Сердце в тисках молчания

– Это грубо.

– Зато быстро и эффективное. Да и нервы целы остануться.

Спиной я почувствовала, как дёрнулась грудь парня, прижатая к моей спине, когда тот коротко усмехнулся.

– Так нельзя. К тому же она девочка.

– Кто? Все хорошенькие девочки уже дома сидят и готовятся к завтрашним занятиям, а не лезут на парней с полуголой грудью.

Я был рад, что моё лицо полностью скрыто, и никто не мог увидеть, как оно пылает от стыда. Мне хотелось исчезнуть, забыть этот день как страшный сон. Вычеркнуть его из своей памяти. Однако я знал, что это невозможно, потому что такое не забывается. Я помню каждый свой кошмар, а вот хорошие сны быстро стираются из памяти, стоит только открыть глаза.

Мой похититель больше не стал разговаривать. Перехватил меня поудобнее и быстро куда-то потащил. И тут я поняла, что просто позволяю какому-то типу обращаться со мной, словно я вещь какая-та.

– Отпусти меня, придурок! – воскликнула я, как мне показалось, громко. Но на самом деле из-за плотной ткани, которая полностью закрывала мою голову и верхнюю часть туловища, мой крик прозвучал как тихое недовольное бормотание.

Ещё раз понадрывав голосовые связки и придя к выводу, что это бесполезно, начала с остервенением царапать запястья "не хорошего человека", ибо это была единственный открытый участок кожи в свободном доступе. Но незнакомец даже не дёрнулся, продолжая куда-то быстро идти, таща меня следом. Попробовала пнуть ногой, но он так ловко изворачивался от моих ударов, что от бессильной злости хотелось выть.

Через, казалось, бесконечное время по моим обнажённым ногам ударил холодный ветер, и кожа мгновенно покрылась мурашками. В следующее мгновение меня резко поставили на ноги, и хватка на талии ослабла, а затем и вовсе исчезла. Почувствовав свободу, я обернулась, срывая с себя тряпку, и уставилась на высокую стену перед собой.

Он стоял так близко, что ещё чуть-чуть, и я могла бы коснуться его носа. Мне пришлось высоко поднять голову, чтобы встретиться с его холодными чёрными глазами, которые были подобны грозовым тучам, готовым метать молнии.

По окружающей обстановке, я поняла, что он вытащил меня через чёрных вход на задний двор. Старые фонари слабо освещали территорию, но их света было достаточно, чтобы не упасть и не свернуть себе шею.

Ветер безжалостно трепал мои волосы, то отбрасывая их назад, то закрывая лицо. Это мешало мне с ненавистью смотреть на человека, который разрушил мой последний шанс сблизиться с тем, на кого я лишь смотрела издалека. Он не отводил взгляда, как и я. Между нами завязалась безмолвная битва, которая могла бы продолжаться бесконечно, если бы он вдруг не заговорил.

— Чего ты хочешь? — спросил он грубым голосом, а его взгляд, словно говорящий «шаг в сторону — и ты труп», заставил меня задрожать. Но я не отступила.

— Тебя это не должно волновать, — парировала я, не собираясь разговаривать с ним об этом.

— А ты настырная, — произнес он с недоброй усмешкой, сложив руки на груди. — У других людей хватает совести вести себя не так вызывающе. А ты, похоже, «особенная».

Он произнес последнее слово с явным сарказмом. Затем наклонился, чтобы быть на одном уровне со мной. Я невольно отступила назад, и он заметил это. Его улыбка стала ещё шире и неприятнее. Теперь она, без сомнения, будет сниться мне в кошмарах.

— Будь паинькой и воздержись от демонстрации своей ярой сексуальной неудовлетворённости, — сказал он и похлопал меня по голове, как глупого щенка.

Я почувствовала, как меня охватывает гнев, и отбросила его руку. Никто и никогда не мог вывести меня из себя так сильно. Я старалась как можно меньше контактировать с людьми, поэтому у меня не было причин испытывать неприязнь к кому-либо.

Тех, кто удостаивался моего внимания, было не так много, и в основном мы общались только по делу, например, на учёбе, или же это были вынужденные разговоры, которые не длились больше нескольких минут.

Этот человек так сильно меня разозлил, что я почувствовала непреодолимое желание совершить необдуманный поступок. Мне хотелось вцепиться ему в лицо и оставить на нём следы своего гнева. С трудом мне удалось сдержаться. Я сжала кулаки и впилась ногтями в ладони, стараясь сосредоточиться на лёгкой боли. Это помогло мне немного успокоиться.

– Я сама решу, как мне поступить, – сказала я.

– О как! – парень наигранно удивился. – Как по-взрослому это прозвучало! – Он шутливо похлопал в ладоши, будто был свидетелем забавного представления и хотел его поддержать. – Но ведёшь ты себя, как малолетка в период полового созревания.

– Да как ты..

Меня душил гнев и я готова была сорваться, но тут дверь позади нас вдруг открылась и из неё, громко что-то обсуждая и смеясь, вывалилась та самая утверждённая университетская группа.

Я сразу же замолчала и сделала небольшой шаг в сторону, чтобы скрыться за высокой фигурой парня, который тоже перестал язвить. Он слегка повернул голову и посмотрел на вышедших ребят.

— О, Рэй! А ты что здесь делаешь? — раздался громкий голос одного из музыкантов, нарушив внезапно возникшую тишину.

— Остываю после концерта и решаю некоторые возникшие вопросы, — ответил Рэй с лёгкой улыбкой, в которой не было и тени насмешки.

— А, понимаю. Выступление было жарким. Я и сам вспотел, — произнёс музыкант, будто не замечая второй части ответа, словно посчитав её незначительной.

— Сейчас мы все идём в кафешку неподалёку. Ты с нами?

— Конечно.

— Андерсон сегодня платит! — воскликнул всё тот же музыкант.

Я вздрогнула, услышав знакомую фамилию, но не подняла глаз, боясь встретиться взглядом с Кэшом, если он сейчас с этими ребятами. Скорее всего, так оно и было.

— Тогда, как только разберусь со своими делами, догоню вас, — пообещал Рэй.

— Помощь нужна? — с готовностью отозвался другой участник группы, но, видимо, Рэй покачал головой, так как больше просьб о помощи не последовало.

Послышались удаляющиеся шаги, но я всё продолжала стоять с опущенными глазами, стараясь дышать через раз.

Вдали прогремел гром, и на землю упали первые капли дождя. Мне было холодно и очень стыдно. Страх и отвращение смешались в душе, боль и обида усиливались. Эти чувства смешивались в такой невыносимый коктейль, что мне становилось плохо, кружилась голова, в глазах темнело. Я чувствовала, что могу потерять сознание в любой момент.

Вдруг на плечи мягко опустилось что-то тёплое и пахнущее табачным дымом и мятной жвачкой. Резко задрала кверху голову и встретилась с хмурыми грозовыми тучами, что смотрели куда-то поверх моей головы. Парень расправил на моих плечах свою куртку, которая, как оказалась, и была той самой тряпкой, что он накинул на меня во время похищения. После скрыл под капюшоном, успевшие слегка промокнуть, волосы.

— Иди домой, — произнёс он усталым голосом, словно ставил точку.

И, не дожидаясь ответа, ушёл.

А я ещё несколько минут стояла на одном месте, глядя на его удаляющуюся спину, которая вскоре исчезла за стеной дождя.

Г