Ворошиловский стрелок. Книга первая

И вот здесь на меня обрушивается поток информации, как плотину прорвала, которая копила воду до определённого момента. То, что война в моём мире, времени или ещё где, закончилась 9 мая 1945 года я уже вспомнил до этого, а сейчас пришла память о самой войне, парад победы «Бессмертны полк» десятки тысяч людей с фотографиями своих павших в войну родственников, рядом родственница и мы несём небольшой плакат, с фотографиями в рамке. Отец и четыре сына, все убиты на войне, трое в 1941, а один из них 1942 году. Никто не дожил до победы и род их на этом прекратился. Потом воспоминания резко перекинулись на хронику победы, какой сложной она была и сколько миллионов советских граждан погибло в ней, особенно на оккупированных территориях. Особенно в Беларуси, которая практически опустела после войны. Затем вспомнились лагеря с военнопленными, умирающими от голода и концентрационные лагеря. Где людей травили газом, сжигали в печах. Вот от этого мне стало мерзко и тошно, кадры киносъёмок, заставили сжать кулаки, чтобы не закричать оттого, что сейчас творилось в моей душе. Желание уничтожать эту фашистскую мразь, стала триггером, который вывел меня из воспоминаний, заставив осмотреться ещё раз и принять решение, которое уже навсегда изменить мою жизнь и жизнь того парня, тело которого я сейчас занял.

Что же там я помню из истории, задал себе вопрос, но точных дат не мог вспомнить, особенно начала войны, единственное, что помнил, - танковые удары, обход немцами укреплений, охваты и создание котлов, к которым Красная армия была не готова. Мобильная война, «Блицкриг», быстрая и молниеносная по планам немцев, и я должен этому помешать.

- Митя, что случилось, ты не ранен? Стоишь бледный, сжимаешь кулаки и скрипишь зубами, - спросила родственница.

- Дмитрий! Меня зовут Дмитрий Александрович Станкевич, комсомолец, твой Митька остался у того разбитого состава, который разбомбили немцы, - произнёс я и подошёл к немцу, которого вытащили из коляски, и осмотрел его, на боку у него был кожаный планшет, как командирский и внутри карта, на немецком, разглядывая которую заметил знакомое название «Барановичи» на немецком. Карта окружающей местности, мне точно не помешает, поэтому, закрыв и убрав её, нацепил планшет на себя.

- Мить… Прости, Дмитрий. Что ты задумал?

- Воевать, немец рвётся к Минску и, если его не остановить, скоро он окружит его и двинет дальше, а вместе с ним окружит и нашу армию, которая без снабжения, без снарядов и без патронов, долго воевать не сможет. Даже если на час задержу колонну, дам шанс им выйти из окружения, - твёрдо, с какой-то внутренней уверенностью в правильности своих слов, произнёс я.

- Я с тобой! – тут же произнесла она.

- Нет, - также твёрдо произнёс я, уже прикидывая, где я дам свой последний бой.

Пулемёт, если правильно выбрать место, положит десяток немцев, бронированную технику не буду обстреливать, а вот грузовики, коих должно быть много, подойдут как нельзя лучше. Положить до полусотни солдат, портом уже добить из винтовки, кого получится и подорвать себя гранатой, которую видел в коляске мотоцикла. План, как минимум логичный и, вероятно, правильный, как мне кажется. Серьёзно воевать я не умею, в армию меня по возрасту никто не возьмёт, да и ещё уда попаду. Тем более что выбраться из окружения, вероятнее всего, уже не получится.

- Что значит, нет? Я пойду с тобой, и это не обсуждается, стрелять я умею, и пусть у меня нет значка Ворошиловский стрелок, я в цель попадаю, - твёрдо ответила Акулина.

- Лина, пойми, там шансов выжить не будет, я пойду задержать колонну немцев, их там будут сотни, может, тысячи, с бронетехникой, танками, в лучшем случае я выпущу один магазин патронов из пулемёта и несколько пуль из винтовки. На этом моя война закончится, немцы - умелые солдаты, чтобы кто не говорил, одному против них не выстоять, поэтому ты останешься здесь и попробуешь спрятаться в деревне. Боюсь, выбраться в тыл ты уже не успеешь, - ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

- Всё равно, я с тобой, до конца, не смотри, что я девчонка, поверь, я не испугаюсь и не убегу, - твёрдо заявила она и, оглядевшись, подошла к убитому немцу, начав снимать винтовку него.

- Я с вами! - раздался голос за спиной, не дам не придумать ответ моей спутнице. Пришлось обернуться, чтобы увидеть, кто ещё изъявил желание стать смертником.

- Кто ты? – спросил, не подумав, но узнав ту девушку, которую немец лапал за грудь и за которую заступилась другая, пожилая женщина.

- Комсомолка, Валуева Валентина Игоревна, 20 лет, имею такой же значок, как у тебя.

- Ворошиловский стрелок? - удивился я, опешивший от такого предложения. Уж создавать женский батальон я точно не собирался, тогда героически погибнуть не получится, придётся заботиться о них, да и какие воины из девушек, хотя обе не выглядели малахольными. Руки в мозолях, а значит, тяжёлой работы не чураются и на что-то они могут сгодиться.

- Удостоверение есть, Валентина Игоревна? – спросил я, ещё не решив, как поступить.

- Есть! – чётко ответила она и, засунув руку за полу пиджака, вытащила небольшое удостоверение, как у меня.

Там действительно была фамилия Валуева и возраст.

- Комсомольский билет, - строго потребовал я, уже понимая, что отвертеться не получится. Бросить их здесь, значит заставить совершить глупость, а со мной, возможно, у них появится шанс прожить подольше, да и, честно признаться, одному в новом мире мне не по себе, а здесь будет у кого расспросить, да и про мою контузию Акулина знает.

Комсомольский билет точно был её, фотография серьёзной молодой и симпатичной девушки, смотрела на меня, и я даже не сразу поверил, что это она, но присмотревшись, понял, что та просто испачкалась, глаза заплаканные и опухшие, да и удар немца, не прошёл бесследно.

Вернув билет, посмотрел на толпу женщин, которые обсуждали, что им делать дальше. А потом спросил.

- А как же та женщина, она вроде твоя родственница, ведь бросилась тебя защищать? – спросил я.

- Родная тётка, уже всё, она не мучилась, сразу умерла. Я договорюсь с местными, они похоронят, всё равно, до Минска уже не добраться, раз немцы на дороге. Они сейчас решают, идти или возвращаться. Но боятся, попасть опять в такую же ситуацию, а что ожидать от немецких солдат, они видели, - смотря мне в глаза, ответила девушка, с волнением ожидая моего ответа.

- А почему решила, что со мной будет лучше? – спросил я, всё ещё придумывая, как отказаться от такой спутницы, и ничего не приходило на ум.

Глава 3

Сообщение Советского Информбюро за 24 июня 1941 года

«Немцы спускают по 5—10 парашютистов-диверсантов в форме советских милиционеров для порчи связи. В тылу наших армий созданы истребительные батальоны по уничтожению диверсантов-парашютистов. Руководство истребительными батальонами возложено на НКВД».

.

черновик

Окрестности Барановичи.

- Потому что ты не говорил, не убежал, а взял и убил шестерых немецких солдат, вооружённых до зубов с пулемётами, и сделал это так быстро, что они даже ничего не поняли. Стреляешь ты очень метко, крови не испугался, а последнего вообще, штыком заколол. И я вижу, что у тебя уже есть план, как бить врага в тылу, в окружении, а что будет дальше, меня уже не заботит, я комсомолка, как и ты, кивнув на небольшой значок, висевший на моей груди, ответила девушка.

- Хорошо, раз мы гражданские, комсомольцы, создаём отряд ополчения, я командир. Выполняешь все мои распоряжения беспрекословно, что бы я ни говорил. Прикажу прыгать на одной ноге, ты не будешь спорить, а задашь только один вопрос. Как высоко. Поняла? – спросил я.

- Поняла, товарищ командир, - улыбнувшись, ответила Валентина.

- А я? я тоже хочу в ополчение, бить врага! – твёрдо спросила Акулина.

- Ты тоже зачисляешься в отряд ополчения, рядовым, помощником командира, будешь вести учёт боевых столкновений, и вот тебе первое задание. Найти тетрадь или блокнот и записать, что здесь произошло. Без прикрас, чётко и по делу. Отряд встретил немцев на переезде, оставишь пропуск, притом впишем координаты, нами убито столько-то, трофеи взяты такие-то. Число, время и мне на подпись. Да и укажешь, сколько женщин было при инциденте, сколько нашли убитых солдат Красной армии, если найдём, то и документы.

- Валуева!

- Обыскать немецких солдат, собрать с них всё оружие, снять портупею, солдатские книжки и личные жетоны, всё, что при них сложить в одну кучу и побыстрее, это могут быть не единственные немцы, надо успеть уйти отсюда, как можно быстрее, - отдав приказ, но увидел, как девушка возмутилась, собираясь возразить.

- Мародёрством заниматься? Грабить мёртвых? – возмущённо воскликнула девушка.

- Во-первых, я тебя предупредил, насчёт выполнения моих приказов, ещё раз подобное повториться и уйдёшь из отряда, но для первого раза я прощу и объясняю. Во-первых, мы не мародёрством занимаемся, а собираем трофеи, чтобы продолжить бить врага его же оружием. Во-вторых, враг нам неизвестен, чтобы выяснить, как он думает и действует, нужно узнать о них, как можно больше, мне важна каждая мелочь, включая личные вещи, чтобы узнать их слабости, плюс нам нужно пропитание, обмундирование, патронные сумки, вещмешки. Я вот что-то склада Красной армии здесь не наблюдаю, как и военно-полевой кухни, и думать, что мы будем есть завтра, должен я. Поэтому вследующий раз, когда решишь оспорить мой приказ, подумай вначале головой, - жёстко ответил я, развернувшись, и направился ко второму мотоциклу.

Сбор трофеев и осмотр занял не больше десяти минут, так что передо мной сложили винтовки, портупею, личные вещи, солдатские книжки и разные мелочи, а ещё в стороне лежали две винтовки и книжки красноармейцев. Похоже, это были убитые, которых мы нашли первыми, а значит, этот отряд немцев, возвращался с разведки и время у нас ещё есть. Уйти из окружения навряд ли получится, но вот устроить засаду, вполне нам по силам.

- Акулина, перепиши фамилии, возраст и части в боевой журнал, отдельно, тоже самое на листке и вложи им в карман, а я пока поговорю с женщинами, - сказал я и, убедившись, что родственница всё поняла, направился к спорящим женщинам.

- Товарищи женщины, - громко произнёс я, и они перестали спорить, развернувшись ко мне.

- Ситуация следующая, обстановка на фронте тяжёлая, выбраться в тыл, вероятнее всего, у вас не получится, немецкие войска обходят вокруг и окружают Минск. Если продолжите идти с детьми, сами видели, чем это может закончиться, поэтому рекомендую найти, где встать у местных. Если кто имеет мужей, отцов, командиров Красной армии или коммунистов, тем рекомендую придумать легенду и не говорить об этом. Немцы таких будут расстреливать, вместе с детьми, поэтому прошу отнестись к этому серьёзно. О ваших истинных фамилиях, никто не должен знать, даже местные, так вы получите возможность сохранить свою жизнь и жизни ваших детей. Не доверяйте никому, вообще, никому, это залог выживания на оккупированной территории.

- А где же наша доблестная армия? Кто заявлял, что будем бить врага на его территории, где доблестные Сталинские соколы, почему в небе только немецкие самолёты? – задала такой неудобный вопрос одна из женщин, и ведь никто не остановил её, а в глазах других был тот же вопрос.

- Вы знаете, какая огромная наша страна? Она больше, чем вся Европа, самая большая во всём мире, от Ленинграда до Владивостока, пешком и за год не дойдёшь. Войска распределены по всей границе, и на Востоке, ожидая войну с Японией. Враг оказался коварен, уверен, не обошлось без предательства, и да, сейчас наши войска отступают, ведя ожесточённые бои, оторванные от складов снабжения, без чётких боевых задач, так как враг перерезал почти всю связь. Но они борются, отдавая свой долг, как умеют. Немцы не простые враги, они умные и долго готовились к войне именно с нами, они сделали подлый удар, атаковав, когда их никто не ждал. Сумели скопить огромную армию на нашей границе, в то время как наша армия распределена по всей стране. Быстрой победы не будет, враг разбомбил большую часть прифронтовых аэродромов, но это не значит, что мы опустим руки и сдадимся, мы будем бить врага там, где его встретим, мы комсомольцы, возьмём в руки оружие и пока армия собирает резервы, чтобы дать достойный отпор, сделаем всё возможное, чтобы это время у неё появилось. Поэтому, дорогие женщины, не паниковать, составьте чёткий план, как спрятаться среди населения, запастись продуктами, чтобы пережить зиму, война может затянуться, это я вам говорю правду, не для того чтобы вы опустили руки, а чтобы знали, что победу будет за нами. Да, не сразу и не лёгкая, но враг будет разбит, и мы, комсомольцы, сделаем для этого всё возможное, - уверенно и очень эмоционально, произнёс я речь, а оглянувшись, увидел девчонок, стоявших с оружием за моей спиной, с уверенным взглядом.

- Ещё будет просьба, убрать с дороги тела, и спрятать, а потом договориться с местными и похоронить, как будет возможность, у нас времени на это не будет.

- Конечно, милок, всё сделаем, не переживайте, я из местных, договорюсь с председателем, он выдаст подводу, похороним по-людски, как положено, - произнесла пожилая женщина с девочкой лет девяти, которая жалась к ней, испугано, смотря на меня.

- Ещё десять минут ушло на то, чтобы оттащить тела, а я уже завёл оба мотоцикла, проверил их и, подойдя к своим бойцам, спросил,

- Кто из вас умеет ездить на мотоцикле?

Они переглянулись, а потом помотали головой, отчего я расстроился, а ведь думал про трофеи, забыв, что в это время водить умели далеко не все.

- Хорошо, сейчас отгоню один мотоцикл и спрячу, оружие всё заберём, кроме пулемёта и пары магазинов. При случае заберём, а вам стоять, охранять имущество, если увидите немцев, в бой не вступать, а отступить к лесу, - ответил я, и переложив вещи в один мотоцикл, практически забив коляску до отказа.

Перегнал мотоцикл за 200 метров, дальше по дороге в сторону Барановичей, небольшая лесополоса с еле заметной дорогой вдоль поля, по которой вывозили сено, поэтому проехал ещё метров сто и загнал в кусты, быстро забросав ветками. Теперь не зная, где он спрятан, найти не выйдет. Помимо этого, сорвал ещё одну ветку и при съезде, замёл все следы шин, а после такого, даже опытный следопыт не найдёт мотоцикл. Бегом вернулся обратно, увидев толпу удаляющихся по дороге женщин, которые решили возвращаться в посёлок, расположенный рядом.

- Ну, что, готовы? – спросил я.

- Всегда готовы! - ответила Валентина.

Сам уселся за руль мотоцикла, Акулину усадил в коляску, а Валуева села за мной, крепко обняв. Тронуться с первого раза не получилось, мотоцикл заглох, так как я резко бросил сцепление, но завёлся сразу и второй раз удалось тронуться, после чего поехали вперёд по дороге. Лучшим вариантом было мне сидеть в коляске за пулемётом, так как никто им пользоваться не умеет, но я, вроде разобрался, только без тренировки проверять не хотелось. Нужно тихое место, где разобраться с ним, а ещё бы и отстрелять, пару очередей, но времени как раз и нет.

Неожиданно перед нами показались дома небольшого посёлка, надпись на въезде гласила, что это Борки, надпись просто вырезана на стволе дерева, но останавливаться я не стал, людей на улице не было, хотя в окнах кто-то мелькал. Через километр дорога делала поворот у самого леса, удобное место, чтобы устроить засаду, дал немцев, дорога простреливается на всю длину, а мы сразу сможем уехать на мотоцикле. Нас не будет видно, если не обойдут, а значит, дам несколько очередей, остановим технику, и бежать, точечный укус, а дальше, искать другое место засады.

У поворота останавливаюсь, не глуша двигатель, и осматриваюсь, место мне нравится, хотя оно и не без изъяна, я бы предпочёл возвышенность побольше, но и так сойдёт. Главное, чтобы первыми шли не танки.

- Что встали? – спросила Валуева, перекрикивая работу двигателя.

- Здесь дадим первый бой, но, если пойдёт танки, придётся пропустить, поэтому маскируемся хорошо и оборудуем стрелковые ячейки, - произнёс я, осторожно направив мотоцикл чуть дальше, а потом заехал задом, в кусты, под углом, чтобы сразу ехать, не разворачиваясь. Себе я взял винтовку, повесил на пояс ещё один тройной подсумок с другого немца, с магазинами. Затем выдал такие же подсумки девушкам, показав на себе, как закрепить, и начал снимать пулемёт.

Весил он прилично, больше десяти килограмм, ещё и сменные стволы имел в металлических тубусах и толстые рукавицы, для замены во время боя. Вот только длительный бой, давать не буду, иначе нас окружат, зажмут и быстро уничтожат. Позицию выбрал быстро, взяв с собой ещё одну улитку с патронами и прикрыв позицию ветками, отошёл, распределять роди моих подчинённых.

- Акула, твоя фамилия какая, а то так и не вспомнил, - смутившись спросил, подойдя к родственнице, которая стояла рядом, ожидая от меня команды.

- Смирнова я, Акулина Семёновна, что совсем ничего не помнишь?

- Здесь помню, здесь не помню, - фразой из фильма ответил я, но девушка восприняла слова не в шутку, а серьёзно.

- Может, вначале в больницу? – спросила девушка, уже не привязывая белорусские слова и говоря достаточно чисто по-русски.

- Некогда нам, так, слушаем боевую задачу, Валуева, берёшь сектор слева от меня, вот у этого дерева, вторую позицию ищешь сама, покажешь мне, я буду утверждать. Приучайся сразу это делать.

- А зачем вторая позиция, отсюда и так хорошо видно, - спросила она.

- Немец быстро пристреляется по тебе, и чтобы сразу не убили, ты переползёшь на вторую позицию и выбери ту, где лучше видно левую сторону дороги, они попробуют нас обойти сбоку, - произнёс я и, посмотрев на родственницу, сказал.

- Ты устраивайся здесь, посмотри, в коляске было что-то, подложить, но учтите обе, будут муравьи ползать и жуки разные, терпеть и не дёргаться, что бы ни случилось. Будем лежать и ждать удобной цели, а не просто пострелять сюда пришли. Каждая ляжет, а другая посмотрит с разных сторон, главное с дороги, чтобы вас не видно было, замечание устраните сами, ветки вам в помощь.

Сам я улёгся на траву у дерева, умял её вокруг себя, осторожно, чтобы было не видно с дороги, после чего примостил рядом винтовку, а следом и пулемёт, решив ещё раз, проверить, как он работает. Начал с механизма заряжания и несколько раз разрядил и снарядил магазин в виде улитки. Надо отдать немцам должное, механизм довольно простой в обращении, удобный и достаточно эргономичный, всё на своём месте. Если не ошибаюсь, то таких пулемётов выпущено сотни тысяч штук, а это говорит о многом. Убедившись, что с заряжением у меня проблем не будет, я занялся сменой ствола и интуитивно вынул его за минуту, затем вставил обратно, также быстро. Понятно, что раскалённый ствол быстро не поменяю, здесь нужен помощник, но в целом ничего сложного. Вопросы только вызывал спусковой крючок, имевший две выемки, одна над другой и нижняя ещё и клавишу.

- Девушки, я сейчас сделаю пробные выстрелы, не пугайтесь, мне нужно точно понять, как работает немецкий пулемёт, чтобы в бою не было неприятных неожиданностей, - произнёс я, а девушки подошли молча и наблюдали за моими манипуляциями.

Прицел выставил на двести метров, улёгся, осмотрел сектор и немного примял траву перед стволом, чтобы было лучше видно. Первым нажал на верхнюю часть спускового крючка и раздался одиночный выстрел. В плечо несильно лягнуло, но вполне терпимо, а важнее всего было то, что отдача не забрасывала ствол кверху, как у многих пулемётов. Сместил палец ниже и коротко нажал, выдав очередь, которая прошлась точно по деревцу, намеченному мной.

Кучность неплохая, отдача вполне нормальная, мягкая, даже ствол водит не сильно, стрелять с упора вполне удобно. Пулемёт мне откровенно понравился, что порадовало, а то незнакомый аппарат, боялся, что что-то пойдёт не так. Убедившись, что всё готово к стрельбе, занялся своими бойцами.

- Валуева, Смирнова, ко мне. Да не в полный рост, а пригнувшись, сохранять маскировку, вдруг за местом наблюдают вражеские разведчики, вас и засекут сразу. Обойдут потом и ударят в спину, когда не ждём.

- Есть, - не вставая, ответила Валуева и ползком подобралась ко мне.

- Ну, и чего приползла, боец, где винтовка?

- Ой, забыла, сейчас, - прошептала он и вернувшись, приползла уже с ней. Акулина слышала всё и тоже вернулась за своей винтовкой, оставив её, как и Валуева.

Дальше я показывал несколько раз, как снаряжать винтовку и как целиться из неё, хотя делал это больше для Смирновой, но и Валуева, усердно исполняла мои требования, ответственно подходя к делу. Только убедившись, что девушки понимают, как стрелять и не растеряются с перезарядкой, я задумался над тем, как устроить сюрприз для немцев. Гранаты у нас были 10 штук, только вот они немецкие и на растяжку, обычным способом их не поставишь, но тут в голове сложилась обычная охотничья ловушка, в виде чертежа в голове. Я или усекался раньше охотой или мой предшественник видел это.

Суть простая, дёргать за шарик буде дерево, для чего, нужно взять довольно молодое и пригнуть к земле, там уже сделать фиксатор в виде пальца, который и будет являться спусковым механизмом. Палец выпадет, дерево распрямится с достаточной силой и махом, после чего потянет за собой верёвку гранаты, намертво закреплённую к дереву и через 7 секунд она взорвётся. Долго, конечно, но зацепить кого-то из немцев, должна, а нам это и нужно.

То, что место боя будут обыскивать не сомневался, немцы заходят узнать, кто устроил им засаду, а значит, и есть все шансы нарваться на ловушку. Поэтому оставив девушек наблюдать, взяв две гранты, отправился левее, за лёжку Валуевой. Нужное деревце нашлось здесь же, вот только соорудить механизм с первого раза не удалось, но инженерная мысль сработала быстро, а тонкий шпагат верёвки, нашёлся в мотоцикле. Гранаты привязал две рядом, на случай если одна не сработает, благо бечёвки было хоть и немного, но её хватило. Для ложной цели притащил немецкий ремень и пустой подсумок, снятый с убитого, повесив на ветке, так, чтобы подошедший, насупил на палку, удерживающую дерево. Его мне помогла придержать Валуева, хотя и не понимала вначале, зачем я с ним вожусь, но, когда объяснил, она с уважением посмотрела на меня.

Ловушку сделал вовремя. Со стороны деревеньки, которую мы проезжали, раздался шум работавших двигателей, а затем стрельба из пулемёта, а это могло означать, что к нам пожаловали долгожданные гости. Я улёгся за пулемёт, посмотрел, как устроились мои бойцы и видя, что они собраны, приказал,

- Без меня не, стрелять кто бы не показался, стрельба из моего пулемёта, будет сигналом к атаке. Напоминаю Валуева левая сторона дороги, Смирнова правая, я бью всех, кого вижу. Всё ждём.

Глава 4

«Правда» 173, 24 июня 1941 года

«Красная Армия и весь наш народ ведут победоносную отечественную войну за родину, за честь, за свободу! Да здравствуют героический советский народ и его Красная Армия, защищающие родную землю! С именем Сталина мы побеждали, с именем Сталина мы победим!»

.

черновик

Окрестности Барановичи.

Время текло медленно и на дороге никого не было видно, что явно нетипично для этой местности, но возможно, беженцы идут по главной трассе, а мы стоим на просёлочной дороге, только вот я уверен, что часть войск должно идти по второстепенным. В небе с левой стороны раздался нарастающий шум и вдалеке появилась большая группа самолётов, летевших строем. Достаточно низко и, судя по всему, это явно немецкие, а не наши. Когда они скрылись, впереди раздался шум и на расстояние километра, на дорогу выехали мотоциклисты, только в этот раз их было больше, два с колясками, а четыре обычных, на всех сидели солдаты, и они быстро приближались. Скорость движения — не меньше тридцати километров в час, что для просёлочной дороги достаточно быстро.

- Дмитрий, что, стреляем? – раздался вопрос Валуевой.

- Я сказал, без команды не стрелять, это разведка, за ними должна ехать колонна. Ждём, молча.

Мотоциклы проехали мимо нас, всего немцев насчитал 14 солдат и это много, даже без пулемётов они нас смогут всех перебить, пуля, как известно, «дура», летит куда хочешь, а плотность огня от двух пулемётов и десятка ружей, будет очень плотным. Они уже скрылись и минут через десять повелась ещё одна машина и два мотоцикла с колясками, только машина не простая, а явно бронированная. Небольшая, сверху крупнокалиберный пулемёт, ещё какие-то решётки, открытые и сверху торчит немец, осматривающий дорогу. Все выглядят достаточно небрежно, и это уже похоже на головное охранение, значит, скоро должна показаться основная колонна. Если там будут танки, то вступать в бой уже не будет никакого смысла. Один удачный выстрел из пушки и нас не станет, а на дистанции в один километр, промахнуться сложно.