Одно желание

«Чего же мне пожелать?»

Ответ пришел почти мгновенно – сверкнул в сознании, словно стекло на солнце.

«Хочу, чтобы папа вернулся. Чтобы они с мамой снова друг друга полюбили».

Она уже открыла рот, чтобы сказать это вслух. Щеки пылали от предвкушения. Внезапно еще какой-то голос послышался откуда-то сверху из ветвей, и она осеклась, потрясенная.

– Да, да, я с первого раза понял, – сердито сказал голос. – Можешь не повторять свои дурацкие правила!

Таня тихо шагнула в сторону и всмотрелась в крону. Поначалу она ничего не могла разглядеть, кроме листвы и склянок. Потом кое-что заметила. Башмак! Ужасно стоптанный черный башмак, такой поношенный, что на носке почти протерлась дырка. Следом взгляду открылась не менее поношенная штанина – на высоком крепком суку над головой у Тани. Кто-то проворчал:

– Бечевка, бечевка… куда же я задевал бечевку?

Ветки зашуршали, и на землю посыпались листья. Обладатель башмака до сих пор не подозревал, что он не один, и рылся в карманах – видимо, в поисках бечевки. Наконец, после долгой возни и сердитого кряхтения, к башмаку протянулась рука и принялась вытаскивать из него шнурок.

– Сойдет.

Таня почувствовала себя незваной гостьей и стала соображать, что же делать. Очень хотелось ускользнуть, но при этом разбирало любопытство, кто же засел на дереве, да и вопросов было много. Когда дерево впервые заговорило, Таня предположила, что перед ней очередное проявление магии фейри. Тот факт, что и другой человек слышал его слова, значил одно из двух: либо он такой же, как Таня, и видит то, что большинству людей недоступно, либо у дерева своя магия и оно само выбирает, кому его слышать. Учитывая, что Таня никогда в жизни не встречала человека с таким же странным даром, как у нее, второе объяснение казалось ей более вероятным.

Из размышлений ее выдернул громкий стук и сдавленное «Ах ты ж…» сверху.

Таня посмотрела под ноги. В траве лежала бутылка из зеленого стекла, обвязанная шнурком вокруг горлышка. Оберон с визгом отскочил – и тем самым их выдал.

– Кто здесь? – требовательно спросил голос.

За этим последовал яростный шорох. Ветки заскрипели и закачались. Загадочный древолаз спускался на землю.

Таня нагнулась и подняла бутылку. Внутри был туго скрученный листок бумаги.

– Ты… ты уронил, – выдавила она, не зная, что еще сказать.

– Я заметил, – саркастически парировал голос. В воздухе повисли ноги, ветка качнулась, и на усыпанную листьями землю спрыгнул мальчишка ростом чуть выше Тани.

– А можно все же не так резко? – недовольно буркнуло дерево. – Живые ветки, не железки!

Таня уставилась на мальчика. Тот в ответ воззрился на нее, с подозрением косясь на бутылку в ее руке. Примерно ее ровесник, лет одиннадцати-двенадцати, кожа цвета карамели, глаза ярко-голубые – таких глаз Таня раньше не встречала. Растрепанные черные волосы, блестящие как лакрица, давно просят ножниц. Из-под спутанных прядей торчит красный шейный платок, давно не стиранный.

Таня видела, что дерево переводит взгляд с нее на мальчишку и обратно, ожидая чьего-нибудь ответа. Ему явно не нравилось, когда на него не обращают внимания.

– И давно ты тут стоишь? – спросил мальчик.

– Не очень. Пару минут.

Он вытаращил глаза.

– Кхе-кхе! – подало голос дерево. Но ему снова никто не ответил.

– Ты говорил про… – начала Таня, но осеклась, когда мальчишка кинулся к ней.

Она инстинктивно отскочила, лишь в последний момент осознав, что он не хотел нападать и просто пытался выхватить у нее бутылку. Как бы то ни было, Оберон взвился с предупреждающим рыком и ударил мальчишку в тощую грудь своими лапищами. Тот упал как подкошенный и охнул, тяжело сев на землю, – потом быстро вскочил и рванул прочь по лугу.

Довольный Оберон трижды гавкнул, будто говоря: «И не смей возвращаться!»

– Стой! – закричала Таня. – Желание забыл!

Но мальчик отбежал уже слишком далеко и не слышал. Через несколько секунд взъерошенный силуэт превратился в пятнышко, а потом и вовсе исчез. Оберон заглянул Тане в лицо – его так и распирало от гордости. Она тихо вздохнула и почесала пса за ухом. В этом весь Оберон: говорящего дерева испугался, но, когда решил, что хозяйка в беде, сразу кинулся на помощь.

Таня рассмотрела стеклянную бутылку, жалея, что не успела нормально поговорить с мальчишкой, пока тот не убежал. Теперь у нее в руках чужое желание, и непонятно, что с ним делать. Может, повесить на дерево? Или это плохая примета – оставлять на ветке чье-то желание взамен своего собственного? Вот бы найти мальчишку! И желание ему вернуть, и про дерево расспросить.

Наматывая на палец шнурок, Таня хмуро разглядывала фигурки на стене замка – отсюда они казались крошечными, как муравьи. В таком оживленном приморском городке, как Спинни-Уикет, мало шансов случайно столкнуться с мальчиком, если заранее не знать, где искать. Единственный вариант – дерево. Если он хотел загадать желание, то, скорее всего, вернется. Но не может же Таня часами стоять посреди луга и ждать его! Скоро стемнеет и похолодает.

А точно ли нет других вариантов? Она снова посмотрела на бутылку.

– Подглядываешь? Ну-ка брось! – вдруг сказало дерево, и Таня подпрыгнула от неожиданности. – В чужой листок не суй свой нос!

– Я и не собиралась! – возмутилась Таня.

Дерево недоверчиво нахмурило густые моховые брови.

– Хм! – пропыхтело оно, затем бугры на стволе снова пришли в движение, и лицо исчезло.

– Не собиралась, – упрямо повторила Таня, хотя никто уже не слушал. – Мне незачем.

Выпуклые буквы на стекле бутылки складывались в надпись «Бабушкин буфет». Ниже шел адрес: Спинни-Уикет, пирс, дом 9.

Конечно, это не значило, что мальчик купил бутылку именно там, – вполне мог выудить ее из мусора. А еще вполне возможно, угрюмо подумала Таня, что он тоже на каникулах и со дня на день отправится домой. Но бутылка – это лучше, чем ничего, да и больше зацепок нет. Таня расстегнула рюкзак, засунула туда бутылку и направилась в сторону замка.

Не успела она сделать и десяти шагов, как наткнулась на деревянную табличку, спрятанную в зарослях. Замшелую и всю заплетенную вьюнками. Неудивительно, что раньше Таня ее не заметила.

«Дерево Желаний, – гласила табличка. – Эта огромная бузина, которой больше двух сотен лет, – самый волшебный из всех обитателей Спинни-Уикета. По легенде, один фермер по фамилии Брэмли и его сын, купив у соседа землю, начали рубить на ней деревья, чтобы засеять поле. Когда они дошли до этого дерева, послышался голос, умоляющий их остановиться.

Мужчины, изумленные, опустили топоры: на стволе проявилось лицо юного древесного духа. Он рассказал, что бузина, также известная как дерево фейри, обладает огромной силой. Дух предупредил фермеров: если они срубят дерево, что служит ему домом, то их посевы не принесут урожая, а от них самих навеки отвернется удача. Однако, если они пощадят дерево, дух в награду исполнит их желание – их и любого другого, кто об этом попросит.

Фермер с сыном вняли словам духа и, как говорят, прожили долгую счастливую жизнь, а их поля были самыми плодородными на многие мили вокруг. Молва об их удаче широко разнеслась, и уже скоро дерево едва справлялось с потоком желаний. Чтобы желания не были потеряны или забыты, их начали записывать и вешать на ветки – этот обычай сохраняется и до сей поры.

Сегодня люди с разных концов света приходят к дереву, чтобы загадать желание, хотя мало кто может утверждать, что видел духа. Те, кому это удается, обладают особым даром, или вторым зрением, как иначе его называют.

Так чего же вы ждете? Загадывайте желание! Только обдумайте его хорошенько…»

– Второе зрение, – прошептала Таня.

Так, оказывается, называют ее способность, ее странность. Ей это понравилось. Это заставляло ее чувствовать себя не чудно́й, а особенной. Уникальной. Значит, те, кто приходит к дереву, его не видят и не слышат. В Тане шевельнулась жалость: наверное, одиноко все время тут стоять, когда даже и поговорить не с кем. Неудивительно, что дерево так насупилось, когда двое людей, способных его слышать, не стали обращать на него внимания. Теперь Таня была уверена, что загадочный мальчик тоже наделен «вторым зрением», и преисполнилась решимости его отыскать.

Забыв о своем собственном желании, Таня отвернулась от замка и направилась обратно к тропинке.

– За мной, Оберон, – позвала она. – Идем на пирс.

Глава

3

Крысик

На пирсе царили шум, гам и толкотня; в воздухе плыл запах сахарной ваты, смешиваясь с запахом жареной рыбы с картошкой, со стороны аттракционов доносились обрывки музыки. Солнце, которое стояло еще высоко, вовсю прогревало истертые деревянные доски у Тани под ногами, сквозь щели досок виднелась сизая морская вода.

Повсюду, куда ни глянь, стояли игровые автоматы, пестрые шатры и тележки с мороженым. Кульки с сахарной ватой висели над головой, словно розовые пушистые гирлянды. Все толпились, все кричали, и в суете было трудно сосредоточиться. Таня остановилась, ища взглядом номера на многочисленных витринах. Наконец она заметила табличку с номером семьдесят пять на ближайшей сувенирной лавке и застонала. Нужный ей дом девять, судя по всему, был на другом конце пирса.

Она хотела идти дальше, но резко натянувшийся поводок Оберона не дал ей сдвинуться с места. Какая-то маленькая девочка решила погладить пса и возила липкой ладошкой по его спине. В другой руке она держала мороженое, которое уже таяло и дразняще капало на большой темный нос Оберона. Не в силах устоять перед соблазном, он воровато лизнул мороженое. Девочка, похоже, была не против.

– Оберон, фу! – прикрикнула Таня и оттащила пса в сторону – так что тому осталось только слизывать растаявшие капли с носа.

Они шли мимо чайных, мимо лавок с ракушками, мимо капризничающих малышей, пока впереди не показался край пирса. Там, между магазином, где продавались ведра, лопатки и пляжные полотенца, и очередной палаткой с сахарной ватой, примостился «Бабушкин буфет» – маленькое старомодное кафе. Хотя обеденное время подходило к концу, народу там еще было полно. Все столики снаружи, на солнце, были заняты – пустовал только один, под навесом, наполовину стоящий в помещении.

Таня села и пристегнула поводок Оберона к спинке стула. После долгой прогулки по жаре хотелось пить. За стеклом прилавка красовались разные сорта домашнего мороженого и множество местных фруктовых соков в красивых стеклянных бутылках – вроде той зеленой, что лежала у нее в рюкзаке. Хотя малиново-сливовый сок в красной бутылке привлекал больше всего, Таня помнила, что сказало дерево:

Но не используй красный цвет,К любым другим вопросов нет.

Так что она выбрала сок в зеленой бутылке, яблочно-грушевый. Потягивая его, она задумалась, почему Дереву Желаний не нравятся красные бутылки и ленточки – это удивляло. На дереве висело несколько красных бутылочек, явно оставленных теми, кто не мог увидеть духа или услышать его слова. Значит, их желания не исполняются?

Размышляя об этом, она отдирала бумажную наклейку с пустой бутылки, и тут ей почудилось сбоку какое-то движение. Таня повернулась – и замерла с бутылкой в руке. Крошечная фейри, ростом ей по колено, пробиралась к соседнему столику, где сидело семейство из четырех человек. Из коротких, спутанных светлых волос выглядывали заостренные уши, а в коричневом жилете была проделана дырка, откуда высовывалось одно-единственное зеленое крылышко. Крылышко дергалось и трепетало на ходу, а еще было заметно рваным и в шрамах – мрачный намек на судьбу второго, отсутствующего, крыла.

Ступни у фейри были уж как-то слишком велики, босые и грязные, а на больших пальцах торчали неприглядные пучки волос. Семеня по полу, она споткнулась о корку от сэндвича, потом размазала пяткой кусок помидора, но вообще не обратила на это внимания. Потом омерзительные ноги остановились возле стола. На глазах у Тани фейри запустила грязные пальцы в дорогую на вид сумочку, висевшую на спинке стула. Пальцы извлекли из сумочки свеженькую пятифунтовую купюру, которая тут же отправилась в бурый заплечный мешок. Таня беспомощно уставилась на хозяйку сумки, женщину, жевавшую пирожное с кремом. Она молила про себя, чтобы та заметила воровку, но никто, конечно, ее не замечал и не мог заметить – фейри свободно перемещалась от стола к столу, обшаривая карманы и запуская руку в другие сумочки.

Маленькая воровка на этом не остановилась. Она запрыгнула на прилавок прямо под носом у ничего не подозревающих официантов и соскользнула на другую сторону. Там, дождавшись, пока все отвернутся, ловко раздвинула стеклянные дверцы и стянула пирожок с мясом и булочку с сахарной глазурью. Добычу аккуратно завернула в салфетки, прежде чем отправить в мешок вслед за другим краденым добром.

Слизывая с пальцев глазурь, фейри снова перебралась через прилавок. У Тани сердце зашлось от гнева при виде ее самодовольной ухмылки: теперь мелкое наглое создание направлялось прямиком к ее столу. Оберон, уснувший в ногах у Тани, удостоился лишь пренебрежительного взгляда – фейри интересовал исключительно рюкзак. Таня, не сдержавшись, схватила его и крепко прижала к груди.

– Даже и не думай, мерзкая воришка! – прошептала она.

Фейри застыла на месте, вытаращив глаза. Потом, придя в себя, пристально оглядела Таню, сощурилась и противно оскалилась.

– Положи назад, – процедила Таня сквозь сжатые зубы, надеясь, что никто больше ее не услышит. – Положи все назад. Сейчас же.

– Нетушки! – бросила фейри с отвратительной усмешкой. – Ты меня не заставишь! – И нырнула под соседний стол.

Конечно, она была права. Что могла сделать Таня? Даже если схватить фейри и забрать украденное, как вернуть вещи хозяевам, чтобы ее саму не сочли воровкой? К тому же у Тани вызывала брезгливость мысль, что кто-то будет есть пирожок или булочку после того, как фейри трогала их своими грязными ручонками.

Неосознанно сжав кулаки, Таня наблюдала, как воровка приближается к следующей жертве – молодому человеку с книжкой. Но на этот раз она действовала как-то неожиданно. Вместо того чтобы потянуться к карману, внимательно изучила стоящий перед ней ботинок, задумчиво поскребла подбородок, а потом начала шустро развязывать шнурки.

Таня недоуменно нахмурилась. Фейри ведь не попытается украсть ботинки? Это так просто не провернуть! Но сейчас можно вмешаться, поняла Таня и окликнула молодого человека:

– Простите!

Тот поднял голову:

– Да?

– У вас шнурок развязан.

Она посмотрела под стол. Фейри полностью вытянула шнурок из ботинка и теперь запихивала его в мешок к прочим приобретениям. «Ну и дела, – изумилась Таня. – Может быть, ей вовсе не нужен ботинок…»

Молодой человек приподнял брови. Таня явно показалась ему чудно́й. Тем не менее он вежливо улыбнулся:

– Э-э, спасибо.

И наклонился – как раз в тот момент, когда кончик шнурка исчез в мешке.

– Ой… – озадачился он. – Кажется, я вообще потерял шнурок. Очень странно.

«И зачем ей один шнурок?» – подумала Таня.

Фейри бросила на нее торжествующий взгляд и зашипела, как сердитая кошка. Потом она с поразительной скоростью рванула прочь, таща за собой добычу. Таня резко встала, выдернув Оберона из дремоты. Внезапно ее осенило, зачем нужен шнурок – и куда он может привести.

– Ну, надеюсь, вы его найдете, – пробормотала Таня, хватая рюкзак и поводок Оберона. – Мне пора!

С этими словами она побежала вслед за фейри, неловко задевая столы. Несмотря на неодобрительные возгласы, Таня не стала замедлять шаг и извиняться, понимая: возможно, это ее единственный шанс. Выбравшись из кафе, она повертела головой – и заметила бурое пятно, движущееся ко входу на пирс. Таня помчалась за ним, огибая прохожих и стараясь не упускать из виду маленькую проныру, которая легко проскальзывала у людей под ногами, – хотя кое-кто о нее спотыкался. По дороге фейри стянула газету со столика кофейни и умыкнула с прилавка пачку сахарной ваты. И то и другое отправилось в мешок. Вскоре, почти добравшись до пирса, Таня почувствовала, что уже не может так быстро бежать. Лоб и верхняя губа взмокли от пота. Еще немного – и сил гнаться дальше не хватит…

Ровно в этот миг фейри резко свернула направо и исчезла в зале с игровыми автоматами. Таня остановилась, не сводя глаз с выхода. Вряд ли фейри знала, что за ней идут по пятам, но Таня все равно решила сделать передышку – на случай, если ее хотят хитростью заманить в зал и сбить со следа.

Оберон тихонько заскулил и посмотрел на Таню, как бы спрашивая, почему погоня завершилась.

– Еще побегаем, – заверила Таня и погладила его по носу. – Но сейчас тебе надо подождать снаружи: с собаками нельзя.

Она привязала поводок к ближайшей водосточной трубе и зашла в зал. Там было темно и душно. Люди толпились вокруг автоматов и переминались в очереди к киоску, чтобы разменять купюры на монеты. Внутри стоял тяжелый запах денег и застарелого масла для картошки фри. Ноги прилипали к ковру. Играла музыка, посетители болтали, монеты звенели. Таня пробиралась все дальше, стараясь сосредоточиться на выискивании воришки, но той нигде не было видно.

Продвигаясь к выходу из зала, Таня подумала, что, вероятно, ее все-таки обхитрили: фейри заманила ее внутрь и выскочила. Она вздохнула и заметила на полу свернутую пятифунтовую купюру. Похоже, ее выронил высокий худой парень, который в одиночку пришел пострелять в тире. Таня нагнулась, чтобы поднять деньги и отдать владельцу, и еле успела отдернуть пальцы: невесть откуда взявшийся потертый черный башмак припечатал бумажку к полу. Перед глазами мелькнула смуглая рука и подняла купюру.