
Полная версия:
Кричи, если хочешь
Я перехожу дорогу, едва меняется сигнал, и дальше уже бегу.
Торговый центр виден за рядом деревьев. Возле входа женщина вытирает ребёнку лицо, двое курьеров разговаривают рядом с велосипедами. Я обхожу их, влетаю в раздвижные двери и останавливаюсь только возле эскалатора.
Сердце стучит так сильно, что мне приходится несколько раз сглотнуть. Я жду, пока дыхание выровняется, и поднимаюсь на второй этаж. Снизу меня уже не видно. Впереди витрины, люди, стойка с чехлами для телефонов, и я иду между ними, постепенно замедляясь.
Матвей остался в университете. Сейчас он ещё может стоять возле выхода, смотреть на студентов и ждать, когда я выйду. Я представляю, как он достанет телефон, и в тот же момент он вибрирует у меня в кармане.
Я вздрагиваю и останавливаюсь возле витрины с обувью.
На экране его имя.
Я смотрю на вызов, пока рядом проходят люди с пакетами, и вдруг понимаю, как сильно мне хочется ответить. Сказать, что я уже ушла, услышать его голос и перестать гадать, насколько он зол. Я почти чувствую облегчение от одной мысли, что он приедет и мне больше не придётся решать, куда идти.
Именно поэтому я убираю звук.
Вызов обрывается, через несколько секунд начинается новый. Я отхожу от витрины и сажусь на свободную скамью возле карты этажей. Мне нужно отдышаться, прежде чем я позвоню кому-нибудь сама.
Матвей не знает, где я. Пока он этого не знает, у меня есть возможность выбрать.
Я открываю переписку с соседкой, но наверху появляется уведомление от него. Я нажимаю раньше, чем успеваю передумать.
«Я у твоей аудитории. Где ты?»
Я не отвечаю. Отсюда до университета несколько минут пешком, и он ещё может успеть обойти двор, посмотреть у остановки, проверить дорогу к общежитию. Я смотрю на схему торгового центра, выбирая другой выход, когда приходит следующее сообщение.
«Дана, ответь! Не заставляй меня искать тебя».
Я перечитываю его дважды. Потом переворачиваю телефон экраном вниз и поднимаю глаза на проходящих мимо людей.
Глава 11. Бес
За обедом Дана впервые перестаёт следить за моими руками.
Я замечаю это раньше, чем она сама. Она ест, иногда поглядывает в окно, поправляет сползающий рукав, а сумку оставляет на соседнем стуле. Когда я тянусь за телефоном, она продолжает держать ложку так же спокойно. Утром каждое моё движение заставляло её замирать.
Мне хочется наклониться и поцеловать её в висок, но я остаюсь на месте. Вчера я уже видел, что бывает, когда мне мало того, что она просто рядом. Сегодня она сидит со мной, нормально ест и больше не пытается выглядеть так, будто ей ничего не нужно. Я могу несколько минут подождать.
Я смотрю на её тарелку и думаю, что вечером Нине Павловне нужно приготовить что-нибудь похожее. Дана почти доела суп, хотя возле раздачи утверждала, что не голодна. Со временем перестанет отказываться от всего заранее. Привыкнет, что ей больше не придётся считать деньги перед тем, как поесть.
Доктор приедет к семи. Ноутбук уже привезли из сервиса, и утром Роман прислал фотографию: корпус заменили, файлы сохранили. Я верну его, когда мы окажемся дома. Пусть сядет с ним в спальне или в кабинете, выберет, где ей удобно заниматься. На столе у окна достаточно места, а мне можно работать рядом.
Я представляю, как она поднимает на меня глаза от экрана, чтобы что-нибудь спросить. Не потому, что я потребовал посмотреть на меня. Потому что я ей нужен.
От этой мысли я едва не пропускаю вопрос Романа в трубке.
— Матвей Русланович, врача к семи подтверждать?
— Да. И позвони в сервис, узнай про зарядку. В сумке у неё старый провод с изолентой.
Я заканчиваю разговор и говорю Дане про вечер. Она сразу откладывает ложку.
Мне не нравится, как меняется её лицо, когда я упоминаю дом. Она снова начинает объяснять, что может сама сходить к врачу, будто я предложил ей что-то плохое. Я сдерживаюсь и отвечаю спокойно. Она плохо спала, вчера потеряла сознание и до сих пор вздрагивает от резких звуков. Я не собираюсь снова отпускать её туда, где никто даже не заметит, если она не поужинает.
Она спрашивает, что делать, если ей всё-таки нужно куда-то пойти.
Я отвечаю, что мы решим. Это кажется мне настолько очевидным, что я не сразу понимаю, почему она замолкает.
Дана больше ничего не просит, и я решаю пока не продолжать. Мы впервые едим вместе. Я хочу запомнить её такой: в моём свитере, с согретыми о чашку ладонями, без чужих голосов за спиной. Утром Сомов достаточно ясно понял, что больше не сможет открывать рот при ней. Кристина тоже поняла.
Теперь у Даны есть я, и остальные будут с этим считаться.
Перед последней парой я оставляю её у аудитории. Она держится спокойно, отвечает, что помнит, во сколько я приду, и смотрит мне в лицо, когда я касаюсь её щеки. Мне хочется остаться ещё на минуту, но в коридоре появляются другие студенты, и она поворачивается к двери.
Я смотрю ей вслед, пока она не садится за стол возле прохода.
На своём занятии я почти не слушаю преподавателя. Открываю телефон, просматриваю сообщения, потом снова возвращаюсь к фотографии ноутбука. Мне хочется увидеть, как она обрадуется. Она ведь не верит, что я действительно верну его сегодня, иначе утром не спросила бы так настороженно, когда мы поедем.
Я выхожу раньше звонка и быстро пересекаю двор между корпусами. Дана заканчивает через несколько минут. Лучше поднимусь к ней сам, чтобы она не стояла внизу одна.
У аудитории уже никого нет.
Я смотрю на часы, затем нажимаю на ручку. Преподавательница сидит за столом и складывает работы в папку. Из студентов остался один парень у окна.
— Девушка здесь была. В светлом свитере, тёмных джинсах. Где она?
Преподавательница поднимает голову.
— Занятие закончилось. Я отпустила тех, кто сдал работу.
Я уже достаю телефон, когда парень возле окна говорит:
— Она с первыми ушла. Минут пять назад.
Я выхожу в коридор и набираю Дану. Гудки идут долго, но ответа нет. Я спускаюсь к главной лестнице, просматривая лица студентов. Возле автомата с кофе стоит девушка в светлом свитере, и я почти подхожу к ней, прежде чем она поворачивается.
Я набираю снова.
Внизу её тоже нет. Я дохожу до гардероба, проверяю холл, выхожу на крыльцо. Машина стоит там, где я оставил. Дана не ждёт возле неё, не идёт по дорожке, не разговаривает с кем-нибудь у входа.
Я возвращаюсь в корпус уже бегом.
На третьем этаже хватаю за локоть первую девушку, которая выходит из туалета.
— Там есть кто-нибудь? Дана, в светлом свитере. Невысокая, тёмные волосы.
Девушка смотрит на мою руку. Я отпускаю её, и она заглядывает обратно.
— Никого нет.
Я отхожу к окну и снова звоню. Телефон она не выключила. Она видит моё имя и не отвечает.
В груди начинает давить, и я расстёгиваю куртку, хотя мне не жарко. Ещё десять минут назад я думал, где она будет сидеть вечером с ноутбуком. Сейчас я не могу узнать, на каком она этаже.
Я пишу, что стою возле аудитории. Жду несколько секунд, глядя на экран, затем отправляю второе сообщение. Она заставляет меня искать её при всех, спрашивать о ней у людей, к которым сама потом вернётся на занятия.
Ответа нет.
Я звоню Роману.
— Дана ушла с пары. На звонки не отвечает. Поднимай людей, проверьте всё вокруг университета.
— Давно ушла?
— Я не знаю! Минут десять назад, может, больше. Я скину фотографию.
Я открываю чат, нахожу короткое видео из аудитории и останавливаю на кадре, где видно её лицо. Дана смотрит прямо в камеру, ещё не понимая, что над ней смеются.
Отправляю снимок Роману и убираю телефон, прежде чем успеваю снова посмотреть на её глаза.
У поста охраны я останавливаюсь так резко, что мужчина за столом отодвигает стул.
— Мне нужны камеры. Девушка ушла из корпуса, нужно посмотреть, через какой выход.
Он начинает объяснять, что записи у старшего смены, а я уже звоню Роману снова и протягиваю охраннику телефон.
— Поговори с ним.
Пока они разговаривают, я смотрю на маленький монитор возле турникетов. По экрану идут студенты, кто-то задерживается у дверей, пропуская женщину с коробкой. Я не вижу Дану и понимаю, что смотрю на прямую трансляцию.
— Где запись? — спрашиваю я, когда охранник возвращает телефон.
— Сейчас старший подойдёт.
— Позови ещё раз. Я здесь ждать не буду.
Я снова прохожу холл, заглядываю в столовую и звоню Алексу. Он отвечает не сразу.
— Дана у тебя?
Он замолкает.
— А должна быть?
— Я спросил, она с тобой?
— Нет. Что случилось?
— Если она позвонит, сразу наберёшь меня.
— Матвей, что ты опять…
Я отключаюсь. Если он что-то знает, то уже понял, что я ищу её. Если не знает, слушать его я сейчас не собираюсь.
Роман приезжает, когда старший смены наконец открывает запись в маленькой комнате за постом. Я стою у него за спиной, упираясь ладонями в край стола, и смотрю, как он перематывает последние двадцать минут.
— Здесь она не проходила, — говорит он.
— Другие выходы показывай.
На экране появляется лестница с облупленным краем подоконника. Девушка в светлом свитере быстро спускается вниз, придерживая сумку. Я узнаю её раньше, чем она поворачивает голову.
— Останови.
Дана стоит возле наружной двери. Её пальцы уже на ручке, но она зачем-то смотрит назад, в пустую лестницу.
Она проверяет, не иду ли я следом.
Я выпрямляюсь так резко, что Роман отступает, освобождая место.
Всё утро она собиралась уйти. Пока я покупал ей обед, пока убирал от неё Кристину, пока спрашивал, не кружится ли у неё голова. Она кивала, смотрела на меня и ждала, когда я оставлю её одну.
— Двор, — говорю я. — Переключай на двор.
Другая камера показывает, как она выходит из корпуса, идёт к калитке и исчезает за спортивным залом. Никто к ней не подходит. Она уходит одна.
Я должен был бы успокоиться хотя бы от этого, но меня начинает трясти от злости. Она сбежала от меня. Я смотрел на неё, пока она спала, и боялся пошевелиться, а она утром уже думала, как от меня избавиться.
— Роман, где люди?
— Двое у остановок, один едет к общежитию. Ещё двое обходят соседние улицы.
— Она могла сесть в машину. Могла встретиться с кем-нибудь. Мне нужно знать, куда она пошла после калитки.
Он выходит звонить, а я остаюсь возле экрана. Старший смены запускает запись дальше. Пустой двор раздражает так, что хочется самому схватить мышку и заставить эту камеру повернуться за угол.
Я снова набираю Дану. На этот раз после нескольких гудков вызов обрывается.
Она сбросила.
Я смотрю на потухший экран и понимаю, что ещё секунда — и я разобью телефон о стол.
— Ты издеваешься надо мной? — спрашиваю я вслух.
Охранник оборачивается, но я уже выхожу из комнаты.
Роман ловит меня возле дверей. В соседней аптеке согласились посмотреть наружную камеру: Дана прошла мимо витрины к перекрёстку. На записи со входа в магазин через дорогу видно, как она поворачивает к торговому центру.
— Поехали, — говорю я.
— Мы уже отправили туда…
— Я сказал, поехали! — ору я ему в лицо.
До торгового центра несколько минут, и всё это время я смотрю на тротуары. Мне кажется, я узнаю её даже со спины, даже через стекло между машинами, но всякий раз светлое пятно оказывается чужой курткой или рекламным щитом.
У входа нас встречает один из людей Романа. Он ещё не видел её. Я прохожу мимо, едва не задевая плечом мужчину с пакетами, и сразу поднимаюсь на эскалатор.
Здесь слишком много людей. Дана могла зайти в любой магазин, сесть за столик, спуститься в супермаркет. Я смотрю на каждую девушку возле витрин и всё время достаю телефон, хотя он не вибрирует.
Роман договаривается с местной охраной. Я слышу, как он объясняет про вчерашний обморок, показывает фотографию, просит помочь. Я не жду окончания разговора и иду дальше по этажу.
Возле магазина обуви замечаю светлый рукав за стеклом и вхожу так быстро, что продавец начинает что-то говорить мне вслед. Девушка возле зеркала поворачивается. У неё короткие волосы и чужое лицо.
Я возвращаюсь в галерею.
Через несколько минут на телефоне появляется запись. Дана входит в торговый центр, останавливается возле эскалатора, затем поднимается. Она тяжело дышит. Я вижу, как она прижимает ладонь к груди, и вспоминаю, что вчера доктор спрашивал, когда она последний раз ела.
Сегодня она ела со мной. Я сам видел. Значит, сейчас ей не должно стать плохо, пока я не могу до неё добраться.
Я прокручиваю запись снова и приближаю лицо, хотя изображение сразу распадается на квадраты.
— Найдите, где она сейчас, — говорю я Роману, когда он подходит. — Она здесь была. Вы видите, что она здесь была!
— Проверяем выходы. Люди обходят этажи.
— Так пусть быстрее обходят!
Женщина возле нас оборачивается. Я замечаю это и впервые за всё время хочу, чтобы хоть кто-нибудь посмотрел на меня как следует и сказал, что видел Дану. Пусть покажет рукой, пусть назовёт магазин, пусть потребует денег. Я заплачу, лишь бы мне перестали отвечать, что ещё ищут.
Мы обходим торговый центр дважды. Я заглядываю в кафе, к банкоматам, прохожу вдоль примерочных, пока продавщица не просит подождать у входа. Один из охранников проверяет выход к парковке, другой идёт на нижний этаж. Роман звонит человеку у общежития. Дана туда не возвращалась.
Её телефон теперь недоступен.
Я стою возле карты этажей и смотрю на обозначенные стрелками выходы. Отсюда можно уйти на три разные улицы. Мы приехали слишком поздно, а я всё ещё бегаю по магазинам, где её уже может не быть.
Мне становится трудно вдохнуть до конца. Я отворачиваюсь от Романа, провожу ладонью по груди и пытаюсь расстегнуть ворот, хотя он и так открыт.
Я хочу злиться на неё. Хочу найти, посадить в машину и заставить выслушать всё, что я сейчас думаю. Но стоит представить, что она снова лежит где-нибудь без сознания, а мимо проходят люди, которым нет до неё дела, и я уже не могу удержать в голове ни одной связной фразы.
Она могла хотя бы написать, что с ней всё в порядке. Могла прислать что угодно, даже послать меня, и я знал бы, что она держит телефон и смотрит на экран.
Я открываю нашу переписку. Последним остаётся моё сообщение о том, чтоб она не заставляла меня искать.
Наверное, после него она и выключила телефон.
Я стискиваю его так, что начинает болеть ладонь. Потом убираю в карман, потому что мне ещё должны позвонить, если её найдут.
— Я выйду, — говорю я Роману. — Буду с боковой стороны.
Он кивает, продолжая слушать кого-то в трубке. Я иду к ближайшим дверям и по дороге покупаю сигареты в табачном отделе. Зажигалка с первого раза не срабатывает, и мне приходится остановиться под козырьком, прикрыв её ладонью.
На улице легче не становится. После первой затяжки я закашливаюсь, отхожу от двери и направляюсь вдоль здания. Мне нужно двигаться, потому что стоять и ждать следующего звонка я уже не могу.
У служебного въезда поворачиваю в переулок. Отсюда видна улица за торговым центром и узкий проход между кирпичным зданием и оградой. Я смотрю туда просто потому, что всё это время смотрю в каждый проход, где могла исчезнуть девушка в светлом свитере.
Сначала слышу мужской смех.
— Да покажи, что в сумке. Чего ты вцепилась?
Трое стоят у стены, почти закрывая кого-то от меня. Один в расстёгнутой куртке, другой с капюшоном на голове. Третий наклоняется вперёд, и я вижу белый кед у края лужи.
Я останавливаюсь.
— Я сказала, у меня ничего нет! Дайте пройти!
Я знаю этот голос. Я уже слышал, как она пыталась удержать его ровным, пока я не давал ей отступить от стола.
Парень в капюшоне берётся за ремень её сумки. Дана дёргает его к себе и на секунду появляется между чужими плечами.
Я вижу её лицо, свитер под расстёгнутой курткой и руку, которой она упирается в стену, чтобы не потерять равновесие.
Сигарета падает на асфальт. Телефон остаётся в кармане, и я даже не вспоминаю, что Роман в нескольких десятках метров от меня.
— Убери от неё руки! — реву как разъяренный зверь.
Они оборачиваются, когда я уже бегу к ним.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

