Сюрприз для бывшего. Тайная дочь

Глава 5

Максим почему-то избегал моего взгляда и все время смотрел куда угодно, только не на меня.

– Я нашел хорошую клинику и оплатил твое лечение. Если операция пройдет успешно…

– С чего такая щедрость?

Удивление сменилось недоверием. Я хотела напомнить ему, что при расставании он даже подарки свои забрал. Хотя я никогда не считала его мелочным. Не лично, конечно, но руками прислуги, которая оперативно помогла собрать вещи и выставила меня за дверь.

– Тебе ли не знать, что я никогда не был жмотом, – странно отозвался Максим, прямо угадав мои мысли.

– Это ты о том, что все подарки остались у тебя? Их же отобрали по приказу твоей матери. – Внезапно до меня дошла истина, и я вновь вскипела от гнева.

– Матери? – Максим изобразил удивление на лице. – Я ничего не знал, она точно умолчала об этом.

Он и правда выглядел растерянным, но на секунду в его глазах мелькнуло что-то темное. Я стала догадываться, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто щедрость и забота.

– Даже мой телефон остался в твоем доме… – вырвалось у меня с горечью и злостью.

Я годами носила в себе неприязнь к этой женщине, которая решила, что лучше знает, с кем жить ее сыну.

– Ты ведь не был против, ты поверил ей, а не мне! – воскликнула я, дав волю эмоциям.

– Тебе нельзя волноваться, – со сталью в голосе ответил Максим. – Мы все обсудим, когда тебе станет легче.

Я с трудом могла сдержать слезы, чувствуя, как голова кружится, а тошнота подкатывает к горлу.

– Тест ДНК уже сделал?

– Конечно, – сказал он как что-то само собой разумеющееся. – Маму надо было поставить на место.

– Время! – в палату заглянула медсестра, прервав нашу напряженную беседу.

– Можно я буду тебе писать? – Максим посмотрел на меня так искренне, что я на мгновение замерла.

– Ты спрашиваешь разрешение? – удивилась, решив, что мне послышалось.

– Да. Так можно?

– Да… – кивнула я, не зная, что еще сказать. – Оставь нас на пару слов с дочерью, пожалуйста, – попросила вежливо, и внутри все сжалось от волнения.

Он встал и вышел, не попрощавшись, как будто ему было неприятно здесь находиться. Оставил после себя пустоту и холод, но в то же время дал мне надежду. На что? Возможно, на жизнь…

– Аня, у тебя все хорошо? Тебя не обижают? – повернулась к дочери, пытаясь заглушить тревогу.

– Нет! У меня есть своя комната, там много игрушек! И няня, настоящая! – затараторила малышка, сияя от счастья. – В садик я пока не хожу. Максим сказал, что у тебя могут быть неприятности, если я туда вернусь без тебя!

В груди что-то екнуло.

– Значит, тебе у него нравится?

Я столько себе напридумывала, а оказалось, у Анютки все хорошо… Может, Максим и правда изменился? Или это лишь видимость?

– Да. Но я очень скучаю! А ты сможешь пожить немного со мной, когда выздоровеешь? – спросила малышка с такой искренней надеждой, что мое сердце чуть ли не разорвалось.

– Мы ведь вернемся домой… – я попыталась улыбнуться, но вышло немного натянуто. – Или ты хочешь жить у Максима?

– У меня есть своя комната… – Анютка вздохнула, и в ее глазках мелькнула тень грусти. – И у тебя будет своя, он обещал! Ты же будешь рядом со мной, мамочка?

– Давай не торопиться с решениями? – Я прижала дочь к себе, стараясь передать ей всю свою любовь. – Вечером позвоню, хорошо?

В палату снова заглянула медсестра, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Да, мамочка. – Доченька нежно чмокнула меня в щеку. – Выздоравливай!

Она выскользнула из моих объятий и скрылась за дверью. Я осталась одна, растерянно смотря ей вслед, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Что принесет возвращение Максима? Проблемы, с которыми я не смогу справиться? Или…

Я не хотела думать об этом сейчас. Болезнь не красит человека и порой заставляет совершать лишние поступки. Кто я для Максима? Нужна ли я ему после всего, что случилось? Эти вопросы крутились в моей голове со скоростью калейдоскопа, не давая покоя.

Все, что мне оставалось, – это верить в лучшее и надеяться, что, когда я выйду из больницы, все станет на свои места.

Максим

Она почти не изменилась. Лицо скрывала маска, но глаза… были такими же, как прежде. В них блестели непролитые слезы.

Она сразу начала с обвинений. Я не обиделся – понимал, что это реакция на то, что Аня сейчас со мной. Мне нужно было срочно сгладить углы, чтобы не усугубить ситуацию.

Но самое главное – я понял, что до сих пор люблю ее и точно не верю в измену. Пообещал себе, что сделаю все, чтобы вернуть ее доверие. Для начала я вылечу Веронику. Прогноз врачей обнадеживал, и я готов был бороться за свое счастье, за наше общее будущее. Анютка должна расти в полноценной семье.

Лишь когда мы покинули больницу, я осознал, что сбежал из палаты, даже не попрощавшись. Внутри все сжалось от жгучего чувства стыда. Вероника наверняка посчитает это очередным оскорблением.

Снова узнал неприятное о матери… Она все больше и больше удивляла своей жадностью. Мы никогда не нуждались в деньгах, но она продолжала цепляться за каждую копейку. Это было странно и неприятно.

Мама возвращалась сегодня, и нам предстоял непростой разговор. Я уже морально приготовился к нему, ведь решил во что бы то ни стало сохранить свою семью.

Маму ждал не только разговор со мной, но и неприятная новость. Ее вещи, аккуратно сложенные в коробки, были перевезены в старую квартиру – ту самую, которую они покупали с отцом много лет назад. И пока Аня с Вероникой будут находиться в моем доме, она не вернется в облюбованный уголок…

Решение забрать их к себе было принято без малейшего колебания. Вероника не имела собственного жилья и была вынуждена снимать квартиру. Чтобы отрезать ей путь к отступлению, я намерился перевезти все ее вещи и расторгнуть договор аренды. Пусть это и жестоко, но другого выхода я не видел.

Я сделаю это ради ее же блага.

Глава 6

Вероника

Я слишком легко согласилась пожить у Максима. Анютка так этого ждала, да и я понимала, что у меня всего две недели, чтобы побыть с дочерью. А потом мне предстояло провести месяц в больнице, да еще и в другом городе…

– Мама, смотри, у тебя есть своя комната! И она рядом с моей! – радостно воскликнула дочь, бегая по дому и показывая мне, что здесь есть.

Ее личико светилось неподдельным счастьем, и я не могла сдержать улыбку. Но внутри меня все сжималось от тревоги и стыда. Я чувствовала себя гостьей, которой здесь не рады, хотя Максим старался изо всех сил. И все еще ждала, когда Елена Дмитриевна, его мать, появится и выскажет все, что обо мне думает.

На удивление Максим быстро принял Аню. Если что-то случится со мной, у нее будет родной человек, который о ней позаботится. Я надеялась, что смогу справиться с чувством дискомфорта и стать частью их семьи, хотя бы на время…

Сегодня мы оставались одни на несколько дней. Максим улетал в срочную командировку в другую страну. Он стоял в дверях с чемоданом, нервно перебирая пальцами, и ждал, когда мы вернемся обратно в гостиную.

– Ты улетаешь? – схватив его за рукав, спросила Анютка дрожащим голосом.

Я заметила, как Максим напрягся, услышав ее вопрос. Он присел на корточки, провел рукой по ее волосам, и от этого жеста по моей спине пробежали мурашки. Раньше он предназначался лишь мне, и сердце тоскливо сжалось от нахлынувших воспоминаний.

– Да, работа не ждет… Ты тут уже все знаешь, присматривай за мамой, хорошо? – спокойно сказал Максим, но глаза выдавали его волнение.

– Хорошо! – Анютка важно кивнула, все еще не отпуская его. – Ты же не долго?

Он посмотрел на меня с сомнением, не желая расстраивать ребенка, но быстро взял себя в руки и ответил:

– Три дня, и я снова дома! Вернусь, и мы сходим куда-нибудь, погуляем вместе… Вероника, – наконец обратился ко мне, – будь как дома, пожалуйста. Медсестра приедет чуть позже, будет мониторить твое состояние и следить, чтобы ты вовремя принимала таблетки…

– Я вроде взрослая, могла бы и сама, – буркнула я, не сдержав раздражения.

Максим, как всегда, принимал решения, не считаясь с моим мнением. Даже не предоставил мне выбора.

Он вздохнул, понимая, что я недовольна, но спорить не стал.

– Сможешь, когда выздоровеешь, – тихо сказал напоследок.

В окно я увидела, как машина медленно подъехала к крыльцу и остановилась. Максим обнял Анютку на прощание, и я заметила, как она прижалась к нему, словно ища защиты. Но ко мне он так и не подошел.

Я почувствовала, как внутри нарастает напряжение. Нервы натянулись до предела, и я даже порадовалась, что он уехал. Мне нужно было побыть с дочерью, разобраться в своих мыслях и чувствах.

Анютка увела меня в свою комнату, словно в тайный мир, полный загадок и чудес. Она с трепетом стала доставать из коробки все, что купил ей Максим. Глаза дочки лучились радостью, когда она рассказывала о том, что он для нее сделал.

Я слушала Анечку, сидя на краешке кровати, и мое сердце сжималось от нежности. Я не узнавала Максима. Как он мог быть таким заботливым? Как смог так быстро и безоговорочно принять мою дочь?

Если бы что-то было не так, Аня бы заметила. Она всегда была внимательной, словно маленький ангел-хранитель. Она бы почувствовала фальшь, не позволила бы Максиму притворяться. Но он был настоящим. Читал ей сказки, водил в детские магазины, развлекательные центры, даже в зоопарк. Он стал для нее не просто папой, а другом, наставником, защитником.

Няню сегодня отпустили, и я была этому рада. Хотелось побыть с дочерью наедине, поговорить с ней, почувствовать тепло ее маленьких ручек. Медсестра же приехала перед обедом. Она ознакомилась с выпиской, выдала мне часть лекарств и заселилась в выделенную ей комнату.

На обед нам подали восхитительное мясо, запеченные овощи и свежую выпечку, аромат которой сводил с ума. Прислуга была молчаливой, но хорошо обученной. Она двигалась бесшумно, как тень, и лишь иногда бросала на нас любопытные взгляды. Но никто ни разу не потревожил меня, не помешал наслаждаться едой. Было приятно, что за нами ухаживали.

Я посмотрела на Аню, которая с аппетитом ела, и улыбнулась. Она была счастлива, и осознание этого грело мне душу. Даже мысленно я благодарила Максима за все, что он делал для нас. Я до сих не верила, что у моей дочери мог быть такой заботливый и любящий папа…

Когда я уложила Анютку на дневной сон, наконец-то появилось немного времени на себя. Приняла душ, переоделась, оставив одежду в корзине для белья. Впервые не думала о том, что мне самой придется ее стирать.

Попросила чай с ромашкой и мелиссой и присела за столик на веранде. Меня слегка знобило, и я закуталась в мягкий плед, который кто-то предусмотрительно оставил на спинке кресла. Вокруг было столько подушечек, что я обложилась ими со всех сторон.

Когда принесли чашку, я сделала глоток травяного напитка. По телу разлилось приятное тепло.

Я с огорчением взглянула на свою худую руку. Болезнь меня потрепала: наверное, я сбросила килограммов десять, если не больше, пока лежала в больнице. Одежда висела на мне мешком, и трико приходилось затягивать шнурком, чтобы оно не спадало.

В такие моменты я остро ощущала, как сильно изменилась за последний месяц. Но, несмотря на это, я не теряла надежды на лучшее.

Я не сдавалась и верила, что впереди нас с Анечкой ждет светлое будущее…

Глава 7

Наше счастье длилось всего один день.

Мне казалось, что я наконец-то оттаяла, что душа поет и я чувствую себя живой, свободной. Я гуляла по саду при доме Максима, наслаждаясь свежим воздухом и шелестом листьев. Даже взяла почитать книгу из его библиотеки и с удовольствием отвлеклась от реальности, перенесясь в другой мир.

Мы с Анюткой проводили много времени вместе – я стремилась наверстать упущенное. Последние годы я работала так много, что порой чувствовала себя загнанной лошадью и не видела вокруг ничего, кроме бесконечных обязанностей и забот.

Вечером, перед ужином, мы с дочерью уютно устроились в кресле у камина, чтобы посмотреть мультфильм. Няню я отпустила, дав ей возможность отдохнуть. Присутствие чужого человека немного напрягало, но сегодня я была так расслаблена, что неприятное чувство почти исчезло.

Где-то вдалеке послышался звук подъезжающей машины, но я не придала этому значения. Часть прислуги не жила здесь постоянно, и, возможно, это кто-то из них собирался домой. Но резкий хлопок двери заставил меня вздрогнуть…

Я повернула голову и увидела на пороге гостиной незваную гостью – Елену Дмитриевну, мою несостоявшуюся свекровь. Ее глаза сверкали холодным огнем, а губы были плотно сжаты, словно она еле сдерживала злость.

Она не скрывала своего неприятия, ее взгляд буквально прожигал меня насквозь. Внутри все сжалось, как будто ледяной ветер пробрался в мою душу. В этот момент я поняла, что наш хрупкий покой нарушен и никакой идиллии больше не будет…

– Я знала, что он приведет тебя сюда! И как у него осталась жалость к такому убогому существу, как ты? – выплюнула она с ненавистью и скривила губы в презрительной ухмылке. – Да еще…

– Если вы сейчас оскорбите мою дочь, я буду вынуждена ответить! – Я резко поднялась с дивана, заслоняя собой Анютку.

Малышка испуганно выглянула из-за моей спины. Меня захлестнула жаркая волна гнева и возмущения.

– Напугала! Ага! – фыркнула женщина, словно я была для нее не более чем забавной букашкой. – Думаешь, подделала тест ДНК и уже все решено? А я докажу, что ты просто пользуешься Максимом, чтобы удобно пристроить свою… дочь, – она на мгновение запнулась и продолжила с остервенением: – И заодно получить от него как можно больше!

– Я ничего не делала! Это было решение Максима, и помогать его никто не заставлял. Я не просила ни копейки, – попыталась ответить спокойно, но голос предательски дрогнул под ее напором.

– Ну конечно! – Елена Дмитриевна посмотрела на меня с таким отвращением, что мне стало физически больно. Затем она перевела взгляд на Анютку, и в ее глазах мелькнуло что-то странное, почти хищное. – Да, сходство есть, но где гарантии? Может, ты просто умело притворяешься?

– Послушайте, – постаралась взять себя в руки и не паниковать, – нас пригласил сюда Максим. Думаю, вам лучше позвонить ему.

– Я его мать, и мне лучше знать, что ему нужно! Мой долг – ограждать его от таких, как ты! – вскричала она так, словно внутри нее взорвалась бомба. – Машина вас ждет! Через пять минут чтобы духу вашего здесь не было! А Максим забудет о вас, едва вы перешагнете порог этого дома!

Ее мерзкий крик разнесся по гостиной, заставив Анютку вздрогнуть и прижаться ко мне еще сильнее. В коридоре уже собиралась прислуга: няня, медсестра, кто-то из горничных… Они боязливо переговаривались, но в глазах каждой читалось любопытство.

Ситуация выходила из-под контроля. Я поняла, что нужно действовать быстро.

– Вы уволены! – голос Елены Дмитриевны прогремел как раскат грома. Она резко обернулась и прикрикнула на столпившихся женщин: – Я здесь решаю, кто нужен, а кто нет! Ты! – она ткнула пальцем в одну из горничных. – Помоги им собрать вещи! Только те, что они привезли с собой!

Служанка мгновенно исчезла, словно растворилась в воздухе, зная, что спорить с хозяйкой бесполезно. Ее лицо было бледным, а руки дрожали.

Чувство обиды сдавило горло.

– Мы можем собрать вещи сами? – спросила я, еле сдерживая слезы.

– Еще чего! – процедила мать Максима. – Чтобы ты прихватила что-то, не принадлежащее тебе? Вон из дома! Охрана!

Ее лицо покраснело от ярости. Глаза метали молнии, сама она буквально тряслась от гнева – спорить с ней было попросту бесполезно.

Не дожидаясь, пока охранники силой выставят меня из дома, я выскочила на ступени. Сердце бешено колотилось, слезы хлынули из глаз против воли.

Когда мы сели в машину, к нам присоединились няня и медсестра – каждая с парой сумок. Они быстро погрузили вещи в багажник, и шофер закрыл его с глухим щелчком. Мне в руки отдали наши с дочерью рюкзаки.

– Вероника, простите… – тихо прошептала няня, глядя на меня со страхом и сочувствием.

– Ты не виновата, – покачала головой я, стараясь не показывать, как мне больно.

– Мам, Максим приедет и выгонит эту бабу-ягу! – вдруг выкрикнула дочь, сжав кулаки.

Стоявшая на пороге Елена Дмитриевна все услышала. Ее лицо вновь исказило презрение. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я быстро закрыла окно машины. Шофер резко рванул с места, увозя нас подальше от этого дома.

Напряжение, сковавшее меня, постепенно отступало, но в глубине души я знала, что это лишь временное затишье перед бурей. Сердце все еще билось неровно, а мысли хаотично кружились в голове, как осенние листья на ветру.

– Я не могу извиняться за человека, которого считаю неадекватным, – произнесла я как можно спокойнее, хотя внутри все кипело.

Притихшие женщины переглянулись и с недоумением уставились на меня.

– Вам точно не за что извиняться, – наконец сказала одна из них, и в ее голосе прозвучала странная смесь сочувствия и осуждения.

Этот разговор оставил неприятный осадок, но я решила его не продолжать.

Шофер высадил женщин у небольшого кафе на углу. Они встали напротив друг друга и, глядя вслед удаляющейся машине, явно начали нас обсуждать…

И снова на глаза навернулись слезы от обиды. Только я поверила в чудо, как оно обернулось злом…

Глава 8

Ключи, которые я так долго искала, наконец-то обнаружились в рюкзаке. Это вызвало у меня почти детскую радость, смешанную с облегчением. Я чуть ли не запрыгала от счастья, но сдержалась, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Платить кто будет? – спросил таксист.

В его вопросе проскользнула усмешка.

– А как платила предыдущая пассажирка? Через аккаунт, привязанный к сервису? – уточнила я, стараясь скрыть раздражение в голосе.

– Да, – коротко ответил мужчина, не отрывая взгляда от дороги.

– Это ее заказ, вот пусть сама и оплачивает, – сказала без колебаний. Я с трудом сдерживала злость, но уступать не собиралась. – Не обеднеет!

– Резонно, – хмыкнул таксист, и его тон только подлил масла в огонь.

Машина остановилась у подъезда нашего дома. Я вышла первой, пытаясь унять дрожь в руках. Дочка выбралась из такси следом, и я, подхватив сумки, направилась вверх по ступеням. Холодный ветер обжигал лицо, но я не замечала его. Внутри меня все еще бушевала ярость, и я изо всех сил старалась не показывать этого дочери.

Когда лифт поднял нас на этаж, привычным движением попыталась открыть дверь. Пальцы дрожали, сердце стучало от нетерпения. Но ключ никак не хотел попадать в замок.

– Что за ерунда? – раздраженно дернула ручку, надеясь, что дверь окажется открытой.

Но та не поддалась.

Мои нервы были уже на пределе. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая девушка с испуганными глазами. За ней стоял парень, глядя на меня с таким же недоумением. Я, в свою очередь, вопросительно вскинула брови.

– Простите, но я здесь живу… – поспешила объясниться, но голос предательски дрогнул.

– Нет, это мы здесь живем уже три дня, – качнув головой, девушка отступила на шаг.

Из-за ее спины вышел парень. Его взгляд был жестким, а поза – защитной. Он загородил собой супругу, словно мы представляли для них угрозу.

– Это какая-то ошибка! Мы живем здесь уже четыре года. Спросите кого угодно – все подтвердят! – уверенно заявила я.

Подойдя к соседней двери, с силой нажала на звонок.

Через некоторое время послышался щелчок замка, и на пороге появилась Марья Васильевна.

– Вероника, Анечка! – Ее лицо озарила теплая улыбка. – Рада вас видеть! Тебя выписали? Выглядишь хорошо!

Она уж было хотела обнять меня, но заметила парня с девушкой, выглядывающих из-за двери.

– Марья Васильевна, меня не пускают домой. Молодые люди утверждают, что я здесь не живу… – сглотнув ком в горле, указала на них.

Соседка нахмурилась, внимательно посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на пару за моей спиной.

– Что здесь происходит? – строго спросила Марья Васильевна. – Это как же? Я ничего не видела, только сегодня приехала, у внуков была… – и снова метнула взволнованный взгляд на мою квартиру, будто пытаясь найти ответ в ее стенах. – Могу подтвердить, Вероника и Аня уже несколько лет снимают эту квартиру… Вы-то кто? Я сейчас позвоню хозяйке!

Достав телефон из кармана халата, соседка быстро набрала нужный номер.

– Светочка, здравствуй, милая. Тут у нас с твоей квартирой ерунда случилась… Веронику с Анечкой выселяют какие-то люди! Откуда у них ключи?

Ей что-то быстро ответили, и она удивленно подняла брови. Глаза Марьи Васильевна беспокойно забегали по площадке.

– Вероника сама звонила? Нет? Ну она, кажется, не в курсе, что съехала, стоит с девочкой на пороге…

– Что?! – не сдержала изумленного возгласа. – Где мои вещи? Я же заплатила за три месяца вперед!

– Так, идите к себе, хозяйка вам позвонит позже! – Марья Васильевна махнула паре. – А вы заходите, сейчас будем разговаривать, – жестом пригласила нас в свою квартиру.

Мы с Аней молча прошли на кухню. Соседка включила громкую связь. Повисла напряженная, почти осязаемая тишина, которую нарушало только шипение динамика, словно он был живым свидетелем нашей беды.

– Света, рассказывай… – резко сказала Марья Васильевна. В ее голосе чувствовалась усталость и тревога.

– А что рассказывать? – забеспокоилась Светлана. Она была явно растеряна, не ожидая такого поворота событий. – Неделю назад мне позвонил муж Вероники и сказал, что они съезжают…

– Я не замужем! У меня даже парня нет! – вспыхнула как спичка, не в силах больше сдерживать гнев. – Зачем вы вообще говорите эту чушь?!

– Он был очень убедителен, – продолжала хозяйка квартиры, стараясь не обращать внимания на мой выпад. – Сказал, что можно не возвращать предоплату.

– А вот это уже наглость! – Марья Васильевна рассердилась не меньше меня. – Им теперь жилье искать! И где вещи? Неужели выкинула?

– Нет! Все вещи забрал ваш муж, или кто он там… – чуть громче сказала Светлана. – Ключи остались в почтовом ящике.

– Где мои деньги за три месяца? – разгневанно выпалила я. – Я не собираюсь просто так это оставлять!

– А я номер сохранила, сейчас ему перезвоню! – Светлана решительно оборвала разговор.

В трубке послышались гудки. Напряжение в комнате немного спало, но на душе остался гадкий осадок. Мы стояли, молча глядя друг на друга. В глазах Марьи Васильевны читалась смесь раздражения и сочувствия.

– Вот что… Вторая спальня свободна, располагайтесь. Понятно, что быстро ничего не решится, надо думать, что делать. Пока поживете у меня! – махнула рукой соседка. – Чувствую, о квартире придется забыть. Я не знаю, где твои вещи, а вот деньги она должна вернуть! Если что, налоговую на нее натравлю. Знаю, что она по-тихому квартиру сдает, ваш переезд ей вообще не на руку…

– Это все Максим, я уверена. Отрезал мне путь назад.

Я ощутила невыносимую тяжесть на плечах. Только что у меня прибавилось проблем…

– Опять все сам решил, не спросив моего мнения. Ну и что теперь делать с вещами? Нас же выгнали из его дома…

– Так, все потом! – засуетилась Марья Васильевна и направилась в коридор. – Идите отдыхать, поздно уже!

Она показала нам спальню, которая выглядела так, будто ее давно не использовали. Я помогла переодеться Анечке и уложила ее в кровать. Сама легла следом, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Отдых был просто необходим.

Я надеялась, что завтра все решится само собой… И мне не придется ничего придумывать.