
Полная версия:
Нуониэль. Часть первая
Когда Ломпатри отошёл от дальнозора, а я занял его место, Навой, Воська и Акош решили, что дело сделано, и пора двигаться в путь. Они спустились с подмостков. Я не видел происходящего, но слышал, как Лорни, не умолкая, бормочет себе под нос что-то про грядущую дорогу, сохранность устройства и про то, что не уйдёт, пока не разберёт и не сложит здесь всё по полочкам. Воська его подбадривал словами о том, что всё будет в порядке, и постоянно обращался к своему хозяину, спрашивая о распоряжениях. Но Ломпатри не отвечал слуге. Его голос я услышал только через некоторое время. Рыцарь разговаривал с Акошем. Они стояли рядом, голоса их звучали тихо, как при спокойной беседе.
– Неразумно, – сетовал Ломпатри, – всё это совершенно неразумно. Я не вижу всех ходов. Даже видя всё место действия, я не узрел всех передвижений и чаяний. Ты не говоришь мне всего, что знаешь.
– О, рыцарь, вы гораздо умнее меня, – тихонько отвечал ему Акош, но всё же достаточно отчётливо, чтобы я смог различить каждое слово. – Я молчу лишь потому, что не знаю, что вы хотите услышать. Спрашивайте – всё поведаю.
– Какая страсть! Откуда? Неужто подзабыл, как силился меня поджарить?
– Не взыщите, о, рыцарь, – снова отвечал Главарь. – Одну вещь я знаю лучше, чем вы – разбойников. Эти люди совсем не такие как рыцари. Вот с этим, – Акош показал Ломпатри свои изуродованные, беспалые руки, – я не прожил бы и трёх дней среди них. Они чуют слабость за версту, бегут на неё, как волки на беззащитную добычу, а затем уничтожают или подчиняют себе. Они как звери – стелятся перед сильными и пожирают слабых. Три дня. Дольше среди них я бы с такими руками не прожил. Выйдя из той кровавой избы в Степках, я принялся считать дни. И когда я дошёл до четырёх, я не поверил в то, что со мною происходит. А потом настал и пятый день, и шестой. И вскоре я понял самое важное в своей жизни: есть два разных человека. Один – зверь, как разбойники там в лесу. А второй – человек, как вы. С правилами. Эти правила и есть добро, потому что они сохранили мою никчёмную жизнь. Мне никогда не стать таким человеком, но я буду служить вам, и учиться изгонять из себя зверя.
– Для этого нужна воля, а у тебя её нет, – холодно ответил рыцарь на сердечные признания Акоша. – Но ты можешь рассказать мне всё до мельчайших подробностей о том, что происходило с тобой и твоим отрядом до того, как мы встретились первый раз. И самое главное, что происходило с тобой перед тем, как мы сошлись в Степках. Всё до мельчайших подробностей! Это важно, Акош!
Затем Ломпатри заговорил с Навоем и Лорни.
– Вы видели этого наглеца в моём пурпурном кафтане? Разгуливает по тому лагерю, как ни в чём не бывало, – негодовал рыцарь. – Этот негодяй даже не догадывается, что я с ним сделаю, когда сорву с него свои одежды!
– Господин Ломпатри, возможно письмо короля Хорада всё ещё в потайном внутреннем кармане, – предположил Воська.
– Этот проныра уже обшарил все карманы, будь спокоен! – ответил рыцарь. – Но, если он и нашёл письмо, поверь – эта крыса расскажет мне, куда его дела.
– Господин нуониэль! – обратился ко мне Лорни, подойдя вплотную и положив руку мне на плечо. – Вы слишком забрали влево. Позвольте, я верну вас на штольни.
Он сказал что-то ещё, но последние слова я уже не различил. Не потому, что он говорил неразборчиво: увиденное в дальнозор, заставило меня почувствовать то, что я обычно ощущал во снах – явь, разговоры, запахи, ощущения – всё отступило, освободив место миру снов. Это случилось потому что, снуя взором под сенью золотых, оранжевых и даже красных крон, я случайно наткнулся на крошечную опушку, за которой стояла старая покосившаяся хижина. Дербенский Скол, упавший с небес был столь высок и неприступен, что никто за десять лет не смог покорить его вершины. Откуда же там эта хижина? Почувствовав, как моих рук коснулись кисти Лорни, я напрягся. Он хотел повернуть рычажки туда, вниз, где нет раскрашенного волшебными цветами леса и этой хижины. Я воспротивился. Что это за лес? И что это за строение? Тайное убежище нашего скитальца Лорни? Если он так забеспокоился, когда понял, что я разглядываю вершину Скола, то парню явно известно об этом месте, и он не желает, чтобы кто-то ещё узнал о нём. Но в следующий миг способность рассуждать покинула меня окончательно. Приблизив взор к хижине, я увидел, что ветхое строение покоится на основании из чёрного камня – того самого, из которого сложена чёрная башня в моих снах. И тут, откуда-то из моей головы вдруг стало пробиваться нечто огромное, всепоглощающее, важное и незаменимое настолько, что жизнь без этого и не жизнь вовсе. Я много раз испытывал это прежде в моменты перед тем, как пробудиться ото сна. Действительность накатывает на сознание волнами. Сначала это маленькие волны, которых ты и не замечаешь, но потом они становятся всё больше. Ты теряешь способность двигаться, говорить, видеть, понимать. И последняя волна обрушивается на тебя и выкидывает из сна в новый день. Теперь же, с каждым ударом сердца, подобные волны накатывались на меня, пробуждая мой разум от той спячки, в которой я находился с тех пор, как себя помню. Моё дыхание спёрло, и мною овладел страх «проснуться» от жизни в смерть. Вздрогнув, я повернул один из рычажков и дальнозор сместил своё поле зрения в сторону. Я увидел другую часть опушки в цветном лесу. Здесь из желтеющей травы виднелись обломки стены, выложенные из того же чёрного камня. И на этих камнях стояло чёрное существо, которое я видел во сне. Только сейчас я увидел его не в тумане сновидения, а чётко и целиком. Оно стояло там живое, наяву. Оно было ниже меня головы на две. Позади от плеч до камней и далее до золотистой травы тянулись объёмные чёрные крылья. Теперь я знал, кто это. Я знал, что это происходит на самом деле. Я смотрел на такое же сказочное существо, как я, только с другим названием – не нуониэль. Название я знал тогда, до ранения, а теперь, я оказался так близок к тому, чтобы вспомнить. Я чувствовал, что повернись это чёрное существо ко мне лицом – я вспомню и его название, и название всех других вещей, которые окружали меня раньше. Я вспомню и своё имя. Мои долгие и тревожные сны пронеслись у меня в голове. Теперь я думал о свете, струящемся по щекам из глаз чёрного создания. И стоило мне представить себе его огромные, залитые светом глаза, как существо шевельнулось, повело плечом и обернулось, устремив свой взор прямо на меня. Грубые черты лица этого сказочного существа поражали. Маленькие, совершенно обыкновенные глаза заставили вопрошать вновь и вновь о том, куда же подевался тот дивный струящийся свет из моих снов! Я оказался в недоумении оттого, что это чёрное существо предстало взору хоть и чрезвычайно похожим, но не тем прекрасным созданием, которое я встречал во снах. И вдруг всё это стало совершенно неважно. Потому что в следующее мгновение я вспомнил, кого видел во сне. Я вспомнил, почему именно оно мне снилось. Вспомнил, где находится та самая башня и чёрного агата. Я знал, зачем нуониэли делают ножны из бересты. Знал, почему у меня с собой так много карт.
– Господин нуониэль! – донёсся до меня крик рыцаря Ломпатри.
Мои мысли вернулись на вершину холодной горы. Меня окружали встревоженные люди. Воська подавал щит своему господину. Лорни вытаскивал из сапога припрятанный там ножик. Навой подпирал балкой входную дверь, кричал что-то про две дюжины разбойников. И посреди этой сумятицы – Ломпатри, с мечом в руках, тревожно выкрикивающий мне: «господин нуониэль»… Но теперь ни Ломпатри, ни все его спутники, ни те две дюжины разбойников за дверью не имели для меня никакого значения. Теперь я помнил и знал всё, что должен помнить и знать каждый, будь он человек или иная «зверушка». Я запустил руку в подорожную сумку, нащупал там бутылочку с отваром, откупорил её и выпил холодную жидкость.
– Господин нуониэль! – снова обратился ко мне рыцарь, но теперь в его голосе ощущался настоящий страх. Великий воевода Атарии боялся того, что я перестал быть просто господином нуониэлем. И он был прав. И дабы он узнал это наверняка, я, прокашлявшись и сделав громкий вдох, назвал ему своё имя.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Информацию о следующих книгах ищите в группе Вконтакте «Тропы Нуониэлей» (https://vk.com/nuoniel).