Чужой голос

Вера перечитала срок. До запуска сервиса оставалось меньше двух.

Кирилл не просто знал о ночной сессии.

Теперь он сам должен был объяснить, почему она произошла.

Глава 7. Сначала дыхание

Надежда ждала у двери в шерстяных носках, хотя в квартире было тепло.

— Ты приехала, — сказала она.

Вера хотела ответить: «Я же обещала». Но эта фраза прозвучала бы как упрёк — будто мать должна была сомневаться. Она молча обняла её.

На кухонном столе стояли две чашки и тарелка с пирогом. Надежда налила чай, но к пирогу не притронулась.

— Я не хочу, чтобы ты теперь проверяла каждое слово, которое я говорю, — сказала она.

— Не буду.

— И не объясняй мне, что я сама виновата.

— Не собиралась.

— Хорошо.

Мать подняла чашку. На блюдце негромко звякнула ложка.

Вера поставила на стол телефон и открыла форму согласия на просмотр технического фрагмента. Она заранее проверила, что запрос уйдёт независимому специалисту, а не в её собственную рабочую очередь.

— Мне нужно твоё разрешение, чтобы служба безопасности посмотрела короткую запись проверки, — сказала она. — Я сама её не открою.

— Почему?

— Потому что я сотрудник и одновременно твоя дочь. Если я полезу в запись, всё расследование можно будет назвать личным.

— А если ты не послушаешь, как узнаешь, что именно они сделали?

— Попросим человека без конфликта интересов.

Надежда прочитала форму. Потом сняла очки, протёрла их уголком кофты и надела снова.

— У тебя всегда были такие длинные ответы.

— Это не ответ. Это процедура.

— Вот поэтому они и длинные.

Мать поставила подпись пальцем на экране.

Вера не открывала записи. Вместо этого она попросила показать историю уведомлений на телефоне Надежды. Та сразу нашла нужное приложение, хотя обычно путалась в настройках.

— Вот, — сказала Надежда. — Ночью я ничего не видела. Телефон был без звука.

В истории уведомлений стояло: 01:13. Вера Соколова приглашает вас подтвердить восстановление доступа.

Звонок начался в 01:17.

— Ты нажимала что-нибудь до звонка? — спросила Вера.

— Нет. Я спала.

— Даже приложение не открывала?

— Нет.

Вера сняла скриншот только с письменного разрешения матери и добавила его в официальный запрос. Четыре минуты между уведомлением и звонком. Сначала кто-то запустил восстановление, потом позвонил Надежде и объяснил, как его завершить.

— Значит, они знали, что запрос уже пришёл, — сказала Надежда.

— Да.

— И знали, что звонить надо именно мне.

Вера не ответила. Мать сама подвела итог, который Вера пока старалась не произносить.

— Это не просто кто-то нашёл запись твоего голоса в интернете, — сказала Надежда. — Кто-то знал, что я подключена к программе. И что ты у меня указана.

— Похоже на то.

— Кто это мог знать?

— Банк. Подрядчик, который обслуживает программу. Возможно, кто-то из тех, кто видел заявку.

— Ты видела?

— Я не открывала её. Я видела только технический журнал после того, как ты сама согласилась на проверку.

— Я не спрашиваю, что ты видела по правилам. Я спрашиваю, кто мог знать.

Вера посмотрела на мать. Та не повышала голоса, но в комнате стало теснее.

— Пока не знаю.

Надежда провела пальцем по краю блюдца.

— Когда я спросила, где ты, голос сказал, что дома.

— Да.

— А за ним было слышно дорогу. Или ветер. Я ещё подумала, что ты открыла окно.

Вера вспомнила эту деталь. Во время звонка ей показалось, что на записи шумит улица. Тогда она не придала этому значения.

— Ты поэтому переспросила?

— Я переспросила, потому что не поверила. А потом голос ответил так, как отвечаешь ты, когда не хочешь, чтобы я волновалась.

— Как именно?

— Не словами. Пауза была правильная. Потом короткий выдох. Ты так делаешь, когда уже решила, что сама справишься, но ещё не хочешь об этом говорить.

Вера не стала говорить, что это невозможно повторить. Она знала, что можно повторить слова. Иногда — тембр. Иногда — дыхание. А вот привычку ждать после вопроса, привычку говорить «я здесь» именно тогда, когда человек на другом конце пугается, нельзя было свести к одному звуковому отпечатку.

— Но что-то было не так? — спросила она.

Надежда помедлила.

— Я не знаю. Я услышала тебя и поверила, что ты звонишь. Это не одно и то же, что почувствовать, будто ты рядом.

Вера опустила взгляд на чашку.

— Я должна была понять раньше.

— Нет. Ты должна была придумать систему, которая не заставляет меня выбирать между голосом дочери и надписью на экране.

Вера подняла глаза.

— Ты права.

Надежда неожиданно усмехнулась.

— Не привыкай. Я не собираюсь выигрывать все споры.

На телефон Веры пришло сообщение от Аси:

Подтвердили: до звонка был создан запрос. В 01:13 его открыл оператор основной очереди. Потом подключили профиль Веры. Пытаюсь получить полную цепочку.

Вера показала сообщение матери.

— Значит, был человек, — сказала Надежда.

— Похоже, что да.

— А голос?

— Пока не знаем.

— А если это вообще был не искусственный голос?

Вера медленно положила телефон на стол.

Эта версия уже приходила ей в голову — но она отодвинула её, потому что тестовая модель Матвея подходила слишком хорошо. Если звонил живой человек, умеющий подражать Вере, система могла принять его голос и без модели Матвея. Если использовали модель, оператор мог направлять звонок так, чтобы мать слышала нужные фразы. А если голос был собран из записей, то вопрос «кто говорил?» не имел одного ответа.

— Это тоже возможно, — сказала Вера.

— Ты так говоришь, когда уже знаешь, но не хочешь меня пугать.

— Нет. Сейчас я правда не знаю.

Надежда кивнула, словно это был первый честный ответ за весь день.

— Я могу ещё раз прослушать запись, если найдут, — сказала она. — Не чтобы определить, искусственный голос или нет. Я не умею. Но я помню, что мне сказали и когда.

— Тебе не нужно самой искать доказательства.

— Мне нужно понимать, что происходит со мной.

Вера хотела возразить, но остановилась. Она слишком часто решала за мать, какой объём правды та выдержит.

— Хорошо. Если появится запись, мы попросим независимого специалиста прослушать её вместе с тобой. Я буду рядом, но не буду делать выводы вместо тебя.

Надежда снова взяла чашку.

— Тогда налей мне ещё чаю. Настоящего. Без подтверждения личности.

Вера улыбнулась и потянулась к чайнику.

Телефон завибрировал снова. Ася прислала ещё одно сообщение:

Первичный журнал подтверждает: запрос создали до звонка. Но голосовой профиль активировал не Кирилл. Запрос пришёл из продуктовой среды «Линии». Для доступа использовали продуктовый ключ.