Лезвие Бо. Книга 2

Родион Мухаметзянов

Лезвие Бо. Книга 2

Глава 1

Гиперпространственный туннель за панорамным фальш-окном новой кухни-гостиной «Лезвия Бо» выглядел как бесконечный, мерцающий поток неонового шелка. Тяжелый штурмовой транспорт ST-77, полностью перестроенный на верфи Вальтера, шел со скоростью, которая старому патрульному кораблю даже не снилась. Военный генератор «Бастион-М» тихо гудел на своей новой магнитной подушке, а двадцать внешних излучателей дефлекторного поля, идеально вписанные в стремительные королевские контуры обшивки, спали в режиме ожидания.

На кухне, спроектированной по лекалам элитных домов Высших Миров, пахло не прессованными картриджами пищевого синтезатора, а настоящим, сочным кулинарным праздником. Яр стоял у массивной столешницы из искусственного камня, закатав рукава комбинезона. Перед ним высилась гора свежего, рубленого фарша из мариского кабана (который Процент умудрился достать через свои каналы) и тонко раскатанные кругляшки теста.

— Смотри внимательно, Ева, — Яр ловко подцепил ложкой порцию мяса, положил в центр теста и одним молниеносным, отточенным движением пальцев защипнул края, превращая заготовку в идеальный, аккуратный пельмень. Нано-ферма в его руках и имплант скорости «Ртуть-3» делали этот процесс пугающе идеальным — пельмени сходили с его пальцев, словно с конвейера.

— Это тебе не пицца из суррогатов. Это сибирская классика. Настоящая ручная сборка.

Ева, чья новая био-кожа «Мимикрид-Икс» сейчас сияла здоровьем, а глубокие зеленые человеческие глаза с живой радужкой с любопытством расширились, внимательно следила за его руками. Она аккуратно взяла кругляшок теста своими точеными, теперь абсолютно мягкими на ощупь пальцами.

— Запускаю тактический анализ геометрии пельменя, — бархатным, чувственным голосом произнесла она, благодаря активированному «Протоколу: Венера». Она сделала милое, чисто женское движение плечом, откинув каштановую прядь волос назад, и хитро посмотрела на Яра. — Капитан, мой ИИ рассчитал идеальный угол натяжения пшеничной оболочки. Но... позволяет ли протокол флирта использовать виброклинки для более эстетичного заворота краев?

— Никаких виброклинков на моей кухне! — беззлобно усмехнулся Яр, шлепнув её по мягкой био-руке. — Только пальцами. Иначе сок вытечет при варке, и это будет не пельмень, а государственная измена.

Виолетта, сидевшая на мягком кожаном диване в гостиной и лениво ковыряющая свой вибронож, весело фыркнула, поуютнее заворачиваясь в плед:

— Яр, ты невероятен. Против нас выслана элитная эскадра Высшего Галактического Совета, картель Омеги спит и видит, как пустить нас на изотопы, а ты учишь боевого дроида Центральных Миров лепить сибирскую еду. Если мы выживем на этой Пандоре-Прайм, я требую, чтобы ты открыл ресторан на Цитадели.

— Сначала вытащим Харона, — отрезал Яр, но его губы тронула теплая улыбка. Нано-сеть в его затылке транслировала полное спокойствие, а параллельный вычислительный поток мозга позволял ему одновременно контролировать и температуру кипящей воды, и диагностические логи корабля, которые Ада выводила прямо ему на сетчатку глаза.

В этот момент из новой, просторной мастерской в трюме послышался синхронный, тяжелый шаг. В кухню-гостиную один за другим зашли пять имперских дроидов-перехватчиков «Центурион-Страж». Но теперь они выглядели иначе. Наш синт-инженер, задействовав скрытые архивы Создателей и используя кучу крутых фишек с эсминца, полностью изменил их внутреннюю архитектуру. Роботы были окрашены в матовый графитовый цвет под стать «Лезвию Бо», их роторные пулеметы были модернизированы плазменными волноводами, а на грудных пластинах мерцали синие огоньки изотопных батарей.

Они не просто шли — они двигались как единый, дышащий коллективный разум. Первый дроид послушно нес в манипуляторе поднос для готовых пельменей, второй аккуратно держал перечницу, а три остальных выстроились у входа в шлюз, сканируя периметр встроенными тепловизорами.

— Капитан, — раздался из динамика синта гордый, жужжащий голос. Робот-инженер заглянул в гостиную, потирая обновленные манипуляторы. — Перепрошивка штурмового отряда завершена на 112 процентов. Тактической взаимовыручки интегрированы в их процессоры. Теперь это не бездушные исполнители, а умные игрушки круговой обороны. Они связаны с твоей нейросетью. Один твой мысленный приказ — и они устроят врагу зачистку по правилам земного спецназа.

— Отличная работа, синт,

— Яр удовлетворенно кивнул, сгружая первую партию идеальных пельменей на поднос дроиду.

— Держи крепко, железный. Если уронишь — перепрошью обратно в имперскую жестянку.

Дроид-перехватчик забавным, чисто человеческим жестом прижал пулемет к груди и выдал через динамик глухое: «Так точно, шеф. Сохранность продукта в приоритете». Док, зашедший в столовую с диагностическим планшетом, от этой картины едва не поперхнулся своим кофе.

— Капитан, мы выходим из гиперпространства через тридцать секунд,

— Ада материализовалась на голоэкране посреди кухни, её цифровое лицо мгновенно стало собранным и строгим. — Наша маскировка под рудовоз «КТ-400» активна, поле «Хамелеона» работает. Но... датчики дальнего обнаружения фиксируют аномальную активность в системе Тау-Кита. На орбите Пандоры-Прайм очень тесно.

«Лезвие Бо» с мягким, вибрирующим толчком вывалилось из подпространства. Панорамное окно тут же отразило зловещую картину. Прямо по курсу высилась огромная, дикая, окутанная голубыми облаками планета Пандора-Прайм. Но вся её орбита была буквально усеяна кораблями.

— Мама дорогая... — прошептал Док, вглядываясь в экраны.

Прямо над центральным полушарием планеты висел исполинский штурмовой крейсер ЧВК «Орион-Индастриз», координирующий посадку транспортных конвоев с безвольными заключенными-рабами. Но самое страшное было левее. Из ледяного кольца планетоида бесшумно, как хищные рыбы, выплывали три стремительных, иссиня-черных корвета с угловатыми контурами и эмблемами в виде скрещенных солнц.

— Это они,

— Виолетта мгновенно вскочила с дивана, её фиалковые глаза сузились, а рука сама легла на рукоять виброножа.

— «Охотники за тенью». Элитный карательный флот Высшего Галактического Совета. Информатор не соврал

— они уже здесь. Они блокируют систему.

— Капитан, нас сканируют! — резко доложила Ада. — Передовой корвет Совета посылает направленный квантовый луч в наш сектор. Наш генератор иллюзий Вальтера показывает им, что мы мирный, неуклюжий рудовоз картеля, забитый шлаком. Но у Совета новейшие радары. Если их луч пробьет контур и наткнется на наш имперский «Бастион-М» внутри трюма, маскировка слетит к чертям!

Яр медленно выключил плиту, где в кастрюле уже весело бурлили первые сибирские пельмени. Его база тактического предвидения боя в затылке мгновенно выдала резкую, болезненную вспышку: «Дистанция сокращается. Корвет Совета меняет курс. Они отправляют штурмовой шаттл для личного досмотра нашего "рудовоза"».

Парень из Междуреченска поправил воротник своей куртки, на которой новые технологии для него уже давно загладили все шрамы прошлых боев. Он хищно посмотрел на Еву, затем на пятерку дроидов-перехватчиков, державших поднос с дымящейся едой.

— Ну что, банда, пельмени придется отложить на пару минут, — сурово ухмыльнулся Яр, активируя тактический маркер угроз прямо перед глазами.

— Совет хочет досмотреть наше корыто? Пусть заходят? Ева, Протокол «Венера» на максимум — встретишь гостей у шлюза, покрутишь хвостом. Если не поймут по-хорошему... Синт, твои новые игрушки готовы к нашему приему?

Пятерка дроидов синхронно щелкнула затворами плазменных пулеметов.

— Мы готовы, капитан,

— Ева мягко улыбнулась роковой, обжигающей улыбкой, и её зеленые глаза хищно блеснули.

— Я покажу им, как работает настоящая синергия женской красоты и имперского калибра.

Канонерка «Лезвие Бо-Котаны» замерла в ледяном вакууме орбиты, ожидая штурмовую команду Высшего Совета.

Ярд помнил покупку этого корабля

— тогда казалось, что это безумный риск, но теперь полностью перестроенное «Лезвие Бо-Котаны» было готово доказать свою истинную силу.

Когда штурмовой шаттл Высшего Совета лег на курс перехвата, а квантовые радары корветов начали прощупывать сектор, Ярд мгновенно оценил риски. Военный куб «Бастиона-М» в трюме фонил слишком сильно. Даже идеальная нано-кожа Евы и её «Протокол: Венера» могли не спасти, если элитные гвардейцы Совета активируют сканеры ближнего радиуса прямо внутри шлюза. Рисковать раскрытием перед целым флотом ради забавы было глупо.

Ярд резко опустил руку на панель управления, отменяя стыковку.

— Отставить «Венеру», Ева. Тормозим пельмени, — скомандовал капитан, и его глаза под нейросетью вспыхнули боевыми интерфейсами. — Ада, выжимай из генератора Вальтера максимум! Старик не зря две недели не вылезал из трюма на своей верфи, пока мы не улетели. Синт, глуши все излучатели куба, закройте его в экранирующий контур!

— Капитан, с медицинской точки зрения резкий выброс адреналина перед приёмом пищи ведёт к язве желудка и несварению! — подал из угла голос Док, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в край металлической тумбы и пытаясь не расплескать свой кофе на новенькую диагностическую панель. — Мы вообще собираемся хоть один день прожить без того, чтобы в нас не целилась половина боевого флота галактики?!

— Спокойно, Док, язва отменяется — сибирские пельмени лечат любые душевные травмы, — бросил Яр, перехватывая ручное управление тягой. — Но сначала стряхнём хвост.

Команда сработала как единый, идеально отлаженный механизм:

Обманный маневр:Маршевые двигатели «Лезвия Бо» выбросили мощный, ослепительный импульс ионизированного газа. На радарах Совета это выглядело как экстренная, паническая подготовка к прыжку в гиперпространство.

Иллюзорный след: Генератор Вальтера соткал безупречную голографическую пустышку. Фантомный рудовоз на огромной скорости «рванул» в сторону от планеты, увлекая за собой квантовые лучи сканеров Совета.

Настоящее «Лезвие Бо» в ту же секунду полностью погасило все тепловые, радиационные и электронные сигнатуры. Корабль буквально растворился в ледяной черноте вакуума, превратившись в невидимый призрак.

Пока корветы Совета перенацеливали свои орудия на уходящую иллюзию и фиксировали ложную вспышку «гиперпрыжка», Ярд аккуратно, используя лишь маневровые микродвигатели сжатого газа, направил канонерку по крутой дуге.

Корабль скользнул в глухую тень Пандоры-Прайм. Используя кривизну горизонта и циклопические горные хребты как естественный щит от дальних радаров крейсера «Орион-Индастриз», «Лезвие Бо» на бреющем импульсе вошло в верхние слои атмосферы с противоположной, неосвещенной стороны планеты.

По броне корвета зашуршали первые потоки разреженного газа, переходя в глухой низкочастотный вой. Обшивка слегка нагрелась, за панорамными бронестеклами замелькали клочья фиолетовых черных грозовых туч, озаряемых ветвистыми разрядами планетарного статического электричества.

— Сканеры Высшего Совета потеряли наш след, Ярд, — довольно промурлыкала в голове Ада, выводя на сетчатку зелёную галочку успешного манёвра. — Их корветы купились на голографическую пустышку Вальтера и всем скопом рванули к внешнему астероидному поясу. Мы в слепой зоне.

Док за спиной шумно выпустил воздух сквозь зубы и сполз по переборке на пол столовой:

— Хвала Создателям... Если моё сердце когда-нибудь остановится, капитан, это произойдёт исключительно по вашей милости.

— Грех жаловаться, Док, пока пульс есть — медицина бессильна, — хохотнул Яр, сбрасывая скорость маршевых двигателей и переходя на планирование в плотных грозовых тучах. Он взглянул на дроидов-перехватчиков, замерших с подносами. — Обвели инквизиторов вокруг пальца. Сейчас пробьём этот грозовой пирог, опустимся к самой тайге, сядем в каком-нибудь глухом месте и спокойно снимем пробу с пельменей. Ада, готовь пассивные сенсоры. Как только вынырнем под облака — ищи радиомаяк или энергосигнатуру Харона. Пора вытаскивать старого волка из этой корпоративной западни.

«Лезвие Бо», окутанное маскировочным полотном и хлопьями темных облаков, стремительно проваливалось вглубь неизведанной, дикой атмосферы Пандоры-Прайм. Ни Яр, ни Ада ещё не подозревали, какой сюрприз приготовили орбитальные батареи «Ориона» прямо под этой грозовой шапкой.

Глава 2

Харону всегда казалось, что галактические законы — это не гранитные плиты, а скорее эластичные резиновые жгуты. Если потянуть с умом и в нужном месте, они приятно растягиваются, не причиняя никому вреда, кроме тех, у кого и так слишком много денег. К своим годам он заработал не только седину и легкий артрит в указательном пальце, которым так удобно было щелкать по клавишам терминала, но и абсолютное, железобетонное презрение к корпоративной бюрократии.

Каждое утро на своей личной, пахнущей машинным маслом и дорогим табаком верфи он начинал одинаково. Старик заваривал кружку такого крепкого черного кофе, что от его запаха у дроидов-уборщиков начинали сбоить навигационные платы. Садился в старое, скрипучее кожаное кресло, которое он лично снял с демонтированного капитанского мостика какого-то списанного республиканского корвета, и открывал сразу два экрана.

На левом мониторе у него бежали бесконечные зеленые строки кодов, схем и спецификаций двигателей — там рождались чертежи кораблей, способных обвести вокруг пальца любую таможню. На правом мониторе бешено пульсировали графики Галактической фондовой биржи. Для Харона это было аналогом утренней гимнастики. Пока обычные брокеры в дорогих костюмах на Цитадели пили успокоительное и седели пачками, старик, весело хмыкая, обрушивал акции какой-нибудь заносчивой добывающей компании, просто чтобы выкупить её флот по цене металлолома.

— Эй, Хламщик, — окликнул его через интерком Вилли, его преданный синт-механик, у которого вместо левого глаза стоял тройной оптический зум. — К нам притащили рудовоз от парней из картеля «Ржавый Клык». Говорят, движок чихает, а плазмопроводы забились так, будто туда заливали мазут столетней давности. Посмотришь?

Харон нехотя оторвался от экрана, где он как раз шортил акции «Орион-Индастриз», заставляя их топ-менеджеров нервно икать на закрытых совещаниях.

— Вилли, сколько раз повторять? Не «чихает», а нарушена синусоида фазового выхлопа, — проворчал старик, с неохотой отрывая взгляд от мерцающего графика котировок, где акции «Ориона» как раз покатились по наклонной. Харон сладко потянулся так, что хрустнул позвоночник, и отхлебнул обжигающий кофе. — Эх, жестянка ты с оптикой... Всему вас учить надо. Ты им хоть счёт выставил за предварительную диагностику?

— Выставил по тройному тарифу, шеф, — гордо щелкнул линзой синт-механик, вытирая замасленную руку ветошью. — Они пытались возмущаться, но я намекнул, что незакреплённый плазмопровод при форсаже обычно отрывает вместе с каютой капитана. Сразу перевели задаток.

— Вот! Можешь ведь, когда процессоры не перегреты, — одобрительно хмыкнул старик. — Ладно, тащи сюда этот их пылесос. Только передай этим пиратам недоделанным: если я снова найду в топливной магистрали следы дешёвого контрабандного спирта из гидропонной репы, цена ремонта вырастет втрое. И пусть заберут свою дохлую крысу из вентиляционной шахты, она мне всю фэншуйную ауру на верфи портит.

Харон спустился по железному трапу в ремонтный бокс, где в свете прожекторов висел ободранный рудовоз, напоминающий гигантскую консервную банку, по которой били кувалдой.

— Дядя Харон, а может, им просто перепускной клапан от старого комбайна приварить? — занудно предложил Вилли, заглядывая в раскалённое нутро плазменного инжектора. — Дешево, сердито, и до границы сектора дотянут.

— Приварить от комбайна... — Харон выразительно постучал ключом по металлическому черепу синта, отчего тот обиженно загудел сервоприводами.— Твои инженерные рацпредложения напоминают мне историю про одного шибко экономного пасечника с Альфы-Центавра. Тот тоже решил сэкономить на ульях и поселил диких марсианских пчёл в старый барабан от стиральной машины.

— И что получилось? — моргнул оптическим зумом Вилли.

— Что получилось... Месяц всё шло отлично, пока пчёлы не вышли на режим отжима. В итоге ни мёда, ни пасечника, а стиральная машина на реактивной тяге до сих пор летает вокруг третьей луны и пугает грузовые челноки. Так что никаких комбайнов, крути родную титановую муфту!

Работа на верфи закипела с удвоенной силой.

Харон любил металл. Металл, в отличие от людей, никогда не врал. Если шпангоут треснул — значит, на него дали избыточную нагрузку. Если плазменный инжектор прогорел — значит, пилот кретин и не следил за охлаждением. Всё было просто, логично и подчинялось законам физики. Но стоило Харону вернуться к своему терминалу, как в нем просыпался азартный хакер, для которого виртуальный мир был такой же игровой площадкой, как и груда железа в ангаре.

И вот в один из тихих вечеров, когда чашка кофе уже остыла, а Вилли ушел спать, Харон решил покопаться в закрытых реестрах «Орион-Индастриз». Ну просто ради спортивного интереса. Корпорация в последнее время слишком уж агрессивно скупала верфи на окраинах, и старику стало любопытно, откуда у этих пиджаков столько неучтенных наличных.

Его пальцы побежали по клавиатуре с такой скоростью, что они казались размытыми полосами. Имплант в его левом запястье приятно заколол — старик подключил свои скрытые вычислительные мощности напрямую к защищенному прокси-серверу.

— Так, посмотрим, что у нас прячет «Орион» за своим тройным квантовым шифрованием... — пробормотал Харон, прищурив серые глаза. — Ого. Какая безвкусица. Стандартный брандмауэр «Цербер». Ребята, да вы поленились даже обновить патч безопасности трехлетней давности. За такое нужно увольнять ведущего сисадмина без выходного пособия.

Старик применил свой фирменный скрипт — «Отмычка Харона», который он написал еще в те времена, когда половина нынешних директоров «Ориона» еще под столы пешком ходила. Защита корпорации поддалась с тихим, едва слышным писком терминала. На экран поползли терабайты скрытых данных.

Харон ожидал увидеть банальный уход от налогов, двойную бухгалтерию или, на худой конец, тайные выплаты чиновникам Галактического Совета. Это было бы скучно. Но то, на что он наткнулся, заставило его присвистнуть и отложить недокуренную сигару.

Перед ним развернулась колоссальная, идеально выстроенная... пиратская сеть.

Оказалось, что «Орион-Индастриз» — эта респектабельная, белая и пушистая корпорация с красивыми лозунгами об «освоении космоса для блага всех рас» — на самом деле содержала целое крыло теневого флота. Они грабили рудовозы конкурентов, перехватывали правительственные грузы, а затем... официально оформляли эти же ресурсы через свои дочерние предприятия как «вновь добытые на дальних рубежах». Это был идеальный круговорот грабежа и легализации в промышленных масштабах галактики.

Более того, Харон наткнулся на совершенно дикую вещь: высшее руководство самой корпорации даже не подозревало, чем занимается их региональное крыло на окраинах галактики! Местные директора создали внутри «Ориона» свое собственное, карманное государство со своими пиратами, своими зачистками и своими черными кассами. Они использовали ресурсы, корабли и даже нацию «Ориона» как идеальное прикрытие.

— Вот это да... — прошептал Харон, чувствуя, как по спине пробежал холодок азарта. — Ребята устроились с комфортом. Сами у себя воруют, сами себя защищают, да еще и страховку получают. Гениально. Мне аж завидно стало.

Старик так увлекся созерцанием этих финансовых схем и списков пиратских корветов, что совершил одну-единственную, но роковую ошибку. Он не заметил, как локальный скрипт слежения «Ориона», настроенный на поиск специфических запросов по кодам кораблей, зафиксировал его цифровой след. На том конце провода, в глубоком бункере регионального офиса, сработала тихая тревога.

Буквально через сорок минут, когда Харон как раз копировал файлы на свой защищенный инфо-кристалл, двери его верфи с грохотом разлетелись в щепки.

В ангар ворвались тяжелые штурмовики в черной броне с логотипами «Орион-Индастриз». Никаких ордеров, никаких вежливых стуков в дверь. Только лазерные целеуказатели, пляшущие по стенам, и грубый ор в мегафон:

— Руки за голову! Работает служба безопасности! Всем лежать на полу, лицом в низ!

Вилли, выскочивший из подсобки в одних трусах и со гаечным ключом наперевес, тут же получил прикладом по зубам и улетел обратно. Харон же даже не дернулся. Он спокойно потянулся, закрыл терминал одной кнопкой (скрипт экстренного удаления уже превращал его жесткий диск в кучку оплавленного пластика) и поднял руки вверх, продолжая держать в зубах остывшую сигару.

— Парни, вы по поводу рудовоза? — невинно спросил старик, глядя на направленные на него стволы плазменных винтовок. — Так я же говорил, ремонт топливной системы — это три дня. И зачем двери ломать? Они же титановые, их теперь только на переплавку...

Его, конечно, никто не слушал. Старика грубо скрутили, нацепив на запястья тяжелые энергетические наручники, которые неприятно жгли кожу и полностью блокировали его ручной хакерский имплант.

Суд над Хароном был быстрым, закрытым и до неприличия фальшивым. Региональное руководство «Ориона» прекрасно понимало, что если этот хитрый старик успел передать данные Высшему Галактическому Совету или центральному офису корпорации, то им всем не просто светит увольнение — их распылят на атомы или сгноят в самых страшных тюрьмах. Но и просто ликвидировать Харона на месте они побоялись. Он был слишком известной фигурой среди независимых инженеров и контрабандистов. Его внезапная смерть вызвала бы слишком много вопросов и ненужного шума.

Поэтому они разыграли гениальный, как им казалось, спектакль.

Против Харона состряпали абсурдное, но юридически безупречное уголовное дело. На его верфь подкинули ящики с маркировкой имперских военных складов. Внезапно «выяснилось», что гениальный механик использовал краденые детали с правительственных кораблей для сборки пиратских канонерок. А чтобы окончательно добить его репутацию, подставные брокеры предоставили фальшивые выписки с биржи, обвинив Харона в масштабных мошеннических действиях с ценными бумагами и умышленном банкротстве нескольких крупных пенсионных фондов.

Зал закрытого трибунала напоминал стерильный морг, где вместо вскрытия трупов препарировали остатки здравого смысла. Харон сидел за бронированным барьером в силовых кандалах с самым невозмутимым видом на свете, лениво ковыряя заусеницу на указательном пальце.

Напротив него надрывался корпоративный обвинитель — тощий хлыщ в синем бархатном мундире «Ориона» с тоненькими усиками и надушенным синтетической лавандой платком. Хлыщ потрясал голографическими папками так яростно, будто лично поймал архидемона пустоты:

— Ваша честь! Этот субъект — не просто нелегальный механик, это чудовищная угроза экономической стабильности всего квадранта! На его верфи обнаружены сверхсекретные гиперпространственные стабилизаторы седьмого поколения! Он монтировал их на ржавые рудовозы! Вы понимаете глубину святотатства?! Рудовозы летали быстрее элитных правительственных курьеров! Кроме того, его хакерская атака на пенсионный фонд холдинга обрушила доходность акций на сорок процентов! Вдовы ветеранов шахтерского труда остались без дивидендов!

— Вдовы ваших ветеранов остались без штанов, потому что ваш совет директоров спустил их пенсионные накопления на элитных куртизанок и золотые унитазы для своих яхт на Нео-Венеции, — негромко и хрипло вставил Харон, даже не поднимая головы. — А стабилизаторы я снял со свалки утиля, куда их выбросили ваши же криворукие снабженцы, перепутав маркировку с бракованными пылесосами.

— Молчать, обвиняемый! — взвизгнул судья — лоснящийся от жира чиновник с тремя подбородками, чьи пальцы едва протискивались в золотые перстни с корпоративной символикой. Судья отчаянно потел под париком, бросая испуганные взгляды на стеклянную ложу, где за тонированными панелями маячили силуэты региональных директоров. — Суд не намерен выслушивать инсинуации закоренелого рецидивиста!

— Да какой там суд, ваше пузейшество, — хмыкнул старик, нагло ухмыльнувшись в усы. — Твой спектакль напоминает мне старую байку про деревенского кузнеца и краденую кобылу. Привели к старому судье цыгана, обвиняют в краже лошади. Судья спрашивает: «Брал кобылу?» Цыган божится: «Не брал, гражданин начальник, она сама за мной увязалась, думала, я её жеребенок!» Судья чешет репу, берет от хозяина кобылы мешок муки, от цыгана — свиной окорок, взвешивает в руках и выносит вердикт: «Кобылу признать сиротой, цыгана усыновить, а конюшню сжечь за нарушение правил пожарной безопасности!» Вот и ты сейчас, начальник, сидишь и думаешь, как бы и окорок от директоров не выронить, и в навоз лицом не шмякнуться.