Империя ста планет

Пэ-О застыл на мгновение.

– Уточните, господин Ардан. Помочь принять ванну: стандартную, деликатную или «не задавать вопросов»?

Джарикс удивился:

– Что за приступ острословия, Пэ-О? Покажи ей ванную комнату и дай чистую одежду. Дальше она сама справится, я думаю.

Дверь кабинета он запер.

Включив омником, он нашел высланные ему утром файлы из Единой Базы Империи. Конечно, ничего нового он для себя не нашел.

Гаэллион Тидо был безупречен в своей родословной – из славного, но не древнего рода Тидо, который если не прославился богатством, то всегда и везде был на хорошем счету как консультант, партнер, компаньон. Вели в роду Тидо и юридические дела, имели сеть нотариальных контор по всем крыльям Звездного пути, кто-то судил, кто-то был судим (как без этого, подумал Джарикс). Сам Гаэллион унаследовал пару рудников на Гедионе, довольно жалких по своему наполнению, но позволявших ему вести достойный образ жизни и заниматься тем, что он любил – лезть не в свое дело и импровизировать в бизнесе. Но ни одно дело надолго его не захватывало; получив ожидаемую прибыль, он терял к нему всякий интерес, и тут же принимался за новое. Однако он был страшно везуч, как и умен – ни одного судебного иска лично к нему, никаких тяжб и скандалов, банкротств, просто такой розовый хомячок, весь благородный и честный. Хомячок ростом с фонарный столб и весом с дом, усмехнулся Джарикс.

Вот его честность и ставила Джарикса в тупик. Так не работают в бизнесе, по крайней мере, в Империи. Свое взять и от чужого откусить – это была норма, это был показатель стоящего деловара, к которому тянулись и в которого вкладывались, с которым дружили. Но наглость и удачливость Гаэля была притчей во языцах, а честность – пороком, такой вот дурной болезнью, которую подхватывают только Низшие или Несвободные. Что-то за предками Гаэля такого не числилось, а вот он в генетике отхватил дефект и умудрялся жить с ним без стыда, что опять странно.

Джарикс задумался, глядя в окно – черное небо с полосой звезд заполняло все пространство перед глазами.

Торговать рабами… Не просто рабами – а королевскими рабами!.. Допустим, ходы к этому делу есть, и Джарикс не раз сталкивался со слухами про породистую прислугу, но сам никогда ее не видел. И, кажется, никто из его круга общения этого не видел (разве что в трансляциях с Королевской планеты – там, конечно, их видели все граждане Империи), а круг был узкий, влиятельный, богач на богаче, не чета Тидо и Ардану, все повязаны меж собой браками и делами, но и они только говорили о том, что где-то у кого–то есть породистый раб из Королевского запасника. Говорили, даже завидовали – но не более. Влезать в такую авантюру (но авантюра ли? Или настоящее безумие?), несмотря на озвученную Гаэлем прибыль (и это он еще вдвое занизил, как пить дать) – стоило ли вообще думать?

У Джарикса от этой мысли зачесались пальцы на руках – он яростно потер их о подлокотник кресла.

Ага, сказал он сам себе, а ведь тебе эта идея запала в мозг. Породистые рабы, надо же. Выпить из Королевского источника? Прислуга с Королевским тавро под мышкой в твоей резиденции на Бионе?.. Владелец породы! Ишь ты, как оно звучит…

Он яростно затянулся. Остынь, Джарикс. Не дергайся.

Вдруг очень сильно захотелось вскочить, заметаться по комнате, действовать, подключать нужных людей, писать, сообщать – этот эмоциональный взрыв был естественным ответом на долгое–долгое ожидание, наблюдения, догадки. Он сдержал этот порыв.

Ах, Гаэль, знал же, какое сердцебиение вызовет у Джарикса своей идеей!..

Не спеша, как можно медленнее, он поднялся, снял пиджак и аккуратно повесил на спинку кресла. Потом вновь опустил серебряный обруч омникома со лба на глаза и просмотрел новости с Королевской планеты. Королева, прекрасная и свежая, как распустившийся хлопковый цветок, спокойно вещала о процветании Империи и благодарила подданных за их вклад в мир и процветание. Сводка погоды на крупнейших планетах сообщала об одинаковой замечательной погоде (хвала метеорологам и их машинам за расписание дождей и солнечных дней!). Хлопкоробы хвастались невиданными урожаями. Армия оберегала границы Империи. Ученые открыли новый способ замораживания янтарных гусениц, которые при этом не превращаются в смолу, даже уснув, и их можно спокойно транспортировать в самые удаленные уголки Империи и даже (о, даже!!!) экспортировать.

Словесная и визуальная рутина его успокоила окончательно. Только не спеши, сказал он сам себе. Тут надо все обдумать. Тут надо все взвесить.

А так хотелось спешить!

Он еще походил по кабинету, глядя под ноги.

И все-таки…

До него доходили слухи, что и с планеты рабов кто-то когда-тосбегал. Как? На планете рабов, как и на планетах–тюрьмах, этого Черного дна, не устанавливали космические врата, чтобы исключить возможность побега. Там, вокруг планет – плотное кольцо имперских боевых космических кораблей, из которых только один может совершать посадку на поверхность планеты, чтобы забрать и увезти очередную партию вышколенных рабов. И вообще – это собственность Королевы. Посягать на нее – посягать на саму Королеву. Но почему Гаэль так легко принимает такую возможность? Что не так с Империей, если каждый более–менее состоятельный гражданин сможет иметь супер–раба? Это неправильно и незаконно. Королева для того и Королева, чтобы иметь все самое лучшее, недоступное простым гражданам.

Но только ли в этом мое сомнение? – подумал Джарикс.

Рабы рабам рознь. Одно дело – вот они твои личные рабы, купленные Низшие или простые Несвободные, попавшие в безвыходное положение по глупости своей и по стечению обстоятельств, большинство из них все-таки Свободные изначально, сохранившие возможность вернуться в ряды Свободных по воле своего господина или по иному варианту, которых, если и немного, но все-таки есть. А другое дело – Наталисы, поколение за поколением грамотные и умелые, но обреченные на вечное рабство. Надежны ли они будут в открытом мире, а не на полностью изолированной Королевской планете, откуда и песчинка не улетит без разрешения Королевы? Не проснутся ли у умного раба новые эмоции и желания, спровоцированные увиденным в открытом мире богатством возможностей? Это на Королевской планете только два сословия – господа и рабы, а здесь – Высшие, Свободные разных мастей, скопище Несвободных, космические врата, реклама, новости, соблазны…

Это даже гораздо опаснее воровства собственности Королевы. Раб–революционер, которому нечего терять. Который, познав широту мира, не ограниченную ничем, кроме врат, может лишиться или уничтожить в себе все ограничения по тяге к свободе, заложенной в нем генетиками–конструкторами. Разум, – разум! – есть у человека, и как бы ни редактировали генетики этот параметр, лишить разума живое существо, человека, означало лишить его и нужных для обслуживания Королевы навыков. Ну, максимум подметать и копать они еще смогут, а в остальном – ходячие бесполезные идиоты. А зачем Королеве идиоты-рабы, если таких и среди простых людей достаточно?

Он снова включил омником и нашел в электронной библиотеке список книг про Наталисов. Минимум информации кочевал из статьи в статью, повторяя друг друга, да оно и понятно: все статьи и заметки писались с древних книг, давно превратившихся в пыль, и не все даже были вовремя оцифрованы, занесены в общую имперскую базу данных. Сколько же утеряно драгоценных книг, которые могли хранить те первые достоверные данные по выращиванию Наталисов, их классификации и вообще в целом о происхождении этих особых полулюдей, которые не рождались обычным способом, а выращивались в инкубаторах, под стеклом, в коробах, утыканных трубками и кнопками, где мозг их с первых этапов деления живой клетки уже был запрограммирован на пожизненные действия и умения!

Их называли Наталисами – рожденными по воле судьбы. Первые из них – кто они? Ученые утверждали, что много веков назад самые первые Наталисы были получены в результате эксперимента по клонированию, но эксперимент пошел не по плану, и тогда стало понятно, что результат даже лучше изначально ожидаемого: Наталисов можно было изменять и корректировать на генетическом уровне как угодно, хоть десять рук им выращивай (но неэстетично), хоть две головы (но уродливо), поэтому занялись их мозгами и – вуаля! – хоть всю имперскую библиотеку в них запихивай. Но зачем? Достаточно вносить узкоспециализированные знания, доработать супер–послушание, добавить способность выносить чудовищные физические нагрузки… ну, и так далее, фантазия ученых была безгранична. И вот уже они, эти ученые, радостно потирали руки, предвкушая генетические операции на обычных людях, чтобы раз и навсегда покончить с опухолями, сердечными приступами и всякими прочими болячками человечества, но тут случилось невероятное: ни один простой человек не выживал после генетических операций. Ни один! А Наталисы жили, росли, взрослели и работали. Их физиология позволяла курочить тела и сознание, как угодно. А у людей нет.

Что ж, продолжались исследования по генетическим коррекциям у людей или нет – это неизвестно, в имперской библиотеке такие книги можно было запросить только по особому разрешению исследовательских институтов для своих сотрудников. Ну и правильно, зачем простым смертным нужна эта очень специализированная литература, непонятная даже в самом простом своем изложении? Занимаешься своим делом – и занимайся, паши землю, расти хлопок, плавь руду и строй города. Пусть ученые занимаются всеми проблемами и тайнами генетики и физиологии. Все их знания плотно упакованы в памяти имперской Базы данных и используются электронными врачами в полной мере, так что – было бы о чем беспокоиться!

А я о чем беспокоюсь? – спросил у себя Джарикс. Мне зачем переживать о рабах, выведенных искусственно и разделенных на породы? Что мне за дело до их пластичной, как у робота, схемы мышления, которую легко программировать?

Он запросил еще сведения об использовании Наталисов.

И тут скупо, всего несколько строк.

Первые Наталисы использовались как воины, потому что были необычайно сильны, не чувствовали боли и сожаления. Ученые еще не знали, что эти качества можно корректировать, и поэтому Наталисы даже поднимали бунт, разгромили лабораторию и попытались вырваться. Имперские солдаты быстро ликвидировали первый и последний внутренний бунт Империи. Наталисы были казнены, их генетический материал подвергся доработке, и далее никогда не случалось, чтобы они вырвались из-под контроля. Все в Империи ста планет было надежно, крепко и устойчиво. И опять поблагодарим граждан и Королеву за такие достижения.

Джарикс пожевал губами. В конце концов, подумал он, я же лично не виноват, что меня не вырастили в лаборатории планеты рабов, а родили в богатой семье, где было все сделано для моего блага и совершенствования.

Сначала это был дом с кучей нянь и обучающих программ, потом школа, где он оставался неделями, приезжая в поместье к отцу только на праздники, а потом высшее учебное заведение, где он учился тонкостям ведения бизнеса, сельскому хозяйству, этике и благочестию. И отца он смог заменить только потому, что к моменту его смерти Джарикс был полностью обучен вести дела. Но не только же учеба была в его детстве и юности… Ох, какие бурные романы у него велись с девушками из женского крыла школы, какие драки он пережил, когда бились не до первой крови, а так, чтобы хрустели кости и ломались челюсти, и пили после этого алкоголь так, что память отшибало на сутки или даже больше. С честью он вышел из всех драк и конфликтов, свою долю любви и нежности тоже забрал у юности. Связей особых не завел, конечно, но зачем ему особые связи, если плантации отца дают стабильную прибыль, а стремиться достичь уровня почестей Королевы и ее окружения он никогда целью себе не ставил. Отец, тот временами что-то пыжился, пытался прыгнуть выше головы, что-то всем доказывал, свирепел, когда его не понимали, а, в сущности, даже для сына он остался чужим и отстраненным человеком, память о котором быстро стиралась, как карандаш под ластиком. Джарикс очень мало общался с отцом – с трехлетнего возраста началось обучение в школе, потом – высшая школа, как и положено наследнику большого состояния. И он был очень удивлен, когда после смерти отца нашел в доме скрытую от посторонних библиотеку – настоящие книги, которые тайно собирал отец или, наверное, другие предки, ушедшие на тот свет задолго до появления Джарикса. Так что он не мог знать, как древние книги вообще могли существовать в нынешней Империи. Ведь еще из курса школьной истории все дети знали – Великая Война и Истребление продолжались так долго и были такими беспощадными, что почти все книги, кроме уже оцифрованных, сгорели, были взорваны, сгнили в земле, сожжены в кострах для обогрева выживших и так далее. Единственную материальную книгу показывали детям в хроникальных съемках – Энциклопедию становления Империи под руководством великой первой Королевы, которая не только прекратила войну, но и с нуля возродила государство, приведя его к тому пику расцвета культуры и экономики, который сейчас окружал всех граждан. А остальные книги и знания, уцелевшие после войны, перевели полностью в цифры для свободного к ним доступа, и знания эти, под управлением и покровительством Королевы, приумножались и приумножались. Так достигалось процветание. А обыкновенные книги стали легендой – печатать и хранить их было дорого и глупо. Безжалостное время, пыль и плесень все равно бы уничтожали драгоценные страницы, и электронные книги стали обыкновенным делом, и доступ практически к любой из них открывался через омником и библиотеки базы Империи.

Библиотека отца состояла всего из нескольких книг, довольно странных книг – судя по их внешнему виду и материалу, из которого они были изготовлены. Да и написаны они были слогом, прочитать который Джарикс не смог, несмотря на все свое внушительное образование. И буквы знакомые, и слова складывались (правда, складывались они по спирали, отдельными такими закрученными, объемными структурами, по десятку на каждой странице, а не привычными строками) – но смысла в них было не более, чем в примитивной абракадабре. Жур, бур, мур – а что это такое, как это понимать? Одно знакомое слово на страницу. Ни связи, ни понятия. Скука. В одну из книг была вложена полоска, даже кусок, вырванный из чего-то большого: грубая на вид и одновременно шелковисто–гладкая на ощупь, со стилизованной, с завитками и округлостями, надписью. Ее можно было прочитать, но слово это буквально вгоняло в ступор – НАТАЛИС. Что у его отца могло быть общего с Наталисами? Он много раз рассматривал этот неровный кусочек ткани, но ничего больше не увидел, только теперь эта надпись и все, что могло быть с ней связано, не давали ему покоя. Это была неправильная надпись, она никак не соответствовала миру, в котором жил Джарикс.

Книги пока оставались его тайным наследством и богатством. Он никому их не показывал больше из боязни быть осмеянным – ну, что за первобытная тяга к непонятным печатным буквам, в которых, кроме бессмыслицы, нет ничего? Да и кому показывать? Рабам? Друзьям? Друзья – понятие странное, путанное, они больше партнеры по совместным делам, чем близкие люди. Да, были общие интересы и направление мысли, но делиться с ними таким интимным моментом, как несколько старинных книг – это было не в правилах Джарикса.

Единственная боль его детства – он совершенно не помнил мать. Вроде бы она умерла вскоре после его появления, но сколько он ни искал – нигде, ни в каких записях омникома или старых справках, хранящихся в доме, в поместье, ничего не было связано с ней или с ее именем. Да, он даже не знал ее имени. И никогда Джарикса это особенно не беспокоило, подозревал он, что отец прижил единственного сына от какой–нибудь красивой или особенной Несвободной на своей плантации, что вообще не было редкостью среди плантаторов, а потом либо заплатил и разрешил уйти со своей плантации, подарив свободу, либо в самом деле она умерла и имя ее забыто напрочь, чтобы не рисовать углем пятна на безупречном холсте происхождения Джарикса Ардана.

А сейчас он почему–то подумал об этом с горечью и досадой. Какая бы она там мать ни была, даже просто наемный организм воспроизводства ребенка для одинокого богатого плантатора – уж имя ее и образ отец должен был сохранить хотя бы в намеках или оговорках. Но – нет. Ничего.

Джарикс еще немного посидел в кресле, покачиваясь. Утро подбиралось к городу, еле заметно посветлела кромка неба. Пора бы возвращаться на Бион. Наступает пора сбора урожая чайных листьев, а это – контроль, контроль и еще раз контроль. Хоть плантация и под хорошим руководством управляющих, но лучше быть на месте самому, когда первые килограммы листьев – самых тонких, самых ароматных, самых дорогих, – упадут в давильную машину. И потом – приглашены гости, надо встретить. Традиция.

Джарикс прикрыл глаза, вспоминая удивительный запах и вкус первых листьев, сока из них – словно небо краешком облаков прикасается к губам и разливается океаном свежести, сладости, перечной жгучести и зеленой нежности. Урожай обещает быть хорошим, дожди и солнце дали кустам ровно столько любви и заботы, сколько нужно. Это был хороший год.

Только вот Гаэль…

Он одернул себя, встал, поднял обруч омникома на лоб и вышел из кабинета в столовую, заперев дверь, словно закрывая в комнате сомнения и воспоминания.

Глава 3

Фло, чинно сложив чистые ладошки на коленках, смирно сидела на краешке дивана. На ней была одна из рубашек Джарикса с высоко подвернутыми рукавами и с пояском вокруг талии – получилось что-то вроде простого, свободного и странного платья, но оно хотя бы было чистым и не пахло.

Пэ-О смыл с девчонки всю грязь – даже волосы, такие замызганные и спутанные, промыл, расчесал, высушил и заплел в хитрую косу. Джарикс позволил себе удивиться: вот ведь умеет, железный чурбан.

Смущали только голые ноги девчонки – тощие, длинные и жилистые. Надетая рубашка доходила ей до колен, остальное осталось открытым.

Джарикс остановился перед ней. Фло стушевалась, соскочила с дивана и замерла, опустив голову.

– Садись к столу, поешь, – сказал Джарикс. – Есть же ты хочешь?

Пэ-О резко скатился с места и рванулся к столу, снимая с блюд клоши. Что-то там исходило соками и паром на блюдах, и запахло зеленью и горячим мясом, мелкие зерна каши рассыпались вокруг тушеных круксов золотистым полем.

Фло смотрела на эту красоту, вытянув тонкую шею.

– Садись же, – сказал Джарикс, опускаясь на стул. – Или будешь есть стоя?

Фло вскарабкалась на высокий стул. Пэ-О ловкими отработанными движениями наполнил ее тарелку, поставил перед ней, налил в бокал шипучей воды, отступил и замер.

Фло смотрела в тарелку.

– Ну, ешь, – сказал Джарикс. – Это не отравлено и не испорчено.

– Вилка, – прошептала девчонка.

– Что? – не понял Джарикс.

– Нужна вилка, – прошептала Фло.

Джарикс барабанил пальцами по столу.

– Хорошо, – ответил он и подвинул свою вилку к ней. И нож тоже.

– Спасибо, – сказала Фло и начала есть.

Он смотрел на нее. Она ела торопливо, но не жадно, не так, как едят изголодавшиеся люди. Она резала мясо ножом на кусочки, положенные по протоколу, окунала в соус, сгребала вилкой гарнир из каши аккуратной горкой, доносила до рта, не просыпав ни крошки, быстро жевала и запивала шипучей водой – и все с такой аккуратностью и элегантностью, словно под строгим надзором комиссии по этикету.

Глядя на нее, ему невольно подумалось – если она действительно бродяжка, то Империя явно экономит не на тех людях.

Джарикс подвинул к ней поближе щипцы для разделки круксов – поданный плод отличался крепкой кожурой. Она взяла щипцы без малейшего удивления, подхватила плод, раздавила его и вылила оранжевое содержимое на кашу.

В ее движениях была плавность, уверенность, и приборами она владела великолепно. Вилка летала от тарелки ко рту, нож изящно резал мясо. Джарикс смотрел на ее руки – исхудавшие, но не покрытые цыпками и ссадинами, как это бывает у бродяжек.

Так, сказал он себе, хорошо.

– Значит, ты – Фло, – сказал Джарикс.

Она кивнула, жуя.

– Давно на улице?

Она замотала головой.

– Сбежала от кого-то?

Она снова замотала головой.

– Кто тебя учил так обращаться с приборами?

– Те, кому было важно, чтобы я выглядела воспитанной, – ответила Фло. – А не счастливой.

– Понятно. Хочешь сказать, ты обычная бродяжка?

Она положила вилку и нож, помедлила и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Я поем и уйду, – сказала она. – Только одежду верните, в этом я и через улицу не перейду.

Джарикс сказал:

– Покажи подмышки.

Она вся вспыхнула, сжалась на стуле.

Пэ-О дернулся с места, но Джарикс остановил его жестом.

– Мы – Свободные, – пробормотала девчонка.

– Мы? Кто это – мы? Покажи подмышки, – повторил Джарикс.

Она спустилась со стула и стала отступать к двери, не сводя круглых настороженных глаз с Джарикса.

Он вздохнул. Пэ-О рванулся к девчонке, ловко скрутил ее руки. Она задергалась, отбиваясь, попыталась лягнуть робота ногой, даже плюнула в него… Пэ-О вытянул дополнительный щуп, поднял за руки Фло над полом и разрезал рубашку по всему правому боку. В подмышках было чисто. И верно – из Свободных.

– Отпусти, – велел Джарикс. Пэ-О поставил девчонку на пол. Она сердито запахнула рубашку.

– Порвал вот, – со злостью сказала она. – Говорю же – из Свободных.

– Таких рубашек еще сотня есть. Садись.

– Он агрессивный, – фыркнула Фло.

– Он – робот. Он послушный. Исполняет приказы.

– Тогда он очень послушный агрессивный.

Фло снова забралась на стул и надулась, не прикасаясь к приборам.

– Ешь, скоро рассветет, а мне нужно возвращаться к себе, – Джарикс залпом выпил бокал воды. – Возьмешь с собой одежду и еду, и иди куда хочешь.

– А с собой не возьмете? – вдруг вызывающе спросила она. – Я грамотная. И на кухне могу. Учили.

От такой наглости он опешил, но девчонка ему чем-то нравилась – была в ней странность, объяснить которую сейчас он себе не мог.

– Пэ-О, уточни расписание врат, сделай бронь на свободный проход, – Джарикс бросил взгляд на часы. – Ну, скажем к обеду.

– На одного? – прогудел робот.

– Конечно, на одного, чурбан, – ответил Джарикс. – Тебя же я тут брошу, зачем ты мне нужен в поместье? Проход на одного с багажом в виде глупого робота.

– Понял, на двоих, – прогудел робот.

– Что означает Пэ-О? – спросила Фло. – Подождите, не подсказывайте… Простое обслуживание?

Джарикс качнул головой, скрыв едва намеченную улыбку.

– Полный оболтус – это означает.

– Какая-то старшая модель?

Что-то тут не вязалось с этой бродяжкой. И ест, как аристократка, и разговаривает нагло, а главное – правильно, как будто из высшей школы вышла. И совсем не боится Джарикса, хотя любая другая нищенка, пусть даже из Свободных, ни за что бы в глаза ему взглянуть не посмела, а эта таращится, да так вызывающе, что впору Джариксу самому глаза опускать. И имеет свое мнение. Удивительно.

– Я еще гадать умею, – сказала Фло. – Быстро угадываю, где мне не рады.

– Неужели? – равнодушно осведомился Джарикс. – Странная ты…

– Обыкновенная, – пожала она плечом. – Странных всех уже разделили по породам. А у вас глаза красивые – голубые с блеском, как хрусталь. Я видела хрусталь в одном доме – так же сверкает.

Джарикс сдвинул брови.

– Ты слишком много болтаешь для бродяжки, – заметил он.

– А вы – слишком мало для того, у кого все есть.

Звякнул омником. Джарикс хмыкнул и на секунду опустил обруч на глаза. Фло напряглась, и он это заметил.

– Это всего лишь мой партнер Гаэль Тидо, – сказал он.

– Гаэль Тидо, – медленно произнесла Фло и уставилась в потолок. – Такой толстый, лысый коротышка, на кривых ногах, постоянно потеющий, глупый и навязчивый…

– Почти, – ответил Джарикс, направляясь к двери, чтобы встретить Гаэля. – Атлет-великан с густейшей блондинистой шевелюрой.

Гаэль выглядел как обычно – спокойный, отдохнувший и свежий, будто после долгого крепкого сна, в безупречно подогнанном по фигуре костюме (всегда в костюме, даже на отдыхе и в казино – только в костюме, элегантном и удобном). Прекрасный, безупречный, идеальный Гаэллиан Тидо. Смотреть на него было одно удовольствие, это признавали все, кто был с ним знаком.

– Не спится, Джарикс? – спросил он, с улыбкой входя в номер.

– Даже не ложился…

– Ну, ну, это успеется, – улыбался Гаэль. – Ого, ранний завтрак? И без игристого? Похвально!

Он решительно направился к столу и вдруг увидел Фло, резко остановился и замер на месте. Джарикс, идущий следом, уткнулся в его необъятную спину.

– А, да, у меня гостья, – сказал Джарикс. – Вот, подобрал на улице.

Ему вдруг стало неловко – в лице Гаэля что-то внезапно изменилось. Его расслабленное и холеное лицо заострилось, что-то хищное или возбужденное появилось в облике, он даже колени присогнул, словно прыгнуть готовился. Фло смотрела на него, не двигаясь, спокойно, даже безмятежно, покачивая ногой.