Искупление сына Одина

Теперь не пришло ничего. Ни треска, ни дрожи в костях, ни привычного тяжёлого гула, который раньше поднимался из глубины мира, откликаясь на его волю. Только холодные капли дождя, острые, как мелкие камни, впивающиеся в кожу лба и щёк. Туча гремела где-то далеко своим собственным, глухим голосом, но этот голос не имел к нему никакого отношения. Гром был там, наверху, а он — здесь, на раскачивающейся доске над чёрной водой.