Смертельный педикюр

Надежда Чародейская

Смертельный педикюр

Глава 1. Письмо из Парижа

Всё началось с конверта.

Обычного белого конверта, который Леночка положила мне на стол в понедельник утром, когда я только вошла в салон и ещё не успела снять пальто. Конверт был плотным, дорогим, с золотым тиснением в виде стилизованной буквы «D». Он пах духами — сладкими, цветочными, с ноткой ванили и чего-то неуловимо дорогого, что бывает только у тех, кто может позволить себе запах, стоящий как мой салон за месяц.

— Маргарита Сергеевна, — Леночка стояла на пороге моего кабинета, сжимая конверт в руках так, будто внутри была бомба. — Вам письмо. С Парижа.

— С Парижа? — я оторвалась от графика смен. — Какого Парижа?

— Французского, — уточнила Леночка, будто существовал ещё какой-то.

Я взяла конверт, повертела в руках. Белая плотная бумага, золотое тиснение. На конверте — моё имя и адрес салона. Отправитель — «Maison Dubois, Paris». Французский дом моды. Я никогда о нём не слышала, но выглядело дорого. Очень дорого.

— Откройте же, — не выдержала Катя, которая, как всегда, подслушивала у двери. — Может, там миллион?

— Или приглашение на бал, — мечтательно добавила Леночка.

— Или бомба, — проворчала я, но конверт вскрыла.

Внутри оказался лист плотной бумаги, пахнущей дорогими духами — я почувствовала нотки жасмина, розы и чего-то древесного, очень сложного, как хороший парфюм. И несколько вложений — визитка с золотым тиснением, буклет с фотографиями роскошных платьев и что-то похожее на пригласительный билет на неделю моды.

Я развернула письмо и начала читать вслух:

«Уважаемая Маргарита Дорофеева!

Мир моды не забывает своих героев. Алиса Королёва, которую вы знали, была моей музой и другом. Её смерть потрясла меня до глубины души. Я знаю, что вы помогли найти её убийцу. Вы — женщина с талантом, смелостью и безупречным вкусом.

Я приглашаю вас на Неделю высокой моды в Париже в качестве моего почётного гостя. Оплата билетов, проживание и трансфер — за мой счёт. Кроме того, я хотел бы предложить вам сотрудничество: ваш салон станет официальным представителем моей новой линии аксессуаров для маникюра в России.

Жду вас 15 мая.

С уважением,

Марсель Дюбуа

Кутюрье, основатель Maison Dubois»

Я дочитала и подняла глаза. Леночка и Катя смотрели на меня с одинаковым выражением — смесью зависти, восторга и недоверия. Катя даже приоткрыла рот, как рыба, которую вытащили из воды.

— Вы едете, — сказала Леночка. Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Я не знаю, — я положила письмо на стол. — Париж — это дорого. И далеко. И…

— И вы никогда там не были, — перебила Катя. — И это шанс всей жизни. И если вы не поедете, я поеду вместо вас.

— У тебя нет салона, — напомнила я.

— Я продам почку.

— Катя!

— Я шучу, — она улыбнулась. — Но если вы не поедете, я обижусь. Навсегда.

Я снова посмотрела на письмо. «Алиса Королёва… была моей музой». Алиса. Женщина, которую убили. Которую я пыталась спасти. И не смогла. Её лицо стояло перед моими глазами — красивое, испуганное, с ярко-красным маникюром, который я сделала ей за день до смерти.

— Я подумаю, — сказала я. — Где Глеб?

— В кабинете, — ответила Леночка. — Разбирает бумаги.

Я взяла письмо и пошла к мужу.

Глеб сидел в моём кабинете — у нас теперь было два кабинета, но он всё равно оккупировал мой, — пил кофе и смотрел на меня с тем выражением, которое я уже выучила за время нашего брака. Оно означало: «Ты что-то задумала. Говори».

— У нас письмо из Парижа, — я протянула конверт.

Он прочитал. Молча. Потом перечитал. Потом посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он.

— Я ещё ничего не спросила.

— Ты хочешь поехать. Я говорю — нет.

— Глеб!

— Марго, — он встал, подошёл ко мне. — Париж — это далеко. Там чужая страна, чужая полиция, чужой язык. Ты не знаешь этого Марселя Дюбуа. Ты не знаешь, зачем он тебя зовёт.

— Он написал — почётный гость. Сотрудничество. Реклама для салона.

— Он написал «Алиса Королёва была моей музой». — Глеб посмотрел мне в глаза. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что он знал Алису.

— Что он знал Алису. Что он знает о тебе. Что он, возможно, знает больше, чем говорит.

— Ты слишком подозрителен.

— Это моя работа.

— Была твоя работа. Теперь ты частный детектив, который сидит в моём кабинете и пьёт мой кофе.

— И поэтому я имею право говорить, что опасно, а что нет. А это — опасно.

Я села напротив. Вздохнула. Он был прав. Но я не могла отступить.

— Глеб. Если этот человек хочет предложить сотрудничество — это деньги. Много денег. Я смогу расширить салон, нанять новых мастеров, купить новое оборудование.

— А если он не хочет сотрудничества? Если это ловушка?

— Какая ловушка?

— Не знаю. Но я не хочу, чтобы ты летела одна.

— Тогда лети со мной, — я взяла его за руку. — Ты же мой муж. Где я, там и ты.

— Там, где ты, там и трупы, — проворчал он. — Я боюсь, что в Париже их будет ещё больше.

— Тогда мы раскроем и их. Вместе.

Он молчал. Я знала этот взгляд — он сдавался.

— А как же салон? — спросил он.

— Леночка справится. Катя поможет. Вера Павловна присмотрит.

— Мама? — он опешил. — Ты хочешь оставить салон на мою маму?

— Твоя мама — бывший прокурор. Она умеет управлять людьми. А маникюру её научит Леночка.

— Ты сумасшедшая.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Но ты меня любишь.

— Люблю, — он вздохнул. — Иногда это пугает.

— Меня тоже.

Я поцеловала его. В дверь постучали. Вошла Вера Павловна.

— Я слышала про Париж, — сказала она без предисловий. — Я лечу с вами.

— Что? — мы с Глебом сказали это одновременно.

— Я лечу с вами, — повторила она. — Во-первых, я всегда хотела увидеть Париж. Во-вторых, я не доверяю французской полиции. В-третьих, кто-то должен вас охранять.

— Вера Павловна, — начал Глеб.

— Не спорь, — перебила она. — Билеты я купила. Отель забронировала. Так что спорить бесполезно.

— Вы уже купили билеты? — я не поверила своим ушам.

— Я бывший прокурор. Я привыкла действовать на опережение.

Глеб закрыл лицо руками.

— Это конец, — простонал он. — Моя жена и моя мама в Париже. Вместе. Я не переживу.

— Переживёшь, — сказала я. — Мы же команда.

— Команда, которая несётся в пропасть, — он поднял голову. — Ладно. Когда вылет?

— Послезавтра, — ответила Вера Павловна. — Утром. Я забронировала билеты на 10 часов.

— Вы уже и билеты забронировали? — я была поражена.

— Я же сказала: действую на опережение, — она улыбнулась. — И не забудьте взять помаду. Красную. «Опасный поворот».

— Обязательно, — я улыбнулась в ответ.

Два дня спустя. Аэропорт.

Чемоданы упакованы. Билеты в руках. Паспорта проверены трижды (Верой Павловной, Глебом и мной). Борис оставлен на попечение Леночке, которая поклялась кормить его только рыбой и не пускать в кабинет с документами.

— Я позвоню каждый день, — сказала я Леночке.

— Я буду ждать, — она всхлипнула. — Только возвращайтесь живой.

— Обязательно, — я обняла её.

Катя стояла рядом, держала плакат «Счастливого пути, Маргарита Сергеевна!» и улыбалась.

— Привезите мне французских духов, — попросила она.

— И шарф, — добавила Леночка.

— И берет, — сказала Катя.

— И Эйфелеву башню, — засмеялась Леночка.

— Всё привезу, — пообещала я. — Кроме башни. Не влезет в чемодан.

Мы прошли регистрацию, сдали багаж, сели в самолёт. Глеб занял место у окна, я — рядом, Вера Павловна — через проход.

— Волнуешься? — спросил Глеб, когда самолёт начал разгон.

— Нет, — соврала я.

— Я тоже, — соврал он.

— Вы оба врёте, — сказала Вера Павловна, не открывая глаз. — И это заметно.

Мы засмеялись.

Самолёт взлетел.

Париж ждал.

Глава 2. Добро пожаловать в Париж

Самолёт приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль в одиннадцать утра по местному времени. За окном было серо, моросил дождь — классический Париж, который почему-то никто не отменял даже для важных гостей. Я смотрела в окно иллюминатора на серое небо и чувствовала, как внутри меня разливается странное волнение. Париж. Город любви, моды и… убийств. Почему-то последнее казалось мне более реальным, чем первые два.

— Добро пожаловать в столицу моды, — сказала Вера Павловна, поправляя шляпку. — Я думала, здесь будет солнечнее.

— Это Париж, мама, — ответил Глеб. — Здесь всегда дождь.

— Тогда почему никто не носит зонты?

— Потому что привыкли, — я взяла свою сумку. — И потому что дождь — это часть местного шарма.

— Шарм? — Вера Павловна оглядела серое небо, мокрый асфальт и промокшие до нитки чайки, кружившие над взлётной полосой. — Называй это как хочешь, а я считаю, что это просто сырость.

— Сырость тоже может быть шарман, — заметил Глеб. — Всё дело в восприятии.

— Ты слишком философствуешь для человека, который только что прилетел в страну, где говорят на непонятном языке.

— Я просто пытаюсь настроиться на позитивный лад.

— Позитивный лад? — Вера Павловна усмехнулась. — Ты прилетел в Париж с женой и матерью, чтобы расследовать очередное убийство. Какой тут позитивный лад?

— Мы можем хотя бы попробовать, — я улыбнулась. — Париж — это не только убийства. Это ещё и круассаны.

— Круассаны? — она посмотрела на меня с подозрением. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. Говорят, здесь лучшие круассаны в мире.

— Тогда мы должны попробовать их, — сказала Вера Павловна, смягчаясь. — Но сначала — отель.

Мы прошли паспортный контроль, получили багаж и вышли в зал прилёта. Нас встречал мужчина с табличкой «Маргарита Дорофеева». Высокий, подтянутый, в идеально сидящем костюме и с лицом, которое не выражало ровно ничего.

— Мисс Дорофеева? — спросил он с лёгким французским акцентом.

— Да, — я подошла.

— Меня зовут Виктор, — он слегка поклонился. — Я помощник месье Дюбуа. Он попросил меня встретить вас и проводить в отель.

— А где сам месье Дюбуа?

— Он встретит вас вечером на показе, — ответил Виктор. — Сегодня важный день. Открытие Недели высокой моды.

— Мы уже слышали, — сказала я.

— Тогда прошу за мной.

Мы вышли на парковку. Нас ждал чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Внутри пахло кожей, дорогим парфюмом и ещё чем-то неуловимым — возможно, деньгами.

— Красиво, — заметила Вера Павловна, садясь на заднее сиденье.

— Элегантно, — поправила я.

— Дорого, — добавил Глеб.

— Вы неисправимы, — я засмеялась, садясь рядом с ним.

Виктор сел за руль, и мы выехали с парковки. Я смотрела в окно на проплывающие мимо здания, и моё сердце билось быстрее. Париж был красивым, даже несмотря на дождь. Серые дома с коваными балконами, маленькие кафе с разноцветными навесами, люди, которые спешили по своим делам, не обращая внимания на погоду.

— Я никогда не думала, что увижу Париж, — сказала я, глядя на огни города.

— Я тоже, — призналась Вера Павловна. — Я всегда думала, что поеду сюда в отпуск, когда выйду на пенсию. Но вместо отпуска — расследование.

— Это тоже своего рода отпуск, — заметил Глеб. — Только с трупами.

— Это не смешно, — сказала Вера Павловна.

— Это смешно, — возразил он. — Если не смеяться, можно сойти с ума.

— Он прав, — я взяла его за руку. — Если мы будем воспринимать всё слишком серьёзно, мы никогда не выживем.

— Или никогда не раскроем убийство, — добавил он.

— Или и то, и другое, — я улыбнулась.

Машина остановилась у отеля «Ritz». Он был именно таким, как на картинках: старинное здание, швейцар в ливрее, хрустальные люстры в холле. Внутри пахло деньгами, цветами и вечной классикой. Я чувствовала себя так, будто попала в другой мир — мир, где всё было идеальным и дорогим.

— Ваши номера готовы, — сказал Виктор, провожая нас к стойке регистрации. — Завтра в десять утра за вами заедет мой помощник. Отдыхайте. Ужинайте. Наслаждайтесь Парижем.

Он поцеловал мне руку, кивнул Глебу и Вере Павловне и вышел.

— Что скажешь? — спросил Глеб, когда мы поднимались в лифте.

— Вежливый, обходительный, красивый, — ответила я. — Слишком идеальный.

— Согласен, — кивнул он. — Такие люди всегда что-то скрывают.

— Вы паранойки, — закатила глаза Вера Павловна. — Может, он просто хочет сотрудничать.

— А может, и нет, — сказала я. — Увидим завтра.

Номер оказался роскошным: большая кровать, мраморная ванная, окна с видом на Вандомскую площадь. Я подошла к окну, посмотрела на дождь, который всё ещё лил, и подумала об Алисе. Она любила Париж. Марсель сказал, что она была его музой. Что это значит?

— Марго? — Глеб обнял меня сзади. — Ты думаешь о ней?

— О ней, — призналась я. — И о нём. Зачем он нас позвал?

— Узнаем завтра. А сегодня — давайте отдохнём.

— Я не могу отдыхать. У меня голова идёт кругом.

— Тогда прими ванну. И выпей шампанского. Оно стоит в ведёрке со льдом.

Я обернулась. Действительно, на столике стояло шампанское, фрукты и маленькая коробочка.

— Это что? — я подошла ближе, открыла коробочку.

Внутри лежал брелок. Маленький золотой ключик. Точно такой же, как у Алисы. Как у меня.

Я замерла.

— Глеб, — позвала я. — Посмотри.

Он подошёл, взял ключик, повертел в руках.

— Это не может быть совпадением, — сказал он.

— Это послание, — я взяла у него ключик. — Кто-то знает, что мы здесь. Кто-то знает про прошлое дело. Кто-то хочет, чтобы мы боялись.

— Или кто-то предупреждает, — добавил Глеб.

— О чём?

— О том, что здесь опасно.

В дверь постучали. Я спрятала ключик в карман, Глеб пошёл открывать.

На пороге стояла Вера Павловна.

— У вас тоже есть это? — спросила она, протягивая точно такой же ключик.

— И у нас, — ответила я. — Значит, кто-то был во всех трёх номерах.

— Пока нас не было.

— Или пока мы были, — сказал Глеб. — В отеле полно персонала. Кто угодно мог зайти.

— Зачем? — Вера Павловна нахмурилась.

— Чтобы напугать, — я сжала ключик в кулаке. — Но это не сработает.

— Согласна, — кивнула она. — Я позвоню администратору. Пусть проверят камеры.

— Вера Павловна, — остановил её Глеб. — Мы не в России. Здесь французская полиция. И французские законы.

— И французские преступники, — добавила она. — Я знаю. Но я также знаю, что у них есть совесть. Надеюсь, мы её найдём.

Она ушла в свой номер. Я осталась с Глебом.

— Что будем делать? — спросила я.

— То, зачем приехали, — ответил он. — Пойдём на ужин.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Если кто-то хочет нас запугать, он не должен видеть, что мы боимся.

— Мы не боимся.

— Вот и покажем.

Мы переоделись (я — в маленькое чёрное платье, Глеб — в пиджак), спустились в ресторан. Вера Павловна уже сидела за столиком, элегантная, как героиня фильмов Хичкока.

— Вы хорошо выглядите, — заметила она.

— Вы тоже, — ответила я.

— Я всегда хорошо выгляжу, — она поправила жемчуг. — Это вопрос дисциплины.

Мы заказали ужин. Салат, улитки, стейк, сыр. Глеб взял красное вино, я — воду.

— А ты не пьёшь? — спросила Вера Павловна.

— На работе нет, — ответила я.

— Разве сейчас работа?

— Я всегда на работе, — я посмотрела на неё. — Особенно когда рядом ключик из прошлого.

Вера Павловна кивнула.

— Умная девочка, — сказала она. — Мне это в тебе нравится.

— А что вам во мне не нравится? — не удержалась я.

— Всё остальное, — она улыбнулась. — Но я учусь терпеть.

Глеб засмеялся. Я — тоже.

Мы ужинали, болтали о пустяках, смотрели на других гостей. За соседним столиком сидела высокая худая девушка с модельной внешностью и молодым человеком в дорогом костюме. Девушка постоянно смотрела на нас, но стоило мне поймать её взгляд, она отворачивалась.

— Ты её знаешь? — спросила я у Глеба.

— Нет, — ответил он. — А должна?

— Мне кажется, она следит за нами.

— Тебе всё кажется.

— Моя интуиция меня ещё не подводила.

Вера Павловна тоже заметила девушку.

— Это Софи Леблан, — сказала она неожиданно. — Топ-модель. Лицо дома Дюбуа.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— Я читаю глянец, — ответила она с достоинством. — В отличие от некоторых, я слежу за модой.

— Вера Павловна, вы — сокровище.

— Я знаю.

Мы допили чай, заплатили за ужин и поднялись в номера. У двери моего номера стоял конверт. Белый, без подписи.

Я открыла. Внутри был билет на показ Марселя Дюбуа. И маленькая записка: «Жду вас завтра, Марго. Покажу вам мир, о котором вы даже не мечтали. P.S. Не забудьте красную помаду».

— От кого? — спросил Глеб, заглядывая через плечо.

— От Марселя, — ответила я. — Он знает про мою помаду.

— И про ключики?

— Не знаю.

Я спрятала билет в сумку. Мы зашли в номер.

— Глеб, — сказала я. — Мне страшно.

— Не бойся. Я рядом.

— А если мы не справимся?

— Справимся. — он обнял меня. — Мы всегда справлялись.

Я закрыла глаза. За окном шумел Париж. Где-то там, среди огней и теней, бродил тот, кто подбросил ключики. Тот, кто знал про Алису. Тот, кто ждал.

Завтра мы узнаем, кто он.

А пока — спать.

Глава 3. Ателье за стеклом

Утро в Париже началось с того, что я проснулась от звука сирены. Где-то внизу, на Вандомской площади, кого-то спасали, кого-то догоняли, кого-то хоронили. Я открыла глаза, посмотрела в потолок — высокий, лепной, с позолоченными узорами. Отель «Ritz» был роскошным, но даже здесь чувствовалась тревога, которая витала в воздухе города.

Я подошла к окну, посмотрела на серое небо, на мокрый асфальт, на редких прохожих с зонтами. Париж просыпался. Хмурый, красивый, загадочный. Он был похож на женщину, которая знает свою силу и не боится её показывать.

— Ты не спишь? — спросил Глеб из кровати.

— Не могу, — ответила я. — Думаю.

— О чём?

— О ключиках. О Марселе. Об Алисе.

— Подумаешь об этом за завтраком, — он сел, потянулся. — Сначала кофе. Потом всё остальное.

— Ты прав.

Я оделась — тёмные джинсы, белая рубашка, пиджак — чтобы выглядеть и просто, и элегантно. Накрасилась (цвет «Опасный поворот», куда ж без него), взяла сумку, в которой лежали диктофон, пилочка для ногтей и тот самый золотой ключик, который мы нашли в номере. Я положила его в отдельный карман, чтобы он был под рукой. Он казался мне не просто уликой, а напоминанием о том, что мы здесь не случайно.

Внизу нас уже ждала Вера Павловна. Она сидела в лобби отеля, читала французскую газету и пила кофе из крошечной чашки. Она выглядела так, будто родилась в этом отеле — идеальная укладка, строгий костюм, жемчуг на шее. Даже в восемь утра она была безупречна.

— Вы выглядите отдохнувшей, — заметила я.

— Я выгляжу так, как должна выглядеть женщина моего возраста в Париже, — ответила она. — А вы — как девушка, которая не спала всю ночь.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент. Это наблюдение.

Глеб подошёл к стойке, заказал кофе и круассаны. Мы сели за столик у окна. За окном шёл дождь, но внутри отеля было тепло и уютно. Пахло кофе, выпечкой и деньгами.

— В десять приедет Виктор, — напомнила я. — Помощник Марселя.

— Что ты о нём знаешь? — спросила Вера Павловна.

— Ничего. Он вчера не был с Марселем.

— Значит, он может быть кем угодно.

— Или просто помощником, — заметил Глеб. — Не все вокруг — шпионы и убийцы.

— Но некоторые — да, — парировала свекровь. — И мы должны быть готовы.

Мы доели завтрак, выпили кофе, обсудили планы. В десять ровно у входа остановился чёрный автомобиль. Из него вышел молодой человек лет тридцати, в строгом костюме, с планшетом в руках и идеальной причёской, которая не шелохнулась даже под дождём.

— Мадам Дорофеева? — спросил он с лёгким акцентом.

— Да, — я подошла к нему.

— Виктор, помощник месье Дюбуа. Я отвезу вас в ателье. Прошу.

Мы сели в машину. Вера Павловна — на переднее сиденье (она сказала, что «хочет видеть дорогу»), мы с Глебом — на заднее. Внутри пахло кожей и дорогим парфюмом. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, мосты, реку. Сена была серой под дождём, но красивой. Такой же красивой, как на открытках.

— Вы впервые в Париже? — спросил Виктор.

— Да, — ответила я.

— И как вам?

— Ещё не решила.

— Это честный ответ, — он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Месье Дюбуа будет рад.