Закрытая дверь

Я всегда была ориентирована на него. Мои собственные желания и потребности отодвигались на второй план, словно незначительные детали в большом полотне. Я следовала желаниям Виктора, его доводам, старалась сделать так, чтобы ему было комфортно и приятно. Сначала это приносило радость, но сейчас я понимаю: у наших отношений нет никакого развития. Невозможно год за годом оставаться на одном месте, топтаться в одной и той же яме. Я устала.

Взглянув на своё отражение в окне, поняла, что пора что-то менять. В моем сердце зарождались новые идеи, и, возможно, следовало дать себе шанс на другое, более светлое будущее.

«Я больше не хочу приспосабливаться и жить в ограничениях – когда я не могу позвонить, написать СМС, поцеловать его в тот момент, когда меня переполняет желание. На душе стало так тяжело, и я понимаю: что-то должно измениться. Я обязательно с ним поговорю, когда он выздоровеет. Я просто обязана это сделать».

В столовой царила суматоха. Почти все сотрудники огромной компании стремительно заполнили свои столики тарелками с разными блюдами. Вкус еды здесь оставлял желать лучшего, но в целом было вполне сносно. Салаты и выпечка, пожалуй, были единственными яркими моментами этого скучного обеда. Я, как обычно, выбрала свой стандартный набор: салат из свежей капусты и пирожок с луком и яйцом, завершая трапезу компотом из сухофруктов.

За соседним столом оживленно беседовали сотрудницы отдела кадров. Их разговор, наполненный легким шепотом и смехом, просочился в моё сознание, когда я пыталась сосредоточиться на своих мыслях. Сквозь шум уловила отдельные фразы.

– Да я тебе говорю, что скоро у нас будет новый директор, – уверяла одна из них, явно предвосхищая важные перемены.

– С чего ты взяла? А этого понизят или повысят? – интересовалась другая, полная недоумения.

– Я слышала, что он уедет в Москву очень скоро. Источник надежный, он знает его тестя, – тихо добавила третья, бросая на подруг искоса значимые взгляды.

– Надо же! Вот ведь, умеют люди приспосабливаться! И всё то у них схвачено! – заключила первая, и в её голосе звучало завистливое восхищение.

Я вдруг почувствовала, как меня охватывает тревога. «Москва, тесть, начальник… Точно! Они говорят о Викторе! Как так? Он уедет… он уедет от меня…» Мгновенно все доводы и рассуждения, которые казались мне столь весомыми ранее, потеряли силу. Мою душу захлестнули чувства, которые только что пыталась подавить. Я погрузилась в этот эмоциональный водоворот, не в силах представить, как буду жить без него. Теплота и нежность к Виктору охватили меня, словно мягкое одеяло, заставив вспомнить каждое мгновение, которое провела с ним. В сердце зарождалось смятение, и я понимала: этот разговор должен состояться, даже если предстоит столкнуться с самой трудной правдой.

Рабочий день медленно подходил к завершению, но мысли о Викторе не покидали меня, словно усталость сама по себе не представляла для них преграды. Вдруг раздался звонок от мамы, которая с болью в голосе рассказала, что упала и сильно ушибла колено. К тому же она поделилась своими переживаниями: отношения с Дашей, моей младшей сестрой, совсем испортились – та отключила телефон и игнорировала её. Я, полная сострадания, пообещала маме связаться с Дашей и попытаться уладить семейные недоразумения.

Поинтересовалась, какие мази и лекарства у мамы есть для лечения ушиба, и пообещала отправить ей по почте мазь, которая действительно хорошо помогает. Таким образом, к тревогам о Викторе добавились и переживания о здоровье мамы.

День явно не заладился. Я, словно потерянная между мирами, в поисках коробки для посылки обежала три почты: то не оказалось подходящих коробок, то не было штрих-кодов, а в очереди стояли люди, как будто они ждали чего-то гораздо более ценного, чем товары почтового отделения. Наконец, мне удалось найти коробку, но радость была недолгой. Вернувшись домой, поужинала, упаковала подарок маме, который уже ждал своего часа. Мазь приобрела по пути, но, к сожалению, отправить посылку не удалось. Перед закрытием, когда в почтовом отделении скопилось особенно много народу, оператор, усталая и резкая, огласила: «Больше не занимать!»

После дня, полного беготни и очередей, я почувствовала, что мои силы на исходе. Упала на диван, задрав ноги на подушку, и позвонила маме, чтобы рассказать о ситуации с посылкой, узнать о её здоровье и пожелать спокойной ночи. На душе стало легче; тревога немного утихла, и я обрадовалась тому, что маме стало лучше.

Затем я решила позвонить Даше, но телефон сестры был недоступен. «Вот что вытворяет! Как же это на неё не похоже», – подумала я с лёгким огорчением.

«Ладно», – сдалась я. «Надо принять душ и лечь спать». В голове всё ещё крутились мысли о Викторе, о семье и о том, как важно иметь связь с теми, кто близок. Но сейчас, в объятиях усталости и звуков вечернего города, мне казалось, что на некоторое время можно просто отдохнуть.

Я уже устроилась на диване, когда раздался звонок телефона. Это был номер Даши, но вместо её теплого голоса я услышала мужской тембр – это звонил Игорь, её парень. Он решил «прояснить ситуацию» относительно отношений с сестрой.

– Почему Даша сама не отвечает? Ей что, запрещено? – осведомилась я, пытаясь сдержать раздражение.

– Относительно мамы – запрещено. А с вами, со всеми остальными родственниками, я ещё подумаю, – произнес он с наглостью, прерывая тишину нашего общения.

Смирившись с его высокомерием, я отказалась обсуждать с ним что-либо. Потребовала поговорить с сестрой. Игорь отключил телефон, не попрощавшись. Это было словно щелчок двери на замок, который прервал мой последний шанс на прямое общение с Дашей. Я поняла, что она находится под сильным влиянием. Он манипулирует ею, и она, похоже, ему покоряется. В конце концов, она взрослая женщина, и это её жизнь, её судьба, её уроки.

Я пыталась уснуть, но мысли о ситуации с Дашей не отпускали. Вдруг снова прозвучал звонок. Это был её номер. Сердце забилось тревожно, и я уже была готова выругаться в трубку, когда, наконец, услышала её голос. Разговор оставил неприятный осадок, как горьковатый привкус в напитке. Даша жаловалась на мать, упрекнув меня в том, что мне легко – я уехала из родительского дома в семнадцать лет. А ей пришлось оставаться с мамой. Исчерпав все свои обиды, она добавила, что зарабатывает недостаточно, чтобы помогать маме.

Мы говорили почти сорок минут. Я старалась донести до неё мысль, что нельзя так поступать с матерью, нельзя рвать отношения и забывать о близких. Она пообещала попытаться помириться с мамой, только если та будет нормально с ней разговаривать. Я же настаивала на том, чтобы она не ставила условий. Не уверена, что Даша меня поняла, или хотя бы услышала.

В завершение разговора я пожелала ей счастья и ещё раз попросила помириться с мамой. Надеюсь, рано или поздно их сердца найдут путь друг к другу, вне зависимости от тех преград, что стоят между ними сейчас.

Измученная этим днем, я закрыла глаза и, словно в молитве, попросила прощения у самой себя за то, что так переживаю за чужие ошибки и поступки. Сон накрыл меня, унося в безмятежное спокойствие.

Когда наступила пятница, я ощутила, что за эту короткую неделю прожила целый год. Изменения в сфере отношений произошли, но они не ограничивались лишь моей эмоциональностью. Я так много думала о некогда близких мне людях, что мои размышления и переживания постепенно сложились в единую линию, в которой отразились все тонкости их сущности.

Теперь я видела близких людей в этой конкретной целостности, будто бы они обретали свою форму и содержание. Эмоции, путаясь в своем вихре, начали утихать, уступая дорогу принятию. Работа стала для меня настоящим благом: сегодня я погрузилась в творчество с вдохновением, и мой начатый проект, наконец, сдвинулся с мертвой точки. Как же это прекрасно! Я больше не была пленницей навязчивых мыслей, которые мучили меня еще вчера. Вместо того чтобы стремиться преодолеть сложившуюся ситуацию, я научилась плыть по течению, рассчитывая на то, что, где-то вдали, обязательно найдется берег.

В этот момент ко мне пришла мысль о том, что необходимо закрепить это новое, неожиданно обретенное ощущение. Мне был нужен «шлюз», позволяющий адаптироваться к этому состоянию, настраиваясь на более глубокий уровень восприятия. Я никогда не посещала кафе одна, но сегодня, словно под нажимом внутреннего голоса, решилась на этот смелый шаг.

И вот, за столиком, я с интересом погрузилась в свои мысли, наслаждаясь пронизывающим напитком – ароматным кофе, который наполнял воздух живительными нотками. Превосходная шарлотка, укрытая легкой хрустящей корочкой, ласково манила своей сладостью, подчеркивая вкус яблок. Тихая музыка, словно нежный шёпот, наполняла пространство, создавая ауру уюта и тепла. Вокруг меня беседовали вовлечённые в разговор люди. Их голоса сливались в легкий, приятный гул, который, как мягкие объятия, уносил в мир динамичности и мелодичности происходящего. Каждое мгновение было полным, как будто сама жизнь решила остановиться, чтобы подарить мне это единственное, неповторимое и такое важное для понимания себя время.

Я вспомнила о задании, что остановилась на Евгении, задумалась над заданным вопросом: «Любили ли мы друг друга?». Из сумочки достала дневник и погрузилась в ностальгические воспоминания, захваченная тем, что привело нас к этому моменту.