Графиня-попаданка и принц драконов

Мимо прошёл лакей с подносом, удивлённо на меня покосился.

– Вы не подскажете… – начала я, но он уже скрылся за поворотом.

Пришлось идти наугад. Я брела по бесконечным коридорам, мимо портретов строгих предков, мимо мраморных статуй и ваз с живыми цветами, пока наконец не наткнулась на лестницу, ведущую наверх. Поднявшись на второй этаж, я оказалась в галерее, откуда расходились двери. На одной из них я заметила знакомый вензель – вроде бы такие же я видела внизу, на приглашениях. А вдруг это моя?

Я толкнула дверь и вошла. Комната оказалась небольшой, но роскошно обставленной: кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме, камин, в котором уютно потрескивали дрова. На стене висел портрет женщины в тёмно-бордовом платье – я узнала мать. Значит, я угадала.

Я опустилась на пуфик перед туалетным столиком и уставилась на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела незнакомка – молодая, красивая, богато одетая, с глазами, полными тоски.

«Где ты? – спросила я у неё мысленно. – Где тот, кого я ищу?» Или его вовсе не существует?

Дверь тихонько скрипнула, и я вздрогнула.

– Госпожа, вы уже вернулись? – раздался тихий голос. – Позвольте помочь вам раздеться.

Я обернулась. В дверях стояла девушка в скромном сером платье и белом переднике, с аккуратно уложенными светлыми волосами. Она шагнула в комнату, и при свете камина я вдруг заметила то, чего не видела раньше: её уши. Они были чуть длиннее человеческих, заострённые кверху, изящно выглядывавшие из-под волос. Кожа её светилась едва уловимым фарфоровым блеском, а глаза – огромные, миндалевидные, цвета весенней листвы – смотрели с почтительной заботой.

Эльфийка. Моя служанка – эльфийка.

Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Она казалась существом из сказки, сошедшим со страниц книги, которую я читала в детстве.

– Госпожа? – повторила она, чуть склонив голову. – Вам нехорошо? Вы так бледны.

– Нет-нет, всё хорошо, – ответила я, справившись с голосом. – Просто… бал утомил.

Она подошла ближе, и я почувствовала исходивший от неё тонкий аромат – пахло лесом, цветами и чем-то неуловимо сладким.

– Позвольте, я помогу вам снять платье, – мягко сказала она, и руки её уже потянулись к застёжкам на моей спине.

Я молча кивнула, поднялась и замерла, пока она ловко, привычными движениями освобождала меня от корсета и тяжёлой юбки. Платье упало к ногам, и я осталась в тонкой нижней сорочке. Служанка подала мне халат – невесомый, шёлковый, расшитый серебряными нитями.

– Прикажете подать чай? – спросила она, собирая платье.

– Да, пожалуйста, – ответила я, наблюдая за ней.

Её движения были грациозны, почти музыкальны, каждое – точно выверено. Таких людей не бывает. Такими бывают только эльфы.

Она уже направилась к двери, когда я окликнула её:

– Как тебя зовут?

Она обернулась, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка.

– Линнэль, госпожа. Я Линнэль.

– Линнэль, – повторила я, пробуя имя на вкус. – Ты давно здесь служишь?

– С вашего детства, госпожа, – ответила она, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое. – Я помогала вашей матушке ухаживать за вами, когда вы были совсем крошкой.

Я сглотнула. Она знала меня с детства. Знала эту Марию, чьё тело я сейчас занимала. А я не знала о ней ровным счётом ничего.

– Спасибо, Линнэль, – только и сказала я. – Чай был бы очень кстати.

Она поклонилась и выскользнула за дверь, бесшумно, как тень. А я осталась стоять посреди комнаты, глядя на догорающие в камине угли, и чувствовала, как внутри меня поднимается волна смятения.

Эльфы существуют. Магия существует. Я – дочь графа в этом мире, и у меня есть эльфийка-служанка, которая помнит меня ребёнком. А я помню только свою прежнюю жизнь: школу, расстроенное пианино, серое небо над маленьким городком. Где правда? Где сон?

Я опустилась в кресло у камина и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И, возможно, новые ответы. Или новые вопросы.

Глава 5

Той ночью я долго не могла уснуть. Ворочалась на огромной кровати под балдахином, вдыхала незнакомые запахи – воска, сухих трав, которыми, видимо, перекладывали бельё, тонкого аромата духов, оставшегося на коже. Линнэль принесла чай – травяной, с медовым послевкусием, от которого по телу разлилось приятное тепло. Я выпила две чашки, но сон всё не шёл.

Мысли путались. Я перебирала в памяти лица кавалеров, обрывки сплетен, влажные от пота ладони барона фон Эшенбаха, томный взгляд виконта де Бельмона. И всё время, как навязчивая мелодия, возвращалась к Нему. К тому, из первого сна. Высокий шатен с карими глазами, который смотрел на меня, пока я играла. Где он? Почему его нет здесь?

В конце концов, усталость взяла своё. Глаза слиплись, мысли поплыли, и я провалилась в темноту.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Вместо лепного потолка и хрустальной люстры надо мной был знакомый, чуть пожелтевший от времени потолок моей квартиры. Трещина в углу, которую я всё собиралась заделать, но так и не собралась. Знакомый плафон светильника. За окном – серое утро, чириканье воробьёв и далёкий гул машин.

Я дома. Я снова на Земле.

Сердце сначала подпрыгнуло от радости, а потом тревожно ёкнуло. Если я здесь, то кто там? Кто в теле Марии в том роскошном особняке?

Я села на кровати, прислушалась к себе. Тело было моим, привычным: чуть ныла спина, пальцы зудели по клавишам. Я вскочила, натянула первое попавшееся – старые джинсы и свитер – и выбежала на улицу.

Город дышал сыростью и привычной суетой. Я шла к школе, и каждый шаг отдавался в груди странным эхом. Неужели всё это мне приснилось? Неужели не было никакого особняка, никакого бала, никакой эльфийки Линнэль? Только игра воображения уставшей учительницы?

Школа встретила меня привычным гулом. Я вошла, кивнула вахтерше, поднялась на второй этаж. В коридоре уже толпились ученики, и вдруг я услышала смех. Мой смех. Но я же не смеялась.

Я замерла.

Из-за поворота, из крыла, где располагался спортзал, доносился звонкий, заливистый хохот. Я узнала бы его из тысячи – это был мой голос. Но я никогда так не смеялась. Никогда.

Я осторожно заглянула за угол.

Они стояли у открытых дверей спортзала. Он – Сергей Петрович, физрук, сорокалетний холостяк с вечно взъерошенными русыми волосами и доброй, чуть смущённой улыбкой. Тот самый, на которого я за пять лет работы в школе не взглянула ни разу иначе, как на часть интерьера. Неприметный, тихий, вечно в спортивном костюме.

А рядом с ним стояла я. То есть не я, а та, другая – в моём теле.

На ней была моя одежда, мои волосы рассыпаны по плечам (я никогда не ходила на работу с распущенными волосами!), глаза сияли, щёки горели румянцем. Она кокетливо поправляла ворот его куртки и что-то говорила, склонив голову набок, а Сергей Петрович смотрел на неё так, будто увидел впервые.

– Сергей Петрович, ну перестаньте, – щебетала она моим голосом, но с интонациями, которых я у себя никогда не слышала. – Я же серьёзно! Говорю вам, у меня просто талант к волейболу. Хотите, покажу?