Спокойной ночи, красавчик

Тед встретил ее в «Кэмден Ярдс» 6 сентября 1995 года, в день, когда Кэл Рипкен-младший превзошел рекорд Лу Герига по количеству сыгранных подряд матчей. Дедушка Сэма вырос в Балтиморе, и, как все Статлеры с 1954 года, Сэм был закоренелым фанатом «Иволг»[9]. Он боготворил Кэла Рипкена, и билеты на игру были досрочным подарком на его день рождения от матери Сэма, Маргарет, настоящим подарком его мечты. Деньги на эти билеты Маргарет несколько месяцев откладывала из ее жалкого секретарского жалованья.

Федра уселась прямо перед Сэмом и все время колотила его по коленям, оборачиваясь и хохоча над шутками его отца, ее уродливая шапка с оранжево-черным помпоном закрывала ему обзор. Сэм негодовал, что отец почти не обращает внимания на игру, а последней каплей стал момент, когда он предложил Сэму и Федре поменяться местами.

Оказалось, что вдобавок к белым зубам и длинным ногам, она была еще и наследницей компании «Таппервар»[10], и у Теда Статлера с ней возникла поистине сверхъестественная связь, чем он и решил поделиться с Сэмом и Маргарет две недели спустя, в настоящий день рождения Сэма. Он поднялся, когда Маргарет нарезала магазинный кокосовый торт, словно собирался произнести речь на свадьбе. Сказал, что у него нет другого выбора, кроме как быть честным с самим собой. Он встретил свою вторую половинку и больше не может жить без нее.

Это был 1995-й, год первого телефона-раскладушки, за год до того, как минимальную зарплату повысили до 4.25 долларов в час – столько получала мать Сэма после того, как Тед Статлер собрал вещи и уехал в Балтимор. Он поселился в портовом пентхаусе, перестроенном из здания, принадлежавшего «Таппервар», чтобы подумать, чем он хочет заниматься дальше. Он быстро нашел свою работу мечты: сидеть высоко в стеклянной будке, нахваливая команду «Кейз». Он умудрялся сохранять позитив, несмотря на их трехлетнюю полосу проигрышей, включая эту игру, которая заканчивалась со счетом 9:3 с аутом на правом поле. И теперь Тед приглашал своих слушателей присоединиться к нему завтра вечером, когда команда выступит против «Салем Рэд Сокс». Сэм выключает радио и берет мобильный.

«Привет, дорогая жена», пишет он в ответ Энни, и тут же видит всплывающую отметку, что она онлайн и набирает текст.

Сэм представляет ее, хлопочущую по дому, в цветастом фартуке, завязанном на талии, и как она изучает рецепт от Рейчел Рэй[11], который распечатала вчера вечером. «Ты у мамы?», пишет она.

Сэм бросает взгляд на вход в дом престарелых. Женщина ведет мужчину с ходунками для пожилых через раздвижные двери. Сэм может представить себе сцену внутри. Толпа стариков, сидящих на диванах в вестибюле, без всякой цели, мебель маринуется в запахе мочи. Он представил себе маму в том же месте, где она была в последний раз, когда он ее видел: сидящей за маленьким обеденным столом в углу ее личной комнаты и совершенно не похожей на себя.

«Да, я у мамы», пишет Сэм Энни. (Технически.)

«Как она там?»

«Хорошо».

«Ты сегодня подольше?»

Сэм смотрит на таймер. Пятьдесят девять минут. «Не особо».

«Скажи ей, я к ней завтра приду».

Завтра – день визита Энни. Они приезжают по очереди. Каждый месяц Энни крепит к заднику его записной книжки календарь, который рисует сама за кухонным столом, обводя маркером края закрашенных ячеек. Голубые – ее дни, розовые – Сэма. (Энни любит разрушать гендерные стереотипы. Это ее фишка.)

– Думаешь, нам нужно ездить туда каждый день? – спросил Сэм, когда она показала ему первое расписание. – Как можно чаще навещать твою маму – главная причина, по которой мы сюда переехали, – ответила Энни. – Конечно, мы должны ездить туда каждый день. Мы нужны ей, Сэм. У нее деменция.

Лобно-височная деменция с поведенческими нарушениями, или bvFTD, если говорить профессиональным языком, как часто делает Сэм. Это состояние характеризуется заметными изменениями – поведенческой расторможенностью (попытка лизнуть официанта) и в межличностных отношениях (многократное повторение кассиру, что он говнюк), и является «важной причиной раннего начала слабоумия» (в ее случае, в шестьдесят четыре года). Вот как доктор объяснял это Сэму в прошлом году, пока тот сидел рядом с матерью в холодном кабинете на пятом этаже больницы Святого Луки, слушая его со щемящей болью в груди.

Болезнь быстро прогрессировала. Приступы замешательства, затем – вспышки гнева на работе. Сначала они были незначительными, но настал день, когда она вошла в кабинет директора Уодвака (унылый тип) и заявила ему, что если он немедленно не поедет с ней, чтобы взять себе собаку из приюта, то она сожжет школу дотла. В этот день его мама, Миссис Эс, самая милая секретарша из всех, что работали в старшей школе Бруксайд, и что быласлишком хороша для неудачника-математика, бросившего ее ради модели (из «Талботс», но все же), потеряла работу. И Сэм начал искать выход, в конечном итоге остановив свой выбор на этом месте. Центр ухода за пожилыми людьми «Бурные воды»: Застрахован. Надежен. Шестьдесят шесть отдельных комнат на восьми тенистых акрах вдоль продуваемой всеми ветрами горной дороги возле Честнат-Хилла, посредственного городка в центре штата, главного работодателя так называемого частного университета с пятью тысячами студентов. «Честнат-Хилл, Запомните его». Это городской лозунг, напечатанный на указателе в черте города. «Запомните его». Ничего лучше придумать не вышло.

И все же он здесь, местный парень, вернувшийся домой после двадцати лет отсутствия. Об этом даже есть статья в местной газете: «Двадцать вопросов к доктору Сэму Статлеру». Его риэлтор, Джоанна Риди, предложила эту идею. Ее племянница вела колонку в местной газете, и Джоанна решила, что это пойдет на пользу бизнесу. Последние несколько лет Сэм изо всех сил старался быть хорошим парнем, поэтому согласился. Оказалось, что та племянница была девушкой, с которой он спал в старших классах, и она продержала его на телефоне целый час, вспоминая старые деньки, прежде чем задать ему длинный список бессмысленных вопросов о его интересах.Его любимый сериал? («Западное Крыло»![12]) Любимый напиток по особому случаю? («Джонни Уокер Блю»!)

Учитывая нехватку искусств и развлечений, статья появилась на первой полосе журнала «Искусства и развлечения», под его цветной фотографией, где он сидел, скрестив ноги и сложив руки на коленях. «Бывший житель (и известный сердцеед!) Сэм Статлер возвращается домой. Но не обольщайтесь, дамы! Он женат!»

Энни повесила статью на холодильник, и каждый раз, когда Сэм протягивал руку за молоком, перед ним возникало его большое, глупо улыбающееся лицо очаровательного единственного сына, который вернулся домой, чтобы заботиться о своей любимой и больной матери.

Вот в чем великая ирония всей ситуации. Он якобы вернулся домой в этот дерьмовый городишко, чтобы заботиться о матери, которая всю жизнь его обожала, а теперь не может этого сделать. На самом деле Сэм уже три недели не заходил в «Бурные воды».

Он делает большой глоток пива, изо всех сил стараясь об этом не думать, но подавление, как и все защитные механизмы, временами подводит, и к нему резко возвращаются воспоминания об их последней встрече. Сэм видел замешательство матери, когда открыл дверь в ее комнату, и те несколько мгновений, которые ей понадобились, чтобы понять, кто он такой. Ее хорошие дни становились все реже; большую часть времени она злилась, крича на персонал. Сэм принес ее любимый ланч – зити[13] с фрикадельками из «Сантисьеро он Мэйн», местной забегаловки, которая все еще держалась спустя тридцать два года работы. Она неряшливо ела свою порцию, снова и снова задавая ему одни и те же вопросы. Во сколько «Бинго», и где Рибси? Сэм объяснял, что «Бинго» каждую среду и пятницу в четыре часа в зале отдыха, а Рибси, семейный спаниель, внезапно умер в 1999 году, мелкий гаденыш, на той же неделе, когда Сэм уехал в колледж, и оставил ее совершенно одну.

– Знаешь, ты точно такой же, как он, – вдруг сказала Маргарет.

– Как кто? – спросил Сэм, откусывая твердую корочку от куска итальянского хлеба.

– А ты как думаешь? Как твой отец. – Она отложила вилку. – Я всю жизнь держала это в себе и больше не могу. – Хлеб застрял у него в горле.

– О чем ты говоришь, мама?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Сэм. Ты – эгоист. Ты эгоцентричный. И обращаешься с женщинами, как с дерьмом.

Сэм напомнил себе, что говорит не она, а ее болезнь. И все же даже сейчас, вспоминая отвращение на ее лице, он с трудом проглатывает пиво. – И хочешь узнать маленький секрет? – она заговорщически понизила голос. – Ты тоже ее бросишь. Эту твою милую жену. Ты кончишь так же, как он.

Сэм задвинул обратно свой стул и вышел из комнаты, из здания, на парковку. Вернувшись домой, он сказал Энни, что плохо себя чувствует, и сразу лег спать. Салли Френч, директор пансионата, остановила его в коридоре во время следующего визита, два дня спустя, и попросила пройти с ней в ее кабинет.

– Ваша мама перестала говорить, – объяснила она с другой стороны стола, уверяя его, что это, вероятно, временный симптом ее состояния. Но это было не временно. На деле Маргарет Статлер больше не произнесла ни слова. Ни один из ее врачей не видел случая мутизма («неспособности генерировать устно-вербальное выражение», как объяснялось в ее медицинском заключении), наступившего так быстро. В течение следующей недели Сэм умолял мать поговорить – просто сказатьхоть что-нибудь, чтобы те слова не стали последними, что она произнесла.

Но она смотрела на него пустым взглядом, тяжесть ее обвинений висела между ними.Ты кончишь так же, как и он. И тогда он сделал то, что делал всегда, когда жизнь разворачивалась не так, как ему хотелось: ушел.

Сэм знает, что это трусость, но с тех пор он не заходил внутрь, чтобы не встречаться с ней. Маленькая деталь, которую он скрывал от Энни. Вместо того, чтобы разбивать себе сердце, он сидел в машине, потягивая пиво и задаваясь вопросом, сколько еще здесь оставаться.

Сэм смотрит на свой телефон – уже шестьдесят шесть минут, и поворачивает ключ в замке зажигания.

Достаточно долго.

Глава 4

Официально заявляю: мне скучно до безумия.

Это не значит, что я не пытаюсь найти, чем себя занять, потому что я пытаюсь. На днях, после того как Сэм спустился в кабинет работать, мною было решено одеться нарядно и поехать в пекарню, где обнаружился пережаренный кофе и «Бутик стиля жизни» по соседству, продающий ароматическую свечу под названием «Букмобиль»[14] за тридцать восемь долларов, и этого зрелища мне хватило, чтобы дать Честнат-Хиллу, штат Нью-Йорк, ноль звезд.

Конечно, Сэму я об этом никогда не скажу. Он прекрасно устроился, и его дело процветает. Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как он открыл свой бизнес, и его расписание забито, бывшие нью-йоркцы выстраиваются в очередь, отчаянно нуждаясь в ком-то со схожим опытом, чтобы ему жаловаться. (Его внешность к этому располагает. На днях мною было подслушано, как женщина в отделе подгузников обсуждала его по телефону. «Он такой милый, что мне хочется придумать себе какое-нибудь расстройство личности, только чтобы записаться к нему на прием».) Если не считать всего этого, мне радостно, что он счастлив. Когда мы встретились впервые, он сказал, что давно об этом мечтал: о спокойной жизни и частной практике вне мегаполиса. Он это заслужил. С тех пор как десять лет назад он защитил докторскую диссертацию по психологии, он работал в детском психиатрическом отделении больницы Бельвью. Это крайне тяжелая и сложная работа.

А пока я чувствую себя ужасно, слоняясь по дому целыми днями и ничего не делая, кроме поливки растений. Поэтому решено было начать продуктивную жизнь с сегодняшнего дня. Я возьмусь за проект, избегаемый до этого в течение нескольких недель: кабинет Агаты Лоуренс, заполненный ее личными бумагами – комнату, где она умерла от сердечного приступа.

Там были все документы на дом. Как объяснил адвокат, представляющий интересы Агаты Лоуренс, в них числилась «вся мебель и прочие предметы, оставленные предыдущим владельцем дома одиннадцать по Черри-Лейн». Но кто бы мог подумать, что это будет означать шесть картотечных шкафов, охватывающих полную историю семьи Лоуренс, начиная с 1812 года, когда Эдвард Лоуренс основал Честнат-Хилл. К шкафам было страшно притронуться, жаль, что я не принадлежу к тому типу людей, что могут выбросить бумаги мертвой женщины, даже на них не взглянув. Я не могу, поэтому шкафы оставались за закрытой дверью, а работа над ними каждый раз откладывалась на другой день.

На этот день.

Я заканчиваю поливать растения на кухне и спускаюсь с чашкой чая в коридор, собираясь с духом, прежде чем открыть дверь. Комната маленькая и простая, с окном, выходящим в сад; обзор сильно закрывает разросшийся самшит, который давно нужно хорошенько подстричь. Я заглядываю в пустой гардероб и провожу пальцами по желтым обоям. Интересный цвет: как у ликера «желтый Шартрез[15]», с повторяющимися узорами, которые перетекают друг в друга. Агата Лоуренс предпочитала яркие цвета, и странно, но они мне так понравились, что мне не захотелось менять ничего в интерьере. Яблочно-зеленые стены на кухне, ярко-голубые – в гостиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Джонни Уокер» (англ. Johnnie Walker) – известная марка скотча (шотландский виски). «Джонни Уокер Блю Лейбл» – смесь 16 редких сортов виски. Средний возраст спиртов – 25 лет. Цены на серию Blue Label исчисляются сотнями долларов.

2

Бернард Огастин Девото (11 января 1897–13 ноября 1955) – амер. историк, специализировался на истории американского Запада.

3

«In Touch» («In Touch Weekly») – американский дешевый «желтый» журнал, в основном там выходят сплетни о знаменитостях, постеры, новости моды и пр. с уклоном в молодежную тематику. Название можно перевести как «На связи».

4

«The New Yorker», переводится как «Житель Нью-Йорка» – американский еженедельник, публикующий репортажи, критику, эссе, худ. произведения, сатиру, комиксы и поэзию. Выходят 47 номеров в год. Издаётся с 1925 года. Журнал очень популярен и за пределами Нью-Йорка.

5

[в исходном тексте – thankyouverymuch]

6

«Abercrombie & Fitch» – «A&F» – известный американский бренд повседневной одежды, спорттоваров и всего, что связано со «стилем жизни», глобальный ритейлер моды, в 90-х и 2000-х годах известный скандальной сексуализированной рекламой.

7

Стадион назван в честь Гарри Гроува, основателя проф. команды «Frederick Hustlers», существовавшей с 1915 года до Второй мировой войны.

8

Sports Illustrated – амер. еженедельный спортивный журнал, издаваемый медиахолдингом Time Warner.

9

Балтимор Ориолс (Baltimore Orioles) – «Балтиморские Иволги» – проф. бейсбольный клуб, выступающий в Восточном дивизионе в Главной лиге бейсбола.

10

Tupperware – компания, производящая и продающая полипропиленовые, поликарбонатные и силиконовые емкости для кухни и быта.

11

Рэйчел Рэй – амер. телеведущая, бизнесвумен, знаменитый повар и писатель. Занимает первое место в рейтинге самых богатых кулинаров в мире.

12

«The West Wing» – политическая драма Аарона Соркина, шла на телеканале NBC в 1999–2006 годах. В центре сюжета – работа вымышленной администрации президента США от партии демократов.

13

Зити – популярная запеканка в неаполитанском стиле из пасты (макарон) под названием «Зити» и томатного соуса. Характерна для итальянско-амер. кухни.

14

Bookmobile – передвижная библиотека – транспортное средство, оборудованное полками или витринами для транспортировки книг.

15

Шартрез – (фр. Chartreuse) – франц. травяной ликер, изготавливаемый монахами картезианского ордена в винных погребах Вуарона в Изере.