Старая дева для лорда-дракона

Послезавтра. То есть завтра. С утра пораньше надо будет все организовать.

За завтраком – простой ячменной кашей с медом и травяным чаем – я рассказала Марте о гостях. Она слушала молча, только брови ее ползли вверх с каждой фразой.

– Тарайские, значит, – протянула она наконец. – Столичные. Те, что отпочковались.

– Ты о них слышала?

Марта фыркнула – позволила себе эту вольность, потому что мы были вдвоем и потому что она знала меня с тех пор, как я (прежняя я) была еще ребенком.

– Кто ж о них не слышал, госпожа. Лорд Корвин – третья вода на киселе, но важности как у самого короля. А уж леди Ирма… говорят, в столице ее салоны самые модные. Всё про всех знает, всех оценивает.

У меня упало сердце. Именно такой я их и представляла.

– Сколько человек? – деловито спросила Марта, доставая из кармана фартука огрызок карандаша и клочок бумаги – она всегда так делала, когда предстояли хлопоты.

– Четверо, плюс гувернантка. И наверняка прислуга своя, – я вздохнула. – Марта, у нас же есть где разместить?

– Найдем, – отрезала она. – Голубую спальню лорду с леди. Розовую – девочке. Мальчику – ту, что рядом с библиотекой, она поменьше, но теплая. Гувернантку – в каморку при детской, там кровать есть. Прислугу… ну, разместим в людской, не впервой.

Я смотрела на нее с благодарностью. Марта была моей опорой – без нее я бы пропала в этом мире с его сложными правилами и неписаными законами.

– Меню, – продолжила она, чиркая в своем блокноте. – Что подавать будем? Эти, столичные, небось, жрать изыски всякие привыкли.

– Марта!

– А что? Я правду говорю. – Она ничуть не смутилась. – У нас, конечно, продукты свои, хорошие, но не павлинов же им жарить. Что скажете, госпожа?

Я задумалась. В памяти всплывали обрывочные знания из прошлой жизни – как принимать гостей, чем угощать, чтобы и не ударить в грязь лицом, и не разориться. Плюс опыт Анны, который жил во мне где-то на подкорке.

– На первое – суп-крем из спаржи. Она как раз пошла. На второе – форель, запеченная в травах. Из пруда, свежая. На горячее – утку с яблоками. И побольше зелени, салатов. Они там в столице, наверное, с декабря по май одну репу едят.

Марта кивала и записывала.

– Вино? У нас в погребе есть пара бутылок приличного красного, из тех, что от покойного хозяина остались. И белое – свое, прошлогоднее, неплохое.

– Белое к рыбе, красное к утке. И настойки мои – пусть попробуют деревенской экзотики.

– Десерт? – Марта подняла глаза.

– Пирог с ревенем. И… может, суфле? Ты умеешь?

Марта хмыкнула:

– Научусь. Позову поваренка, вместе поколдуем. Не баре, разберемся.

Мы просидели над списками еще с час. Комнаты – проветрить, белье – перебрать, свечи – проверить, дрова для каминов – заготовить. В саду – подрезать, подмести дорожки, высадить пару кустов цветущего, чтоб глаз радовало. Конюшню – прибрать, лошадей гостевых принять, сена запас проверить. И главное – не перестараться. Не создать вид, что мы тут, в провинции, дрожим перед столичными гостями.

Когда Марта ушла выполнять, я осталась одна и позволила себе еще минуту слабости – уткнулась лицом в ладони и посидела так, собираясь с духом.

А потом встала, оделась в простое рабочее платье (не в то, садовое, а в то, в котором можно ходить по дому и отдавать распоряжения) и отправилась начинать этот долгий, хлопотный день.

Комнаты я осматривала сама. Голубая спальня – лучшая в доме, с огромной кроватью под балдахином и видом на сад – оказалась пыльной. Окна не мыли с прошлой осени, и сквозь них сад выглядел каким-то мутным, неживым. Я велела подать лестницу и тряпки, и сама протерла стекла – не потому что некому было, а потому что хотелось прикоснуться к дому, напомнить себе, что это все мое, настоящее, и никакие гости не отнимут.

В розовой спальне для Амелии я сменила шторы – убрала тяжелые бархатные, повесила легкие, льняные, с вышивкой. Поставила на столик вазочку с засахаренными фруктами – вдруг девочка проголодается ночью. Проверила, есть ли на тумбочке свежий номер журнала мод – Марта сказала, что столичные барышни такое любят.

Комната Теодора оказалась самой проблемной. Маленькая, темноватая, с окном, выходящим во двор, а не в сад. Я долго стояла посреди нее, прикидывая, как сделать ее уютнее для ребенка. Потом сходила в библиотеку и выбрала пару книг с картинками – про драконов и рыцарей, мальчишки такое обожают. Попросила Марту найти какую-нибудь старую игрушку – деревянную лошадку или солдатиков, авось пригодится.

В середине дня пришел управляющий – старый Томас, который вел все хозяйство. Выслушал новости, покивал, почесал бороду и выдал:

– Лошадей у них, поди, будет много. Надо бы конюшню почистить да сена подкупить у соседей – своего не хватит.

Я только рукой махнула – делай, что сочтешь нужным.

К вечеру я вымоталась так, что ноги гудели, а голова шла кругом. Но дом преобразился – он дышал чистотой и готовностью, как наряженная к празднику девушка. Полы блестели, окна сияли, в каждой комнате пахло свежими травами и чуточку воском.

Я сидела на крыльце, глядя, как солнце садится за дубы, и думала о том, что завтра в это же время здесь будут чужие люди. Они будут сидеть в моей гостиной, есть мою еду, спать на моем белье и оценивать меня – провинциальную кузину, о которой столько лет только переписывались по праздникам.

– Нервничаете, госпожа? – Марта вышла бесшумно, села рядом на ступеньку – позволила себе то, что позволяла только в самые трудные минуты.

– Нервничаю, – призналась я. – Глупо, да?

– Не глупо. Столичные – они ж как иноземцы. Со своими обычаями, со своим взглядом. Боятся, небось, тоже – как бы в грязь лицом не ударить перед деревенской родней.

Я улыбнулась ее оптимизму.

– Думаешь?

– Уверена. – Марта похлопала меня по руке. – Вы, госпожа, главное помните: дом ваш, вы тут хозяйка. А они – гости. На то и гости, чтобы через три дня уехать.

Я кивнула, принимая эту простую мудрость.

Вечером я снова сидела в малой гостиной, снова с книгой, снова с чашкой чая. Но читать не могла – мысли все время возвращались к завтрашнему дню. В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь – нервно, но уже почти спокойно.

Кошмарная ночь прошла. День подготовки – тоже. Осталось только одно: встретить гостей и пережить их визит.

Я подняла глаза к потолку, туда, где в сумерках уже прятались первые звезды, и прошептала:

– Ну давай, судьба. Посмотрим, что ты мне подкинула на этот раз.

И пошла спать. Надеясь, что этой ночью мне приснится что-нибудь хорошее. Например, что Тарайские вдруг передумали и остались в столице.

Глава 5

День встречи гостей выдался солнечным до неприличия. Я стояла на крыльце, кусая губы и в сотый раз одергивая парадное платье – темно-зеленое, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам, которое Марта откопала в глубинах гардеробной и отглаживала полночи. Волосы мои были убраны в сложную прическу, от которой уже болела голова, а в ушах покачивались фамильные серьги с аквамаринами – подарок покойной матери Анны, который я надевала всего два раза за три года.

Марта стояла чуть поодаль, готовая в любой момент подскочить и поправить складку, сдуть пылинку, утереть внезапную слезу – но слез не было. Была только глухая тоска пополам с любопытством.

– Едут, – сказал Томас, появляясь из-за угла конюшни. – Пыль столбом на западной дороге. Четыре экипажа, никак не меньше.

– Четыре? – я подавилась воздухом. – Там же было написано – они втроем с детьми и гувернанткой. Это максимум один экипаж, ну два.

Томас пожал плечами:

– Может, прислуги много набрали. Столичные, они такие.

Я стиснула зубы и расправила плечи. Ладно. Четыре так четыре. Дом выдержит.

Экипажи показались через четверть часа – и зрелище было впечатляющим. Первая карета, огромная, черная с серебром, на дверцах которой красовался герб Тарайских – два вздыбленных коня и звезда над ними. За ней вторая, поменьше, но не менее роскошная. Третья – крытая повозка, битком набитая сундуками. И четвертая – простая, длинная, в каких обычно возят слуг.

Я сглотнула. Марта за моей спиной тихо охнула.

Кареты остановились у крыльца, подняв облако пыли. Лакей в синей ливрее спрыгнул с запяток и откинул ступеньку. И я увидела Ирму Тарайскую.

Кузина оказалась высокой, статной женщиной лет сорока, с идеально уложенными пепельными волосами и острым, цепким взглядом, который обежал меня, дом, крыльцо, Марту и, кажется, даже облако над головой – и все это за одну секунду. Улыбка у нее была ослепительная и совершенно неживая.

– Анна! Дорогая! – голос у Ирмы оказался низким, грудным, идеально поставленным. Она шагнула ко мне, и я автоматически сделала шаг навстречу, как учил этикет.

Щека к щеке, воздушный поцелуй, тонкий аромат духов – дорогих, сложных, чуть тяжеловатых для такой погоды.

– Наконец-то мы встретились, – Ирма сжала мои руки в своих, и я почувствовала силу ее пальцев. – Сколько лет я мечтала об этом дне! Твой дом… такой очаровательный. Истинно деревенское очарование.

Я проглотила "истинно деревенское" и выдавила улыбку:

– Добро пожаловать, кузина. Мы рады вас принять.

Из кареты тем временем выбрался лорд Корвин Тарайский – полноватый мужчина с бакенбардами и выражением лица "я выше этой пыли". Он кивнул мне снисходительно, подал руку супруге и уставился на дом с видом эксперта, оценивающего захолустную развалюху.

За ними появились дети. Амелия оказалась миловидной девочкой лет двенадцати, с такими же пепельными волосами, как у матери, и такими же цепкими глазами. Маленький Теодор – лет пяти, круглощекий, с любопытным взглядом, который сразу устремился к саду. Гувернантка – сухая женщина в сером – пристроилась сзади.

Из второго экипажа посыпалась прислуга – две горничные, лакей, повар (повар! у меня своя кухня есть!), камеристка Ирмы и какой-то молодой человек в скромном костюме, похожий на секретаря.

Я считала про себя, и счет перевалил за десяток. Четыре экипажа, двенадцать человек минимум. Господи, чем я их кормить буду?

И тут открылась дверца третьего экипажа – того, что с сундуками. Оттуда спрыгнул…

Я моргнула. И еще раз.

Высокий. Выше Томаса, выше лорда Корвина, выше всех, кого я знала в этом мире. Широкие плечи, которые обтягивал темно-серый дорожный камзол без единой пылинки, словно он только что вышел из портальной магии, а не трясся по проселочной дороге. Волосы темные, чуть длиннее, чем носили в столице – падают на лоб, касаются воротника. Лицо… лицо такое, от которого у меня перехватило дыхание.

Нет, красивых мужчин я и в прошлой жизни видела – в кино, в журналах, даже пару раз в офисе мелькали статные коллеги. Но это было что-то другое. В этом лице была порода, была сила, было что-то хищное, что заставляло замереть и замедлить дыхание. Высокие скулы, прямой нос, четкая линия челюсти. И глаза – светлые, почти прозрачные, с темным ободком по краю радужки. Глаза, которые сразу, с первого мгновения, нашли меня на крыльце.

Он смотрел на меня секунду, две – и я вдруг почувствовала себя маленькой, беззащитной и одновременно… живой. Очень живой.

Потом он улыбнулся – чуть, только уголками губ – и отвел взгляд. А я выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.

– А это, – Ирма обернулась и помахала ему рукой, – наш друг семьи. Лорд Рейнар эш Фаэс. Он путешествует с нами, решил заодно посмотреть восточные земли. Ты не против, дорогая? Он занял бы отдельную комнату, конечно, мы не хотели стеснять…

Она говорила что-то еще, но я почти не слышала. Лорд Рейнар эш Фаэс. Он подошел ближе – и оказался еще выше вблизи. Поклонился мне с идеальной грацией, от которой у меня внутри что-то ёкнуло.

– Леди Заранская, – голос у него оказался низким, чуть хрипловатым, с легкой насмешкой в интонации. – Благодарю за гостеприимство. Надеюсь, мое внезапное появление не доставит хлопот.

– Что вы, – мой голос прозвучал удивительно ровно, учитывая, что внутри все дрожало. – Я рада всем гостям.

Его глаза снова встретились с моими, и на секунду мне показалось, что в их прозрачной глубине мелькнуло что-то… древнее. Очень древнее и очень опасное.

А потом моргнуло, и пропало. Обычные светлые глаза. Красивые, но обычные.

– Прошу в дом, – я отступила в сторону, делая приглашающий жест. – Обед скоро подадут, а пока можете отдохнуть с дороги.

Слуги засуетились, потащили сундуки, лорд Корвин уже входил в двери с видом завоевателя, дети таращились по сторонам. Ирма взяла меня под руку, и мы пошли вместе, а я спиной чувствовала взгляд лорда Рейнара, который шел позади.