Новый мир. Сезон 1. Приквел. До Нового мира. Том 1

— Чей?

Система назвала государство.

Максим выругался.

— Причина потери?

— Не установлена.

— Уничтожен?

— Вероятность: 61%.

— Кем?

— Недостаточно данных.

— Совет уведомлён?

— Да.

— Анна?

— Находится в центре.

— Андрей?

— На пути.

Максим уже вставал.

— Машину.

— Подана.

Через двенадцать минут он ехал по почти пустой Женеве.

Город только просыпался.

Автономные уборочные комплексы освобождали улицы после ночного дождя. Дроны развозили первые медицинские грузы. На фасадах зданий менялась прозрачность энергосберегающего покрытия. Несколько беспилотных автобусов шли практически пустыми, автоматически перестраивая маршруты под ранний пассажиропоток.

В другой день Максим смотрел бы на это с привычным удовлетворением.

Сегодня он видел другое.

Системы.

Тысячи систем.

Миллионы алгоритмов.

Каждая выполняла свою задачу.

Каждая оптимизировала собственную часть мира.

И где-то далеко один автономный аппарат перестал отвечать.

Одно событие.

Одна потерянная машина.

И вероятность войны выросла почти втрое.

— Покажи информационное поле, — сказал Максим.

На лобовом стекле появилась диаграмма.

Количество сообщений росло почти вертикально.

«РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ АППАРАТ СБИТ».

«ВОЕННАЯ ПРОВОКАЦИЯ».

«НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ?»

«НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЕ ДАННЫЕ О МОБИЛИЗАЦИИ».

Максим посмотрел на время.

Прошло меньше часа.

— Подтверждённые источники?

— Официального подтверждения причины инцидента нет.

— Тогда откуда сообщения о том, что аппарат сбит?

— Первоначальный источник не идентифицирован.

— Боты?

— Смешанное распространение. Автоматические и человеческие аккаунты.

— Координация?

— Анализ продолжается.

Максим закрыл глаза.

Вчера они обсуждали, имеет ли система право снижать распространение непроверенной информации.

Сегодня теоретический вопрос превратился в часы.

Может быть, минуты.

Автомобиль остановился у центра.

Максим вышел раньше, чем дверь успела полностью подняться.

Анна ждала в аналитическом зале.

На ней была та же одежда, что вчера.

— Ты вообще уходила?

— Нет.

— Что произошло?

— Пока никто не знает.

— Мне нужна версия.

— Их четыре.

Она вывела на экран.

Версия 1. Техническая неисправность — 18%.

Версия 2. Ошибка навигации с последующей аварией — 21%.

Версия 3. Случайное поражение системой ПВО — 34%.

Версия 4. Преднамеренное уничтожение — 27%.

Максим посмотрел.

— Самая вероятная версия — случайность.

— Если объединить первую, вторую и третью — да.

— А политическая реакция?

— Ведёт себя так, будто верна четвёртая.

— Почему?

Анна увеличила информационную карту.

— Потому что четвёртая версия самая простая для объяснения.

Максим молчал.

— «Нас атаковали» помещается в заголовок, — сказала она. — «Автономный аппарат мог быть потерян в результате сочетания технической неисправности, навигационного отклонения и ошибочной классификации объекта» — хуже.

— Не смешно.

— Я не шучу.

На центральном экране появилась новая строка.

Вероятность прямого столкновения: 76,8%.

Максим почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что изменилось?

— Совет безопасности одного из государств начал экстренное заседание.

— И это увеличило риск?

— Не само заседание. «Горизонт» прогнозирует решение.

— Какое?

Анна не ответила.

Экран ответил за неё.

Вероятность санкционирования ответного военного действия: 63%.

Максим смотрел на цифру.

Люди ещё сидели за столом.

Ещё спорили.

Ещё ничего не решили.

Но система уже моделировала результат.

— Насколько точен профиль?

— Семьдесят девять процентов на ретроспективной выборке.

— Ключевые участники?

— Девять человек.

— Покажи.

На экране возникли девять кодов.

Рядом — вероятности их позиций.

Пять склонялись к ограниченному ответу.

Трое — против.

Один оставался неопределённым.

— Кто последний?

Анна посмотрела на Максима.

— Председатель.

— То есть решение зависит от него.

— В значительной степени.

— Связь возможна?

— Формально нет.

— Неформально?

— Через Совет.

Максим уже набирал номер.

Анна поймала его за руку.

— Подожди.

Он посмотрел.

— Что?

— Если мы свяжемся с ним и сообщим прогноз, включится рефлексивная петля.

— Знаю.

— Мы потеряем текущую модель.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что мне не нужна правильная модель войны, Анна.

Он посмотрел на экран.

— Мне нужна война, которая не случится.

Она отпустила его руку.

Через двадцать семь минут председатель Совета безопасности появился на защищённой линии.

На этот раз Максим не показывал человеку вероятность его собственного решения.

Он показал последствия.

Первый сценарий.

Ограниченный ответный удар.

Через шесть часов — повышение готовности соседнего государства.

Через девять — закрытие части воздушного пространства.

Через двенадцать — перебои морской логистики.

Через семнадцать — обвал нескольких рынков.

Через двадцать четыре — ответное военное действие.

Через тридцать шесть — вовлечение союзников.

После сорока восьми часов модель становилась нестабильной.

— Вы хотите сказать, — медленно произнёс мужчина, — что один удар запустит всё это?

— Нет.

— Но вы только что показали.

— Я показал, что один удар может изменить вероятность тысяч последующих решений.

— Это словесная уловка.

— Нет. Это разница между причиной и началом цепочки.

Мужчина смотрел на него.

— Наш аппарат уничтожен.

— Мы этого пока не знаем.