Звезда Милы

– После окончания контракта мне будет почти сорок лет! – выдохнула я с раздражением. – Полная старость!

– Вы действительно считаете прекрасный возраст в сорок лет старостью? Поверьте мне, Мила, вы ошибаетесь!

Я упрямо промолчала. Сорок лет казались мне немыслимой вершиной, сияющей под ослепительным солнцем. Столько не живут.

– А… а домой мне вернуться можно будет? – спросила я.

Не поговорила я с родителями. Надо было! Если бы я только знала, куда меня занесёт! Если бы знала.

– Не в ближайшее время, – сочувственно выговорил Равем.

– И связи, конечно же, нет, – с тоской предположила я.

Теперь уже промолчал он. Но зато сразу стало понятно, что не так с его лицом. Точнее, почему.

Да просто Равем не человек, вот и всё! То есть, по-научному, носитель разума другого биологического вида.

Лес.

Тот самый, густой и с палко-ёлками, только пока без покушений на невинность девы. Впрочем, невинность у них здесь не в цене.

Им нужны пилоты.

***

Квартира оказалась отличной. Спальня, рабочее место, кухонный блок, небольшой полукруглый балкончик, большое растение в кадке с голографической инструкцией и графиком, как ухаживать. Инструкция разворачивалась в воздухе, если коснуться кадки в определённом месте. Санузел симпатичнее того, что был у меня в дороге. Прежде всего, он просторнее. Ненавязчивые подсказки «домохозяина» помогли мне привести себя в порядок и даже соорудить нечто вроде ужина. Но без конфузов не обошлось. Я хотела булочку, получила плоскую лепёшку, и спасибо, что не сырую. Хотела кофе – то, что получилось, слабым кофейным запахом, конечно, обладало, но и только. Мутная синеватая жидкость с привкусом бензина совершенно точно была чем угодно, только не кофе.

А потом я вспомнила про Плюшу, игрушечного котёнка. Поискала его взглядом, не нашла, а ведь багаж уже доставили. Не только доставили, но и развесили во встроенном шкафу.

Яростный поиск ничего не дал.

Котёнка не было.

С трудом, сквозь отчаянную панику, я вспомнила, что забрала его в карман, когда выходила из своей капсулы. Значит, обронила где-то по дороге! Первый порыв был сорваться и бежать, но я его подавила. Куда бежать? Я здесь ничего не знаю. Заблудиться – как нечего делать.

Потом я вспомнила про информационную систему в моём же собственном терминале. Не знаю, почему он звался терминал, выглядел, как смартфон, только экран формировался голографический, объёмный. Я хотела составить маршрут, но ангаров на станции оказалось дополна! Не меньше двадцати.

В каком из них я потеряла Плюшу?

В отчаянии я задала вопрос вслух, и поисковая система восприняла его как запрос. Маршрут от ангара прибытия подсветило зелёным пунктиром. Я побежала искать.

Всю дорогу до ангара, неожиданно длинную, я пролетела на одном дыхании. Ничего не нашла, само собой. Зато с переходной галереи увидела котёнка!

Он лежал на полу. Какое счастье, его не подобрали, не выбросили в мусор, не обратили внимания. Я успела!

Я кинулась сломя голову вниз, в лифте едва не умерла от того, что тот ехал медленно, как черепаха. Выскочила и мгновение не жила от того, что сразу не увидела котёнка. Но нет, он был на месте, и я бросилась к нему, схватила. Вот оно, счастье! Счастье – это на самом деле очень просто. Потерять дорогую сердцу вещь, а потом, почти утратив надежду, её найти.

Меня вдруг дёрнуло вверх и в сторону, я пискнуть не успела! Пока летела, увидела как там, где только что лежала Плюша, промчалась гружёная какими-то контейнерами платформа. Приземление вышло грубым: меня уронили. Я больно ударилась коленкой, хватило ума не выставить локоть, иначе сломала бы руку как пить дать. Но котёнка не выпустила и прижимала его к себе изо всех сил.

Спаситель оказался невысоким типом, ростом с двенадцатилетнего ребёнка, безумно красивым. Неземное, невозможно прекрасное эльфийское лицо в обрамлении золотых кудряшек-пружинок. Большущие золотые глаза, щёгольский плащик ослепительно белого, с золотым просверком, цвета.

Тип открыл рот и в воздух полетели настолько крепкие слова, что уши у меня сами собой свернулись в трубочки, хоть и понимала я там, в основном, одни лишь предлоги.

– … дура! – завершил свою тираду прекрасный незнакомец. – Кто ты и откуда здесь взялась?!

А я не сразу смогла ответить, только смотрела на него и икала, прижимая к себе игрушку. Всё потому, что слишком хорошо представила себе, что от меня оставила бы та платформа. Хороший такой красивый блин!

Тип выдернул у меня из руки мой терминал, быстро просмотрел инфозаставку – дальше-то его система не пустила бы без разрешения, – сунул гаджет мне обратно.

– Понятно всё, – злобно высказался он. – Понабрали людей по объявлению! Пошли, провожу, пока снова голову во что-нибудь не сунула.

И снова добавил несколько красивых непонятных слов. По тону было ясно, что в воздухе повисли вовсе не комплименты моим уму и сообразительности.

Вот так я и появилась в нашем жилом блоке, можно сказать, под конвоем. Конвоир мне в пупок дышал из-за своего малого роста, но кто кого ведёт, вопросов ни у одного встречного не возникло.

– Мила! – воскликнула Саша.

Она как раз шла куда-то, но ради меня остановилась и развернулась.

– Вы знакомы? – сварливо поинтересовался у неё тип.

– Да. Это Мила.

– Прекрасно. Забирайте себе эту бестолочь.

Он повернулся и быстро пошёл прочь.

– Бестолочь? – спросила Саша.

Я смотрела в спину уходящему спасителю. Челюсть моя никак не вставала обратно: да я же только что пообщалась с антропоморфным инопланетянином. Или как они тут называются. Равем очень похож на человека, а этот совсем не похож, хотя никаких жвал и жучьих глаз на нём не имеется.

– А, забудь, – неверно оценила мою реакцию Саша. – Бесперспективняк полный.

– П-почему? – выдавила я из себя.

Никаких отношений завязывать я не собиралась, пока, во всяком случае. Но почему бесперспективняк-то сразу?!

– Насекомое, – пояснила Саша. – Бабочка крылатая, и довольно-таки злобненькая. Это Гесвитик Чинвираэск, прайм-пилот-инструктор. Счастья полные штаны ты от него на практике ещё огребёшь, не сомневайся. И старт у тебя так себе, вот что я скажу. Припомнит!

– Это женщина?!

Она… он… оно, короче, очень уж не по-женски себя вело. Особенно когда материлось. Понятно, что место работы накладывает на личность свой отпечаток. Если служба нелёгкая, то и повседневные слова тяжёлые, а привычку сквернословить просто так не отбросишь в сторону, особенно если возник серьёзный повод излить свою боль. Но ничего женского за краткие минуты знакомства я в поведении красавца не уловила.

– Нет, мужчина, – подвела итог моим мыслям Саша. – Женщины у них крупнее намного. Пошли ко мне, объясню. Я всё равно обратно шла уже.

Глава 3

Квартиру свою Саша наполнила удивительным уютом. Салфеточки, вязаные пёстрые коврики, огромный гобелен на стене…

– «Старая Мельница», Франсуа Буше, – пояснила Саша, заметив мой интерес. – Стоило безумно… нашла фирму, которая берётся соткать гобелён по картине. Неходовой сюжет, они матрицу делали долго, ну да время было. Слушай сюда. У наших товарищей по разуму центр подготовки в Шушарах был. Очень хитро запрятан, не найдёшь ни в жизнь! А забирали они к себе, во-первых, перспективных – ну, с их точки зрения, а во-вторых, таких, кто для общества либо балласт либо скоро балластом станет. Или трупом – несчастные случаи всякого рода. Программа «Спасение» называется.

Со мной как было? ДТП, пьяное тело на своём пепелаце влетело в лоб, отец погиб, я с переломом основания черепа… Мать с ума сошла, всё бегала, чтобы меня выходить. Привела этого… Равема. А он сказал: на ноги поставим, но – отработать надо по контракту. С переездом на новое место жительства, причём с концами. Кофе хочешь?

Кофе я хотела. Саша заварила настоящий кофе, я глотала слюну, пока он готовился. Умопомрачающий запах. А вкус… у-у-у, напиток богов!

– Маму и младшего брата тоже забрали, я потребовала. А иначе идите к чёрту. Злая была. Думала, очередной целитель-медиум-экстрасенс. В общем, у матери контракт на поселение, она с братом будет жить на поверхности планеты. Программу обучения на полезную профессию ей составили, мама будет ландшафтным дизайнером. Всегда мечтала, оказывается… Ну а я, значит, пилотом, как и ты. Я у них в центре больше года прожила. Сила! Галактические технологии.

– А зачем они нас забирают? – спросила я. – Своих почему не берут?

– В том-то и дело, – Саша воздела палец. – У них тупо не хватает народу осваивать дальние планеты. Далеко от метрополии, завлечь поднимать целину – сложно, романтиков мало набирается, все предпочитают жить в комфорте, детей же по государственной разнарядке поди ещё вырасти. И воспитай, и выучи! А работать надо уже сейчас. Из лётных академий пилоты рвутся на интересные рейсы, на межгалактические броски, в службу изысканий, в армию. Нам же придётся возить пассажиров и грузы, сверху вниз, снизу вверх, вдоль да поперёк. Нам с тобой это интересно, потому что выхода другого нет и вообще, что мы с тобою в жизни видели на нашей Земле, где космонавты – штучные специалисты и бороздят просторы только к МКС? А местным оно скучно, у местных другие приоритеты.

– Ну, наверное, справедливый обмен? – осторожно спросила я. – Зато вылечили.

– О да! – согласилась Саша. – Вылечили! Я благодарна. Но когда закончится контракт, я здесь не останусь. Галактику посмотрю…

– Тебе будет сорок плюс, – напомнила я.

– При их уровне медицины, это вовсе не гробгробкладбище, – философски заметила Саша и ткнула меня кулаком в плечо. – Расслабься! Тебе сейчас перво-наперво надо получить звезду младшего пилота. То есть, усвоить теорию и сдать практику.

– Звезду? – уточнила я.

– Именно.

Саша вывела на экран все виды звёзд, положенных пилотам на Станции-одиннадцать и вообще в Галактике.

Одна бронзовая – новичок, младший, вечный второй пилот. Серебряная – имеет право на самостоятельные полёты, часто становится старшим в паре, если прайма поблизости нет. Золотая – прайм-пилот. Имеет право на одиночные полёты, а так же на инструкторскую работу.

В табели о пилотских рангах слишком мало строчек, думаешь? А попробуй хотя бы начальную получить! Сейчас ты стажёр, то есть, вообще никто и звать никак. И не факт, что останешься. Могут посчитать, что не справляешься. Тогда на другие работы переведут.

Саша так же охотно просветила меня по видовому разнообразию населения Станции-одиннадцать. Кто насекомое, кто нечеловек, хоть и похож, к кому лучше не подходить, потому что они страшные, а с кем можно и замутить, если захочется.

Равем сразу попал в страшные.

– А ты с ним… – заикнулась было я.

– Нет, – отрезала Саша, потом смягчилась и добавила: – Он – психотерапевт и психолог, у него второй ранг. С ним как под рентгеном. Насквозь видит. Ну его, – при этом она зябко поёжилась.

Я подумала, что Саша попала на курс терапии из-за своей травмы, вот и старается держаться теперь подальше от Равема. Когда мозгоправы выпрямляют тебе извилины процесс, надо думать, не очень приятный.

– Но он как спец очень хороший, – задумчиво добавила она. – Ты, если в петлю залезть вдруг захочешь, петлю отставь на время и сначала к Равему сходи. Поможет.

– Почему же в петлю… – растерялась я. – Я с детства мечтала пилотом быть. Здесь – уже вижу! – буду летать. С чего в петлю-то?

– А ты как с Равемом познакомилась? – спросила Саша с хитрым прищуром.

– Ну…

Я вспомнила, как во всех авиакомпаниях мне отказывали. Потому что девушка и выйду в декрет. Не суй тут нам свои грамоты! Работать кто будет, пока твои дети на больничном сидят? И без толку объяснять, что детей пока нет и не планируется. Я могу родить. Всё. Этого достаточно…

– Понимаешь, – сказала Саша. – Что-то там у них пошло наперекосяк. Что именно, мне не докладывали, но центр они оперативно свернули и эвакуировали. Поэтому тебя сразу привезли сюда, без подготовки. Что-то Равем в тебе увидел. Безнадёгу по судьбе в твоём городе и хорошие шансы на Станции-одиннадцать. Потому и дёрнул из привычной тебе жизни в самый последний для себя момент.

– Да уж, – вспоминая свои попытки устроиться пилотом хоть куда-нибудь, сказала я. – Безнадёга оказалась полная…

– Ну, вот и расслабься. Радуйся жизни.

– Я с родителями не успела поговорить, – виновато сказала я. – Тебе хорошо, мама с тобой, а мои…

Саша долго смотрела на меня, потом сказала:

– Значит, так надо было. Смирись.

***

Смирись, сказала Саша. Проще заявить, чем сделать. Совесть ела меня. Я старалась нагрузить себя учёбой, чтобы лишнего времени на самоедство не было. Но перед сном, с котёнком под щекой, последний мой день на нашей Земле наваливался на меня неподъёмным грузом.

Не дождалась маму с папой. Не поговорила. Не объяснила. Они ведь любят меня, и не со зла мою личную жизнь устроить хотели…

Помимо вины и отчаяния хватало чисто бытовых проблем из-за общего непонимания, как и что здесь устроено.

Например, водный спорт. Казалось бы, кому какое дело? Но «домохозяин», он же виртуальный помощник, выдал мне грозное фиолетовое предупреждение: вторая неявка в бассейн равно конский штраф. Я вытаращилась на сообщение, повисшее на голографическом экране. Сказать, что я обалдела, значило, ничего не сказать. Вторая неявка обрубала мне вдобавок доступ к обучающей системе. Помимо собственно штрафа, превышающего дополнительные сбережения на счёте, к слову говоря.

Да с чего вдруг? Да почему?! Да в гробу я тот бассейн видала, я даже купальник не взяла!

Я вывела на экран график так называемой «физической активности». Её расписали по дням буквально. Бассейн был вчера, и я его пропустила, поэтому система воткнула мне его сегодня. Через. Четыре. Часа! А-а-а-а!

– Зачем пилоту бассейн? – горестно вопросила я пространство.

Оно откликнулось приятным бархатистым голосом «домохозяина»

– Пилот гражданской авиации одновременно обязан работать и спасателем, если возникает в том необходимость. Поэтому пилот гражданской авиации обязан поддерживать свою физическую форму сохранной.

Одним словом, проклятый бассейн – моё всё. Я бы с радостью поплескалась в воде, но… но… но…

Я не успела провести разведку на предмет наличия всевозможных магазинов. Или хотя бы фабрик, которым можно было бы дать заказ удалённо. Понятия не имела, где и что можно купить. Сколько-то на счёте у меня было, подъёмные, как сказал тогда Равем, треть я отдала родителям. Но – много это или мало? Мне, как стажёру, положен был социальный минимум, пока я от него никакого особенного дискомфорта не ощущала.

Главным образом, ещё и потому, что всё время уходило на учёбу. Сама программа была составлена так, чтобы я в процессе не болталась без дела дольше пятнадцати минут. К тому же, мне самой очень хотелось узнать побольше о мире, в который я попала. Обучающие общеобразовательные пакеты не просто были бесплатными, за них ещё начислялись на счёт бонусы. Поощрение любознательности, так сказать.

И вот вам, пожалуйста. Бассейн!

– Где я возьму купальник?! – хваталась я за голову. – Ну где, а?!

За три часа, потому что четвёртый нужен, чтобы разыскать проклятый бассейн на схеме Станции и не заблудиться по дороге к нему!

«Домохозяин» обстоятельно объяснил мне, где взять купальник. Надо раздеться (уточнение – совсем, бельё может исказить параметры) и встать на примерочную площадку. Сканер снимет мерки с моей фигуры. И отправит заказ на фабрику. Время пошива зависит от модели…

– За два часа сделают? – я уже ничему не удивлялась.

Станция-одиннадцать – высокотехнологический объект, почему бы здесь не быть фабрике по пошиву купальников? А пошить могут и быстрее. Смотря какая модель. Я сняла мерки, а потом радостно заказала купальник и отправилась выполнять очередной блок заданий на сегодня.

Система не обманула. Через полтора часа заказ – светло-голубая коробочка – уже стоял в приёмной камере в холле. Я схватила её не глядя и побежала в бассейн, потому что уже и так время поджимало, ещё немного и опоздаю!

А опоздание вполне могут засчитать как непосещение. Со всеми последствиями.

Бассейн располагался недалеко – семь уровней вверх на лифте, пара широких коридоров, в конце каждого повернуть налево… Внезапно я вышла на широкий мостик: слева пропасть вниз, в том числе туда, откуда я поднялась только что, справа… Широкий водопад, подсвеченный золотыми искрами!

Водопад! На орбитальной станции!

Вода стекала по цветной стене в большую каменную чашу и не переливалась через край, людям на головы, исключительно каким-то галактическим чудом.

Я долго смотрела наверх, разинув рот. Всё-таки в моём представлении орбитальная станция – это нечто такое, для усиленной работы, но чтобы такое! Галактические технологии, повторила я про себя. Звучит, как магия, вообще-то. Потому что одинаково не понятно, как и за счёт чего оно работает.

А в раздевалке меня ждала беда.

Какой купальник могут изготовить за полтора часа, срочным заказом?

Правильно. Такой, в котором минимум ткани!

Три маленьких плетёных треугольничка, один побольше, два поменьше, на цветных верёвочках. Цвета в стиле «вырви глаз, забудь, про зрение»: адские фиолетовый, зелёный, красный, жёлтый, белый. Наверное, ещё светятся в полумраке, чтобы вся округа с гарантией увидела ту самку осла, которая их на себя напялит!

Я едва ли в голос не разревелась. А вот. Запрос надо составлять грамотно. Я сразу вспомнила альтернативную анатомию, которую не раз демонстрировали картинки в интернете, сгенерированные искусственным интеллектом. Нейросети и в Галактике нейросети: так и норовят подвести тебя под монастырь странным или кошмарным исполнением!

Я не знала, как эти верёвочки надевать правильно, чтобы они в самый неожиданный момент не свалились. Я не знала, как я в таком, практически голом, виде на люди выйду, я не знала, что я буду делать с пропуском проклятого бассейна, я вообще ничего уже не знала, и остро жалела, что согласилась на контракт!

Полётов я ещё не видела, а вот проблемы уже возникли.

Рыдала я долго, наверное. Потому что в дверь осторожно поскреблись, и я услышала голос Равема:

– Мила, вы на месте? Можете со мной поговорить?

Сейчас он увидит мои красные глаза. Точнее, услышит зарёванный гундосый голос. Прекрасно, просто прекрасно!

– Я на месте, – я постаралась, чтобы всё же сопли в ответе слишком уж явно не звучали. – Всё хорошо.

– Не думаю, – откликнулся Равем. – Вам явно плохо. Выйдите, пожалуйста.

– Ни за что.

– Мила, не впадайте в детство. Давайте разберёмся с бедой как взрослые люди…

– Вы не человек, – из вредности заявила я.

– Ну, разберёмся как разумные взрослые личности, – покладисто поправился Равем. – Выходите, Мила, выходите. Любую проблему можно решить, и я как раз тот, кто поможет вам найти верное решение.

В голове мелькнула мысль заблокировать замок комнаты для переодевания и тут же пропала. Равем не отстанет. Проще согласиться, чем с ним спорить. Вспомнились и Сашины слова про «погоди вешаться, сначала сходи к Равему на приём»…

Я торопливо утёрлась, несколько раз вдохнула поглубже. Запихала несчастные верёвочки обратно в пакет. От мысли бросить, где лежали, отказалась. Здесь не заросший парк у нас дома, тут орбитальная станция всё-таки. А за брошенный где попало мусор – конский штраф, несмотря на то, что весь мусор перерабатывается в энергию по старой доброй формуле Эйнштейна е равно эмце квадрат. Может, и не по ней. Тут я не очень поняла.