Попаданка-библиотекарь в магической академии

У самой двери эльфийка обернулась и пискнула:

– А если мы… ну… сами найдём?

– Лин! – демоница дёрнула её за руку и вытащила в коридор.

Дверь за ними закрылась. Я постояла, посмотрела на резные створки, вздохнула и пошла доделывать дела.

– Сами они найдут, – пробормотала я под нос, залезая обратно на стремянку. – Ага. Ищите. У меня тут отдел истории на третьем ярусе, под защитным куполом и с системой сигнализации, которая орет на всю академию, если кто без спроса сунется. Только вас там и не хватало.

Справочник по ядовитым растениям, почувствовав, что я отвлеклась, снова попытался сползти с полки в сторону любовных романов. Я шлёпнула его по корешку, и он обиженно затих.

За дверью послышался удаляющийся топот и приглушённый спор. Кажется, рыжая что-то доказывала черноволосой, а та ей энергично возражала.

Я покачала головой и вернулась к работе.

Глава 4

Дверь библиотеки открылась без стука, но мягко, почти неслышно – так умеют только те, кто привык двигаться в двух ипостасях и знает цену тишине.

– Найра Алиса, доброго вечера. Вы не заняты?

Я подняла голову от стопки формуляров и улыбнулась. В дверях стоял магистр Шартарин лорт Гортансар – преподаватель ясновидения, высокий, широкоплечий, с той особой пластикой, которая выдаёт оборотня даже тогда, когда он в человеческом облике. Движения плавные, текучие, но чувствуется в них скрытая сила, готовая в любой момент распрямиться пружиной.

– Добрый вечер, магистр, – я отложила перо и поправила выбившуюся прядь. – Для вас всегда свободна. Что ищете?

Он подошёл к стойке, и я в очередной раз отметила, как странно сочетаются в нём звериное и человеческое. Волосы пепельно-русые, коротко стриженные, с едва заметной проседью на висках. Глаза – янтарно-жёлтые, даже при тусклом библиотечном свете казавшиеся светящимися. На высоких скулах – едва заметная россыпь веснушек, которая, как я подозревала, в полнолуние превращалась в тёмные пятна на морде. Одет просто, по-рабочему: тёмная рубашка с закатанными рукавами, открывающая крепкие предплечья, удобные брюки, сапоги мягкой кожи, в которых ступать действительно бесшумно.

– Мне нужны труды Асториуса Ясноглазого, – сказал он, облокачиваясь на стойку. – Полное собрание, если сохранилось. Знаю, что древние, но вдруг у вас есть.

Я присвистнула мысленно. Асториус Ясноглазый – это не просто древний предсказатель, это легенда. Говорят, он предрёк падение трёх империй и восход четвёртой, а умер своей смертью в постели, что для предсказателей вообще редкость.

– Есть, – кивнула я, вставая. – Только не в основном фонде. В спецхране, на седьмом ярусе. Под тремя замками и с системой охраны, которая кусается.

– Так вы мне поможете? – в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. – А то сам я туда боюсь соваться. В прошлый раз, когда я полез в спецхран за диссертацией Древогорна, меня чуть не съел стеллаж.

Я фыркнула. Эту историю в академии рассказывали как страшилку для первокурсников, но я-то знала, что она правдива. Магистр Шартарин тогда неделю ходил с ободранным боком и жаловался, что книги мстительнее любого зверя.

– Помогу, конечно. Только предупреждаю: Асториус – мужик с характером. Его труды не любят, когда их тревожат без дела. У вас дело-то есть?

Шартарин улыбнулся, и от этой улыбки вокруг его глаз собрались лучики морщин – тёплые, совсем не звериные.

– Есть, и ещё какое. Студентам четвёртого курса задал работу по предсказательным техникам древних. Хочу показать им оригиналы, а не пересказы из учебников. Пусть прочувствуют, так сказать, руку мастера.

– О, четвёртый курс, – я взяла связку ключей с крючка за спиной. – Это те, у которых вы в прошлом семестре отменили экзамен, потому что они всем потоком предсказали вам головную боль?

– Они самые, – Шартарин вздохнул и потёр переносицу. – Знаете, Алиса, это было жутко. Я захожу в аудиторию, а они сидят тридцать пар глаз и смотрят на меня с таким выражением… И я ещё до того, как рот открыл, уже знаю, что сейчас у меня заболит голова. Причём не от того, что они плохо учат, а просто… факт. Предсказали и всё.

– И что, сбылось?

– Ещё как. Я после той пары три дня мучился. Пришлось к лекарю идти, отпаивать меня какими-то настоями. С тех пор зарекался давать им групповые задания, но программа… – он развёл руками. – Сами понимаете.

Я хмыкнула и пошла к лестнице, ведущей на верхние ярусы. Шартарин двинулся следом – бесшумно, почти невесомо для такого крупного мужчины.

– А вы, я смотрю, освоились уже, – заметил он, оглядывая стеллажи. – Когда вы только появились, помню, вы на каждый шорох вздрагивали. А сейчас – вон как уверенно идёте. Даже ключи не звените.

– Научилась, – кивнула я, сворачивая в проход между стеллажами с манускриптами. – Тут главное – не показывать книгам страх. Они чувствуют. Особенно древние.

– Это вы точно подметили, – в голосе магистра послышалась усмешка. – Я вот, например, до сих пор побаиваюсь отдела проклятий. У вас там, кажется, на четвёртом уровне?

– На пятом, – поправила я. – И правильно боитесь. На прошлой неделе одна первокурсница туда случайно зашла, думала путь сократить. Так её потом три часа распутывали – она в одну сторону идёт, а выходит с другой, и всё время задом наперёд.

Шартарин хохотнул – коротко, по-собачьи, но сдержанно.

– Бедняжка. И что, распутали?

– А куда деваться. Я позвала вашего коллегу с пространственной магии, он полчаса над ней колдовал, потом сказал, что у него теперь глаз дёргаться будет. Но девицу привели в порядок. Правда, она теперь к библиотеке ближе чем на сто метров не подходит. Даже книги сдаёт через подружек.

Мы поднялись на седьмой ярус. Здесь было темнее, чем внизу, и пахло особенно – старым пергаментом, ладаном и ещё чем-то неуловимо тревожным. Стеллажи стояли плотнее, проходы были уже, а в воздухе висела та особенная тишина, которая бывает только в местах, где хранят слишком много тайн.

Я подошла к массивной двери с тремя замочными скважинами. Первый ключ – обычный, медный, с бородкой. Второй – магический, его нужно было просто приложить к скважине и подождать, пока заклинание признает хозяйку. Третий – вообще не ключ, а личный пароль, который я шепнула дверному молотку.

– Лунный свет в полнолуние, – прошептала я, и молоток довольно звякнул.

Дверь открылась с едва слышным вздохом.

– Красиво, – оценил Шартарин, заглядывая внутрь. – А почему именно так?

– Потому что Асториус, по легенде, все свои предсказания делал при луне. Молоток сам выбрал, когда я ключи получала. Я ему предложила на выбор три варианта, а он этот одобрил.

– Уважает, значит, древнего предсказателя, – кивнул магистр.

Внутри спецхрана было прохладно и сухо. Тома стояли ровными рядами, переплетённые в кожу, пергамент, а некоторые – в нечто, похожее на чешую. Я провела пальцем по корешкам, читая названия.

– Так, Асториус… Асториус… Вот, – я остановилась и потянула с полки тяжёлый фолиант в тёмно-синем переплёте. – Это первый том. «Провидения и пророчества». Осторожно, он тяжёлый.

Шартарин принял книгу с почти благоговейным выражением лица. Погладил переплёт, открыл наугад, вчитался в пару строк.

– Боги, – выдохнул он. – Это же не просто предсказания. Это… это поэзия. Смотрите, найра Алиса: «И когда падёт последний камень с башни, воздвигнутой на костях, восстанет тот, кто спал под корнями мирового древа». Это же метафора, а не прямое указание! Я своим студентам втолковываю, что предсказание – это не гадание на кофейной гуще, это искусство видеть образы.

– А они опять предскажут вам головную боль, – съехидничала я, снимая с полки второй том.

– Пусть, – отмахнулся магистр, но как-то беззлобно. – Зато запомнят. А вы, кстати, как поживаете? Всё ещё призраков не видите?

Я вздохнула и закрыла дверь спецхрана, тщательно щёлкнув каждым замком.

– Не вижу. И, честно говоря, уже начинаю думать, что это выдумки. Два года тут, а ни одного привидения. Даже скелета в чулане нет.

– Ну, скелеты – это к некромантам, – усмехнулся Шартарин, прижимая к груди стопку книг. – А призраки… Знаете, я тут уже двадцать лет работаю, и тоже ни разу не видел. Хотя слухи ходят. Вон, говорят, в подвале живёт дух библиотекаря, который в Средние века книги не выдавал без взятки.

– И что, никто не проверял?

– Проверяли. Даже я как-то спускался, с моим-то чутьём. Никого. Только крысы и плесень. Но крысы там магические, размером с кошку, так что я быстро ретировался.

Я фыркнула и повела его обратно, к лестнице. Внизу, у стойки, мы остановились, и я достала формуляр.

– Так, магистр, распишитесь. Берёте три тома, срок – до конца семестра. Если продлить – приходите, я всегда на месте.

Шартарин расписался, вывел закорючку, больше похожую на отпечаток лапы, и подмигнул:

– Найра Алиса, а заходите как-нибудь на мои лекции. Посмотрите, как я их мучаю. Заодно, может, и в вас дар откроется – вы же с Земли, а земляне иногда удивляют.

– Дар? – я скептически приподняла бровь. – Магистр, я за два года научилась только отличать третье издание от четвёртого и не бояться, когда книги разговаривают. Какое там ясновидение.

– Ну-ну, – он хитро прищурился, и янтарные глаза блеснули. – А кто в прошлом месяце сказал той драконице, что её учебник по зельям упал за шкаф? Вы же не видели, а сказали.

– Так запах, – отмахнулась я. – У него переплёт старый, пахнет специфически. Я просто учуяла.

– Угу, – Шартарин улыбнулся уже по-человечески, тепло и открыто. – Учуяли. Через три стеллажа и сквозь закрытую дверь. Нюх, как у меня, а? Не оборотень, а чует.

Я замерла, переваривая. А ведь правда – запах того учебника я тогда почувствовала совершенно отчётливо. Хотя до шкафа было метров двадцать и ещё стена.

– Случайность, – буркнула я, заливаясь краской.

– Конечно-конечно, – покладисто согласился магистр и подхватил книги. – Ладно, пойду я. Спасибо за помощь, найра Алиса. Забегу на днях, расскажу, как студенты оценили Асториуса

– Заходите, – кивнула я. – Всегда рада.

Он вышел так же бесшумно, как и вошёл, только дверь мягко скрипнула. Я постояла, глядя на закрытую створку, потом потёрла нос и вернулась к формулярам.

Нюх у меня, видите ли. Оборотень недоделанный.

Но на душе почему-то было тепло и уютно, как после разговора со старым другом.

Глава 5

На следующее утро я сидела за своей стойкой и перебирала формуляры, когда воздух слева от меня заметно похолодел. Я даже головы не подняла – знала, кто это.

– Доброе утро, Этель, – сказала я, продолжая писать. – Как спалось?

Баньши академии возникла из ниоткуда, как всегда бесшумно и как всегда эффектно. Этель Морриган – именно так её звали при жизни, больше трёхсот лет назад – была высокой, тонкой, с кожей такого бледно-голубоватого оттенка, будто она только что вышла из ледяной воды. Длинные седые волосы струились до пояса, глаза – прозрачно-серые, почти белые – смотрели с той особой печалью, которая делала баньши той самой баньши. Поверх призрачного тела был накинут плащ из полупрозрачного тумана, который колыхался сам по себе, даже когда вокруг не было ни малейшего сквозняка.

– Алиса, дорогая, – голос у Этель был тихий, шелестящий, как сухие листья по мостовой. – Ты даже не представляешь, какие новости я принесла. Я всю ночь летала по академии и всё разузнала.

Я вздохнула. Этель была моей самой необычной приятельницей здесь. Когда я только появилась в академии, она долго ко мне присматривалась, парила где-то под потолком и вздыхала так горестно, что у меня стыла кровь. А потом как-то подсела за стойку и сказала: «Ты первая за двести лет, кто не завизжал при моём появлении. Давай дружить».

С тех пор мы дружили. Этель была кладезем сплетен, потому что могла проходить сквозь стены и подслушивать где угодно. Правда, баньши по природе своей существа скорбные, поэтому все новости она подавала с таким трагизмом, будто речь шла о конце света.

– Ну что там у тебя? – спросила я, откладывая перо и доставая вторую кружку. Чай баньши пить, конечно, не могли, но я по доброте душевной всегда ставила для неё пустую чашку – для компании. – Студенты опять устроили погром в столовой? Декан некромантов женится на скелете?

– Хуже, – Этель театрально заломила руки и опустилась на стул напротив меня. Стул даже не скрипнул – призраки вообще ничего не весят. – Гораздо хуже, Алиса. У нас новый преподаватель.

– Ну, это не новость, – пожала я плечами. – Учебный год только начался, всегда кого-то берут. Кто на этот раз? Магистр огненной магии опять ушёл в запой? Или та старая гарпия с кафедры зоологии всё-таки решила уйти на покой?