочь. Где-то вдали завыла сирена службы спасения, возвещая о том, что ее участие больше и не нужно.

Глава 3

На третьем этаже маленького, но уютного отеля было тихо и спокойно. Большинство постояльцев уже находились в своих номерах, устав от прогулок, а те, у которых еще имелись силы, в отель пока не вернулись. Рита тихонько закрыла дверь соседнего номера, придерживая ее обеими руками, чтобы она не хлопнула от нечаянного сквозняка, и практически на цыпочках дошла до своего.

Марк полулежал на кровати, привычно опершись спиной на подушку и положив большой альбом на колено согнутой правой ноги. Левая, особенно сильно пострадавшая во время аварии, оставалась выпрямлена, и Рита была уверена, что завтра он на нее уже не ступит. Не то чтобы она не предупреждала…

Он что-то рисовал в альбоме простым карандашом и удивленно посмотрел на нее, когда она вошла одна.

– А где Гретхен?

Рита ушла в соседний номер, где поселили бабушку, несколько минут назад, чтобы забрать девочку. Это была их давняя традиция: Вера Никифоровна всегда читала правнучке перед сном книжки. Соня любила приносить ей выбранную самостоятельно книгу, забираться к ней под одеяло и слушать. Иногда Рите казалось, что ей нравятся не сами сказки, а голос бабушки, потому что уж слишком разными были выбранные книги: от сказок и детских энциклопедий до мемуаров известных людей и инструкции к телевизору. При том, что за всю свою жизнь девочка не произнесла ни звука, даже смеялась и плакала совершенно беззвучно с самого рождения, она прекрасно слышала и больше всего любила именно слушать: музыку, радио, голоса знакомых людей, даже просто разговоры прохожих на улице. Рите иногда казалось, что слух у нее гораздо острее, чем у обычных людей, а Марк на полном серьезе со следующего года собирался отдавать ее в музыкальную школу вдобавок к художественной, не забывая добавлять, конечно, что только при условии ее желания. Он прекрасно знал, каково это – отстаивать право на свои собственные увлечения и таланты.

– Бабуля усыпила не только ее, но и себя, – с улыбкой сообщила Рита, присаживаясь на кровать рядом с ним, – я не стала забирать ее, пусть уж спит там.

Она взяла в руки несколько рисунков разной степени готовности, которые валялись на кровати. На них Марк легкими штрихами обычного простого карандаша изображал все, что попадалось ему на глаза за эти дни. Здесь была и архитектура старого города, и веселящиеся туристы на ярмарке, и задумчивый австриец за соседним столиком в кафе, и простые зарисовки венских улиц, и, конечно же, они с Соней. Больше всего Марк любил пейзажи, утверждая, что портреты у него получаются не так хорошо. Однако, на взгляд Риты, это было некоторым лукавством. Портреты тоже выходили чудесными и легко узнаваемыми.

Отложив в сторону рисунки, она переместила ладонь ему на колено и легонько погладила, стараясь сделать это максимально естественно, как будто ей просто была нужна точка опоры. Серебристые нити тут же заструились через кожу, словно только и ждали команды. Рите даже приходилось сдерживать их, чтобы Марк ничего не заметил. Она давно научилась это делать. Понимала, что это вредно для нее, но убеждала себя, что если иногда и совсем чуть-чуть, ничего страшного не случится. У нее самой нога даже ни разу не заболела после таких сеансов, но Марк, конечно же, не позволил бы ей этого делать, если бы узнал.

Пару лет назад Рите удалось уговорить его наконец возобновить лечение травмированной ноги. Раньше он находил тысячи причин, чтобы не делать этого, но затем наконец согласился. То ли устал искать отговорки, то ли сам осознал необходимость лечения. Физиотерапия, лечебная физкультура и курсы препаратов медленно, но помогали. По квартире он уже мог передвигаться без трости, свободно водил машину и мог иногда поиграть с Соней на улице. Конечно, бегать он не сможет никогда, но это уже было прогрессом по сравнению с тем, каким он был, когда они только познакомились. Четыре года назад он мог пройти без трости разве что от дивана до кресла, даже стоял без нее с трудом.

Однако очень часто после особенно активных тренировок нога болела еще сильнее, чем раньше. Рита понимала это по выражению его лица, когда он думал, что никто не видит. И не могла сдержаться. Совсем чуть-чуть серебристых нитей не причиняли ей вреда, но так помогали ему.

Марк вдруг перевел взгляд с ее лица на руку, все еще лежавшую у него на колене, и Рита испугалась, что он что-то почувствовал. Она тут же убрала ладонь и кивнула на альбом, который он держал в руках:

– Что ты рисуешь?

Марк посмотрел на рисунок, как будто сам уже забыл, что рисовал, а затем пожал плечами.

– Ерунда.

Рита пересела так, чтобы видеть рисунок. На белом листе была закрашена лишь середина, все тем же простым карандашом, дающим лишь серый цвет. Среди беспорядочных штрихов выделялись человеческие фигуры: мужчины, женщины, дети. По самому краю Марк зацепил даже несколько по-новогоднему украшенных деревянных домиков, что позволило Рите узнать сегодняшнюю ярмарку. Но не это больше всего привлекло ее внимание: среди всех фигур, чуть в стороне прыгала на одной ноге Соня, а рядом с ней стояла женщина. Или даже правильнее сказать молодая девушка. На ней было длинное пальто, прикрывающее колени, невысокие сапоги на тонких каблуках и интересная шляпка с широкими полями, тенью падающая на лицо. И если весь рисунок Марк набросал лишь легкими штрихами, то Соню и неизвестную девушку прорисовал гораздо тщательнее.

– Кто это? – поинтересовалась Рита.

– Да так, видел ее на ярмарке. Кажется, Гретхен успела с ней познакомиться, – усмехнулся он. – Как раз в тот момент, когда ты поставила меня в известность о своих планах.

Рита сделала вид, что не услышала последнюю фразу.

– Красивая.

Марк удивленно посмотрел на нее.

– Ты ревнуешь?

– Я всегда ревную, когда ты рисуешь других женщин, – со смешком призналась Рита. На самом деле он рисовал других женщин не так уж и часто, только если они действительно чем-то цепляли воображение. И Рита никогда не ревновала. Но сейчас ей хотелось увести разговор в другую сторону, чтобы он снова не вспомнил про свое колено и ее руку на нем.

– Ты серьезно? – он комично приподнял брови.

– А то ты не знаешь? Небось специально оставляешь все портреты на видном месте в студии.

Марк рассмеялся, обняв ее одной рукой за плечи, снова посмотрел на рисунок, а затем отбросил его в сторону.

– Она была действительно красивой, – специально подначил он. – И Гретхен явно понравилась. Ты бы видела, как она вокруг нее прыгала. Удивительное умение у этого ребенка сходиться с незнакомыми людьми.

– Надо было познакомиться, что же ты? – поддела в свою очередь Рита.

– Настроение было не то. А потом еще эта авария…

Рита тяжело вздохнула, вспоминая произошедшее. Бедная девушка, несколькими минутами ранее продавшая ей елочные игрушки. Рита ни на секунду не верила в то, что она специально бросилась под машину. Девушка не была похожа на самоубийцу, продавала игрушки, чтобы выручить денег на еду, строила планы, казалась веселой и беззаботной. Если самоубийцы нынче выглядят так, то Рита определенно не понимает в этой жизни чего-то важного. Наверное, она просто торопилась перебежать дорогу в неположенном месте, а старушка-водитель испугалась и не среагировала вовремя.

– Знаешь, я всегда отвратительно себя чувствую, когда оказываюсь в таких ситуациях, – тихо призналась Рита, не глядя больше на Марка, но оставаясь в его объятиях.

– Потому что не можешь помочь?

– Потому что могу помочь. Могу, но не помогаю. Потому что жалею себя, боюсь.

– Это нормально, Рита. У тебя есть дочь, бабушка, я в конце концов. У тебя есть своя жизнь, и ты не обязана ею жертвовать ради других.

– Но ведь я же жертвовала несколько раз.

– Во-первых, ты тогда не знала, что это опасно для тебя, что ты не лечишь, а забираешь болезни на себя, пусть и в более слабой форме. Во-вторых, ты делала это ради тех, кто тебе важен.

Рита усмехнулась.

– Хочу заметить, что ты мне был не очень-то важен. Я тебя вообще не знала, когда спасла в первый раз.

– Это было провидение, – без тени улыбки заключил Марк. – Вселенная знала, что однажды я тебе пригожусь.

Рита рассмеялась, положив голову ему на плечо. Может быть, в тот момент, когда большой внедорожник поскользнулся на мокрой дороге и вылетел на встречную полосу, протаранив машину Марка, Вселенная что-то и знала, но она, Рита, уж точно не предполагала ни того, что спасать ему жизнь опасно для нее, ни того, что восемь лет спустя он найдет ее, чтобы уже не расставаться. Она просто работала на «скорой» и нечаянно оказалась рядом. Даже о своем даре она тогда ничего не знала.

– Самоуверенности тебе не занимать, – хмыкнула она, удобнее устраиваясь в его объятиях.

– А я этого никогда и не скрывал.

И это было правдой. Марк никогда не сомневался в собственной исключительности. Порой он казался ей такой эгоистичной сволочью, что она психовала и уходила. В первые месяцы знакомства они несколько раз ссорились, расходились навсегда и снова возвращались друг к другу. И даже за те годы, что они были женаты, ей все еще иногда хотелось если не убить его, то как минимум ударить. Желательно сковородкой по голове. Останавливало лишь то, что теперь в его понятие «эгоизма» входили и они с Соней.

Сама она была не такой. Воспитанная бабушкой-преподавателем, Рита еще в глубоком детстве заработала себе синдром отличницы, которая страшно боится кого-то обидеть, не оправдать ожиданий, оказаться хуже, чем о ней думали. Она не умела отказывать и отстаивать свое мнение, отчего частенько страдала. Бабушка иногда со смехом замечала, что они с Марком прекрасно уравновешивают друг друга.

– И знаешь, что я сейчас могу с самоуверенностью заявить? – внезапно прошептал он ей на ухо. Рита заинтересованно обернулась к нему. – Что раз Гретхен сегодня спит не с нами, нас ожидает весьма приятная ночь.

Рита рассмеялась, позволяя ему расстегнуть пуговицы ее рубашки и забраться рукой под нее. Он неаккуратно откинул от себя альбом с рисунками, претворяя план в действие прямо сейчас. Губы скользнули по ее щеке, по шее, прошлись по ключице и спустились еще ниже к груди. Вторая рука уже успела ловко расправиться с ремнем ее джинсов.

Рита запустила пальцы в его изрядно отросшие светлые волосы, пропуская между ними пряди. Марк ненавидел стричься. Посещение парикмахерской считал зря потерянным временем, которое можно было потратить на нечто более важное. Это казалось Рите смешным, поскольку он мог час, два, а порой и полдня сидеть на подоконнике и пялиться в окно, поэтому иногда ей приходилось практически пинками выгонять его в салон. Обычно это случалось тогда, когда волосы становились уже неприличной, на ее взгляд, длины. И тем не менее она обожала в такие минуты, как сейчас, запускать в них пальцы.

Чисто вымытые пряди, еще влажные после душа, скользнули по коже, но не выскользнули, когда она чуть потянула за них, а остались в ее руке. Рита замерла на мгновение, осознавая это легкое движение уже чуть затуманенным мозгом, а затем открыла глаза. Огромный клок волос действительно остался в ее пальцах, отделившись от головы вместе с кожей. Рита шумно выдохнула, перевела взгляд на лицо Марка и тут же закричала. То, что находилось перед ней, меньше всего напоминало лицо живого человека. Кожа посерела, в буквальном смысле приобрела землистый оттенок, покрылась черными пятнами и тонким пергаментом обтягивала кости. Вместо знакомых карих глаз на нее смотрели пустые глазницы, губы высохли, обнажив два ряда зубов, нос провалился.

Рита оттолкнула от себя это чудовище и бросилась вон с кровати, но запуталась ногой в одеяле и упала на пол. Она не оборачивалась, торопливо отползая к стене и судорожно вспоминая, в какой стороне выход. Спиной чувствовала, что Марк – или то, что находилось с ней в постели – двинулось на нее. Так и найдя выхода, она забилась в угол и закрылась руками, как будто это могло помочь.

– Рита! – теплая ладонь коснулась обнаженного плеча и знакомый голос послышался совсем рядом. – Ты чего?

Она чуть-чуть опустила ладони, которыми закрывала лицо, и со страхом приоткрыла глаза. Марк сидел рядом с ней, обычный, живой, и с тревогой смотрел на нее. Она протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки, проверяя, не кажется ли он ей. Но нет, щека была теплой на ощупь, немного колючей, потому что бриться он не любил так же, как и стричься, мягкой и знакомой. Рита скользнула рукой вверх и чуть потянула за волосы, но те сидели крепко, как и полагается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное