Читать книгу Родная Кровь (Хлоя Мун) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
bannerbanner
Родная Кровь
Родная КровьПолная версия
Оценить:
Родная Кровь

3

Полная версия:

Родная Кровь

Единственное, что Сальватор Блэквелл мог предпринять прямо сейчас – это наложить чары сокрытия, чтобы никто не навредил беспомощно распластавшимся на полу телам. Но на это заклинание требовалось чуть больше сил и энергии, чем было внутри него после долгого вынужденного сна. Он решил, что Авейра скорее всего не расстроится, если он позаимствует у нее немного магии ради всеобщего блага.

Сальватор подошел к девушке. Ее лицо было таким безмятежным. Оно не выражало никаких эмоций. Авейра мирно спала. Он приложил руки к ее груди, из нее потекла магия, вливаясь в раскрытые ладони Сальватора. Он закрыл глаза и представил бушующие волны, которые каждый день видел из окон школы. Они так сильны, что стачивают камень и расширяют границы моря. Хотел бы Сальватор быть таким же сильным, чтобы суметь защитить тех, кто ему дорог.

Выкачивать магию из других – отличительная черта семьи Блэквелл. Сальватор был способен украсть способности каждого из обездвиженных тел и обрести такое могущество, что мог бы подчинить весь мир. Но помимо исключительного дара у Сальватора имелась и одна слабость. Эта слабость называлась «Совесть». Он никогда не позволял себе поступать так, как поступил бы на его месте человек, лишенный всяческих моральных принципов. А Сальватор Блэквелл не такой. Он воспитанный, сдержанный и честный. По крайней мере, так говорили окружающие. И он не собирался разрушать их ожидания низменными поступками.

Кажется, пора прекращать, или я окончательно лишу ее сил, – подумал он и палец за пальцем сжал кулаки. Поток магии прервался. Сальватор встал в центр зала и расставил руки в разные стороны. Из его рта, глаз и ладоней вырвался искрящийся поток, который постепенно заполнил потолок, стены и пол. Этот свет создал энергетический купол, обволакивающий зал Суда.

Сальватор впервые после пробуждения взглянул на часы. «Не так много», – подумал он. Если только не прошло уже несколько дней. Он покрутил одно колесико часов вперед на пол оборота, затем вытащил его, обнажая тонкий стержень, произнес волшебные слова, со всей силы вдавил его обратно и исчез. Но появился в другом месте и вошел в открытые двери, обнаружив бездыханное тело Гэвиуса.

– Опоздал, – сказал Сальватор вслух, поднял ангела на руки, повторил комбинацию на часах и растворился в пространстве.


10

Драго перенес девочек в свою комнату, где мирно спали Уиллис и Стейн. Стейн храпел и причмокивал, ему снился чулан, в котором на бесконечно длинных полках громоздились нескончаемые подносы с различной едой. Уиллис сразу же проснулся, стоило Драго прорезать ткань реальности и возникнуть прямо рядом с его кроватью.

– Что здесь… – протирая глаза начал едва проснувшийся парень.

– Объясню позже, – сказал Драго и уложил Вивьен на свою кровать. Она была податлива, как манекен, украденный из торгового центра. Ее тело было твердым, мышцы напряженными, а глаза по-прежнему не моргали.

Агата стояла не шелохнувшись. Она до сих пор не могла поверить, что все реально. Она несколько раз зажмурилась, силясь проснуться. Но когда это не сработало, она закрыла лицо руками и истошно закричала, разбудив и Стейна.

Драго в два шага оказался рядом с Агатой и обнял ее за плечи. Он был намного выше, так что Агата с удовольствием укуталась в его груди. Рубашка Драго впитывала слезы безутешной девушки. Он гладил ее по волосам, стараясь успокоить. В его мыслях крутились разные фразы, которые он мог сказать ей, например, «Все будет хорошо» или «Ну же, не плачь», но они казались неуместными, так что Драго не смог выбрать ни одну. Он и сам нуждался в утешении. Но из них двоих сильным пришлось быть ему, ведь Агата все-таки девочка, хоть и не уступающая ему техникой боя и магическими способностями.

– Драго, как это возможно? – Агата отпрянула от его груди и посмотрела ему прямо в глаза. – Как мы расскажем об этом Аккэлии… Или директору. А что будет с Вивьен?

Слезы не переставая текли по ее раскрасневшимся щекам.

– Я не знаю, – честно признался Драго. В его сердце был камень размером с Луну, он давил на ребра, грозясь разорвать их невыносимой болью. Драго сдерживался. Ему так хотелось закричать или расплакаться, найти свою мать, чтобы потребовать объяснений или, что еще лучше, сразу убить ее. Но горячий разум – враг правильных действий. Пока он не успокоится, ничего предпринимать было нельзя. Поэтому он стоял как вкопанный, схватив Агату за плечи, что было его единственной отдушиной во всей этой ситуации.

– Думаю, нам стоит пойти к Сальватору, – он впервые назвал директора по имени. Возможно, бессознательно он понимал, что именно ему придется сообщить директору о смерти Оливии. А точнее дяде о смерти его любимой племянницы. Девушки, которая стала так дорога Драго с самого первого танца. Как она была наивна, чиста и совершенно не вписывалась в это полное страданий место.

Агата кротко кивнула.

– Присмотрите за Вивьен, – сказал Драго ошарашенным соседям по комнате и, не дождавшись их ответа, взял Агату за руку и вывел из комнаты.


11

Сальватор перенес тело Гэвиуса в зал Совета, разбираться с его трупом не было возможности. Он знал, что время там не властно, а значит, тело не будет разлагаться. Ему нужно было защитить школу, а значит надо было оповестить родителей и отправить детей по домам. Вот только кто из них уже успел присоединиться к Люциферу? Этого он не знал, но собирался выяснить. В любом случае после такого долгого заточения, Люцифер еще слаб и вряд ли станет нападать на кого-то столь сильного, как Сальватор или любой из преподавателей в школе.

Поразмыслив, Сальватор решил, что дожидаться утра не следует, именно поэтому теперь он стоял напротив комнаты Орианны Лаборде и собирался силами, чтобы решиться постучать. «Ну что я в конце концов как подросток», – подумал он, и, приготовившись, вновь одернул руку. Обстоятельства требовали решимости, а все, что касалось Орианны отнимало ее у Сальватора. В конце концов он все-таки постучал.

Орианна открыла дверь не сразу, что не удивительно, ведь была глубокая ночь – время, когда нормальные люди спят. Помимо тех, конечно, которые пытались предотвратить появление Люцифера и потерпели поражение. Она заспанным взглядом посмотрела на ночного гостя.

– Сальватор? – вопросительно произнесла она.

– Даже не знаю с чего начать, – сказал он, опершись на косяк. – Пожалуй, с главного, кажется, Люцифер на свободе. Хотя нет, я уверен, что это так.


12

Видимо Драго Хеллсон вымотался не меньше, чем Агата, потому что сил на телепортацию ему не хватило, и теперь они шли в комнату директора как обычные люди – пешком по лестнице. Оба молчали. Агата периодически вытирала предательские слезы.

Когда Агата и Драго зашли в главный коридор третьего этажа, они с удивлением заметили, что из кабинета директора сквозь щели в двери прорывался свет. Ученики переглянулись и пошли прямо к кабинету. Драго распахнул дверь, забыв постучать, и на них тут же уставились три пары глаз. На диване за столом сидели Орианна и Дэмиэнус, а Сальватор Блэквелл беспокойно расхаживал перед ними.

– Говорите, – произнес он, глядя на полуночных визитеров.

Агата закрыла лицо руками и заплакала. В душе Сальватора начало расти беспокойство, граничащее со страхом.

– Сэр… Оливия… – начал Драго и запнулся. Его лицо было напряжено настолько, что лоб покрылся мимическими морщинками, а нижняя губа оттопырилась вниз.

– Что с ней? – Сальватор быстрым шагом подошел к ребятам.

– Она мертва, – сказал Драго и засунул трясущиеся руки в карманы пижамных брюк. Он все еще был босиком, чего упорно не замечал.

– Что? Как это произошло? – спросил Сальватор и, схватив Драго за плечи, начал его трясти. – Что ты наделал? – он старался сдержать крик, но у него это не получалось.

– Она… Жертва… Люцифер… – сквозь слезы тараторила Агата.

Сальватор отпустил Драго. Внешние уголки его бровей поползли вниз, глаза сузились, а рот исказила гримаса боли. Он развернулся, сел на диван и, опустив лицо на колени, громко зарыдал, впервые за последние тринадцать лет.

Последний раз Сальватор плакал на похоронах матери Вивьен, и с тех самых пор увидеть на его лице какие-либо эмоции удавалось лишь немногим. Но, к сожалению, подавленные эмоции никуда не исчезают. Их не стереть и не вычеркнуть из своего сознания. Они лишь заперты в одном из чуланов мозга с заклеенными ртами. И, однажды, когда влияние осознанности ослабевает, они разом вырываются наружу и разрушают изнутри. Это сейчас и произошло с Сальватором.

Орианна участливо положила руку на плечо своего друга. Она, как никто другой, понимала, что если Сальватор дал выход своим чувствам – жди беды.

– Вы должны рассказать нам, что произошло, – прогремел голос Дэмиэнуса.

Драго и Агата рассказали историю прошедшей ночи. Каждый добавлял какие-то детали, которые мог упустить другой. Когда Драго дошел до момента, когда Оливия отчаянно пожертвовала собой, чтобы спасти Анастасию, чувства Сальватора взяли верх над разумом и в его глазах загорелись два неистовых огонька.

– Это ты во всем виноват! – внезапно закричал он и резво встал на ноги. Он в два шага подошел к Драго и схватил его за грудки. – Если бы не ты…

Орианна обняла Сальватора за плечи и он, взглянув в ее полные сочувствия глаза, отпустил подростка. Сальватор понимал, что теперь участь Драго решит лишь суд.

– Но он спас меня и вашу дочь, – истерично проговорила Агата. – И пытался спасти Анастасию.

Она, вспомнив бедняжку, корчившуюся от боли, вновь закрыла лицо руками и расплакалась. Лицо Анастасии, искаженное в агонии, еще долго будет сниться ей.

– Где Вивьен? – как-бы опомнившись спросил директор.

– Она в моей комнате, – ответил Драго. – Стейн и Уиллис приглядывают за ней.

Сальватор жалостливо взглянул на учителей.

– Я должен позаботиться о дочери, – извиняющимся тоном сказал он. Те лишь понимающе кивнули и направились к выходу. Сальватор Блэквелл вместе со всеми вышел из кабинета. Это был первый раз, когда он не закрыл дверь на ключ.


13


Прошла почти неделя с тех пор, как Алес и его последователи освободили Люцифера. Пока что они не предпринимали дальнейших шагов. Члены Совета до сих пор не вышли из забытья. Сальватор с помощью Дэмиэнуса и Орианны усилил охрану школы благодаря скрывающей дымке. Большинство учеников разъехались по домам. Остались лишь те, кому некуда было пойти, либо те, кто всеми силами хотел помочь в спасении Анастасии. К Вивьен с каждым днем возвращалось физическое здоровье, но морально она была глубоко подавлена. Она целыми днями либо лежала на кровати, отвернувшись к стене, либо молча сидела в беседке библиотеки и смотрела в облачное небо.

Аккэлия, разругавшись с родителями, осталась в школе. Она обивала пороги директора, выясняя, нет ли каких-то новостей об Анастасии. Она сильнее всех рвалась принять участие в поисках Люцифера. Агата в последние дни чаще всего общалась с Драго Хеллсоном. Из эгоистичного и самоуверенного парня в обстоятельствах беды он неожиданно для всех стал хорошим другом.

Вот и сейчас Драго лежал на расправленном диване в комнате Агаты. Она лежала на кровати, уставившись в потолок. Он ночевал у нее каждую ночь после смерти Оливии. Его друзья разъехались, а Агата не могла находиться в одиночестве. Спала она очень плохо. Агата долго ворочалась в кровати, вспоминая каждую деталь зловещего ритуала и плакала в подушку. Даже когда ей все-таки удавалось уснуть, она просыпалась от страшных кошмаров. Ей снилась агония Анастасии в те минуты, когда Люцифер завладевал ее телом, последние мгновения жизни Оливии и Гэвиуса с перерезанным горлом. Он тянул к ней руки, и сквозь хрип можно было разобрать слова «Ты не спасла нас». Каждый раз Агата просыпалась с криком, а Драго заботливо наливал ей чай с ромашкой.

– Знаешь, – в пол голоса сказала Агата. – В ту ночь, когда Оливия ночевала у меня впервые, мне приснился сон. Точнее кошмар. Я видела, как она горит, – она повернула голову к Драго. – Я испугалась, но подумала, что это просто сон, просто бессознательное. Когда она спросила меня, чем я встревожена, я сказала, что все в порядке.

– Ты не могла знать, – раздался безжизненный голос Драго.

– Я не могу отличить вещие сны от обычных, – раздосадовано сказала Агата и села в кровати. Она натянула на себя одеяло и посмотрела в пустоту. – Отец столько раз учил меня, но я не сочла это важным. Вместо этого я научилась говорить с мертвяками, как будто это мне хоть раз пригодилось, – повысила голос Агата и ударила кулаком по кровати. – Ненавижу себя за это! Ненавижу!

– Послушай, ты не виновата, – сказал Драго. – Если уж кто-то виноват, то это Алес, моя мать, Гэвиус и, – он выдержал паузу, – и я.

В комнате воцарилось молчание.

– Мы с ней поругались, и я наговорила ужасных вещей, – Агата вновь рухнула на кровать и распростерла руки в стороны. – Теперь я уже никогда не смогу попросить у нее прощения.

Драго знал, что значит чувствовать горечь невысказанных слов. Оливия спасла его от избиения, а он не смог отплатить ей тем же. Драго считал, что если они не будут общаться, то ей ничего не грозит. Он считал своего отца – главной угрозой. Но оказалось, что в этом мире есть нечто пострашнее Одена Хеллсона.

Отец постоянно говорил Драго фразу: «Помни, кто ты есть». И Драго всегда знал кто он: сын самого сильного из первородных демонов, будущий член Совета и жених Авейры – дочери Клетуса. Так было раньше. Сейчас же Драго – изгой, отступник и клятвопреступник. Единственная клятва которую нельзя нарушить – это слияние с Авейрой. Они должны пожениться и обменяться силами, тогда эти силы получат все члены обоих семей. Однако, Авейра каким-то образом лишилась основной части своих способностей, Драго чувствовал это. Наверняка она теперь не интересна его отцу. Зато сын самого Одена стал еще более лакомым кусочком. Единственное, что может спасти Драго от странного союза с девушкой, которую он видел пару раз в жизни, это освобождение от клятвы, полученное от обоих отцов. Либо смерть Драго или Авейры. Именно поэтому Драго не мог заводить отношения. Именно поэтому он ни разу не признался Оливии в своих чувствах. И теперь не признается никогда.

Агате все-таки удалось уснуть, в эту ночь к ней не пришло ни одного сна. Драго же до утра не мог сомкнуть глаз, размышляя о добре и зле.

Как только первый луч солнца коснулся морской глади, Драго поднялся с дивана и отправился в свою комнату. Он не стал будить Агату. Впервые за неделю она спала так долго. В комнате Драго ожидал приятный сюрприз – там были Стейн и Уиллис.

– Что вы здесь делаете? – удивленно спросил Драго.

– А мы решили, что ты будешь рад нам, – театрально произнес Уиллис.

Драго бросился обнимать друзей.

–Конечно, я рад, – сказал он. – Но вы же знаете, тут сейчас опасно.

– Мы посовещались и поняли, что не можем оставить тебя без дружеской поддержки, – сказал Уиллис и протянул Драго кулак. Драго сжал руку и отбил другу пять.

– А моя мать только рада, что я свалил, – сказал Стейн и обнял друга.

После освобождения Люцифера у Драго не было времени, чтобы рассказать друзьям, что произошло в ту ночь. Сальватор экстренно отправил сообщения родителям, и те поторопились забрать детей. Кто-то залег на дно, кто-то присоединился к Люциферу. Поэтому сейчас Драго подробно описал им произошедшее.

– Но что там делала Медеа? – прервал историю Уиллис. Хоть друг мастерски скрывал свои чувства, но Драго догадывался, что Уиллис к ней неравнодушен.

– Директор сказал, что ее родителей казнили за предательство во время войны, – ответил Драго. – Видимо, она решила отомстить.

– Но если они были предателями, значит они заслужили смерть, разве нет? – Задал вопрос Стейн.

– В последнее время я начал понимать, что все не может быть таким однозначным. Добро и Зло, Рай и Ад – это лишь слова. И каждый поступок можно рассматривать с разных сторон. На роде Медеи лежит проклятие, каждый первенец рождается слабым и умирает. Люцифер пообещал родителям Медеи спасти их дочь, а взамен они поклялись ему в верности… – рассказал Драго друзьям.

– Все равно не понимаю, почему Медеа заняла сторону Люцифера, – возмущенно воскликнул Уиллис.

Драго вздохнул.

– Человека, казнившего ее родителей, звали Сальватор Блэквелл.

14

Сальватор и Лея вышли из домика, служившего убежищем матери и дочери последние два дня. Он взглянул на нее, и на месте сильной и гордой колдуньи увидел лишь поникшую безжизненную женщину. Вот, что с людьми делает любовь.

На улице крупными хлопьями валил снег. Деревья скрипели, покачиваясь на ветру. В промежутках между густыми тучами ярко сияли звезды. Лея подняла глаза к небу в последний раз. Не такой она представляла свою смерть. Она думала, что умрет в глубокой старости, в окружении детей и внуков, рядом с любимым мужем. Но теперь она осознала простую истину: пока ты строишь планы на будущее, судьба расписывает для тебя варианты всевозможных страданий.

– Мне очень жаль, – хриплым голосом сказал Сальватор. Снежинки, растаявшие на его щеках напоминали слезы.

Уголок губ Леи пополз вверх, из груди один за другим вырывались сдавленные смешки, перерастающие в настоящий истерический хохот.

– Тебе жаль? – Спросила она. – Нет, ты рад прислуживать этим чудовищам. Давай просто покончим с этим. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнил мое лицо. Лицо матери, которая отдала жизнь за своего ребенка. Чью жизнь отнимешь ты.

Она смотрела на Сальватора не отрываясь, когда он с лицом, полным безразличия выставил вперед руку и выпустил электрический разряд ей в грудь. В домике раздался истошный крик маленькой Медеи.

bannerbanner