Ань-Гаррен: Жрица – Расплата за удачу

– И что это вообще такое?! Гриб? – с сомнением протянула я руку, намереваясь коснуться щетинистых наростов.

Горшок источал тонкий, обманчиво нежный аромат сладкой выпечки, перемешанный с терпким запахом чернозема.

– И в чем его уникальность? – я не смогла скрыть сарказм, прозвучавший в моем голосе.

– Это мое личное творение, ни в одном справочнике такого не сыщешь, я все проверил. А в священный день оно еще и цветет. Правда, к ночи цветок опадает… хотя, скорее, это отросток, или семя, потому что если его посадить, из него вырастет новое растение.

– Красивый хоть? – слабая надежда еще теплилась во мне.

– Да черт его знает. Красный с белыми шариками – сама увидишь.

– Может, хоть пахнет приятно?

– Нет. Но ему можно найти другое применение, – ехидно заявил он, озаряя меня ослепительной улыбкой во все зубы.

– Какое? – с нажимом спросила я, предчувствуя подвох.

– Если цветок употребить в пищу, эффект будет как от виагры. Часов на двенадцать, я на сокурсниках проверил – невинно сообщил Саурон. – О! Назовем его Розой, роз в этом мире нет.

Он явно наслаждался, наблюдая за тем, как на моем лице сменяются выражения, пока я переваривала услышанное. Даже если королеве это не нужно, она все равно это получит! Да и себе я разведу несколько штук, на всякий случай.

– Почему именно Розой?! – хрипло спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

– Чтобы потом переименовать главную улицу Гермеса в Улицу Роз, – иронично хмыкнул он.

Выяснив все тонкости ухода за этим чудом магической селекции, что удалось вытянуть из братца, я заказала еще и болотной ряски для дальнейших экспериментов. Правда, вскоре пришлось умерить свой садоводческий пыл и отдать растение Вовке под подписку о неразглашении. Он клятвенно обещал никому не рассказывать о нем хотя бы пару лет и ни под каким предлогом не делиться семенами.

Те самые семена – «цветочки», как их обозвал Саурон, – оказались странными шарообразными образованиями, состоящими из сотен алых, желейных щупалец, на которых стремительно зрели жуткие белые шарики, до боли напоминающие глазные яблоки. Когда шарики заполняли собой все пространство нароста, они твердели, и «цветок», слегка усыхая, отваливался.

А улицу я действительно переименовала, хоть никто и не понял, зачем и что это значит.

Глава 8. Императорский гроб и особенности биологии

Запись Дьинеля. Личный дневник.

Я таскаю ей преступников, как жрец таскает жертвы хищной богине. Гномы довольны: договор выполняется, вампир сыта, город спит спокойно. Она улыбается мне мягко, благодарит – и светлеет только при виде другого. Вся её настоящая нежность смотрит не на меня. Но у меня нет роскоши ревновать: стоит мне остановиться, и голодная богиня останется без подношений. А значит, без поводка.

К грядущему путешествию пришлось заказывать платье у Вари. Карл предусмотрительно прислал мою корону, ту самую, что до сих пор хранилась в сокровищнице дворца. Прежние наряды с первого представления и фиктивной коронации не годились, а куда подевались остальные платья, некогда наполнявшие царственный гардероб, никто не ведал.

Я предчувствовала торжественный прием. Дакармулия заблаговременно прислала официальное приглашение в роскошном позолоченном футляре, развеяв мой наивный план подарить ей "розу" и предаться беззаботным экскурсиям по Атиронии.

Алешка, узнав о моем путешествии, преподнес мне тот самый первый в этом мире скромный гарнитур драгоценностей, будто всюду возил их с собой. Ожерелье из нитки полудрагоценных, почти черных камней, в глубине которых едва мерцали желтоватые прожилки, дополнялось лаконичным браслетом и парой серег-капелек, каждая с камнем размером с ноготь мизинца.

И я поняла, что нужно соответствовать. Мрачное готическое платье из тяжелого черного бархата со вставками алого, словно артериальная кровь, атласа, с корсетом и длинными расклешенными рукавами, дышало декадансом.

Саурон прибыл за неделю до священного месяца. Оценив мой наряд, он заказал себе готический костюм в пару, вызвавшись меня сопровождать. Оказалось, что и Дизель тоже непременно едет с нами.

В назначенный час, стоя на платформе маяка, я любовалась на загрузку багажа в самый современный и огромный дирижабль. Легкие, но объемные вещи, которые было дорого и хлопотно перемещать телепортом, умещались в грузовой палубе, как в чреве грузового самолета. На второй палубе располагалась ходовая рубка, несколько кают для магов, управлявших полетом, и для обслуживающего персонала, камбуз, кают-компания и ровно две пассажирские каюты. Зато каюты были королевские, даже душ имелся! Все это я успела осмотреть во время полета.

Когда Саурон повлек меня в грузовой отсек, вслед за каким-то огромным крадратным, накрытым черной тканью грузом высотой наверное в два метра, я уже мысленно готовилась к тому, что меня опять запрут в каком-нибудь небольшом ящичке, непроницаемом для света, но реальность оказалась куда более причудливой.

– Та-дам! – провозгласил Саурон, сдергивая черную ткань в эффектном артистичном жесте.

Два парня ловко прикручивали эту махину к полу грузового отсека.

– Ты решил подарить королеве что-то еще более экстравагантное? Роза показалась тебе слишком… скромной? – предположила я.

– Это для другой королевы, – сообщил он, лукаво кивнув на Дизеля, что бережно нес за нами чемодан с короной внутри.

Два шага к двери, притаившейся среди обтянутых черной кожей панелей, и вот мне уже предоставили отдельную каюту. Только для меня. В тени грузовой палубы. Внутри обнаружилась комната: двухместная кровать, кресло, намертво привинченное к полу в углу, выдвижной столик и сундук, исполнявший роль банкетки. За дверью обнаружился еще и шкаф-пенал.

– Это мне? – мне не верилось счастью.

– Ага, – подтвердил эльф, жутко довольный собой. Дизель тут же принялся с заполнять сундук и шкаф моими вещами.

Пока он этим занимался, я судорожно пыталась понять, какого лешего в этом поистине императорском гробу двухспальная кровать.

– Смотри, а тут выдвигается панель, и я даже умудрился заранее туда засунуть бумагу с карандашами, – продолжал сиять братец.

– Я пойду доложу капитану о готовности, – откланялся Дизель.

– Тут звукоизоляция на уровне, можешь не только свои частушки орать. Я проверил. Мы так и не разобрались, настраивается ли на тебя пирамидка тишины Дьинеля, поэтому слои "губчатого токоли" – по-старинке так сказать.

– Мы? – прошептала я, присев на краешек кровати. Она была совсем простой: деревянный ящик без единой выступающей детали, увенчанный мягким, высоким матрацем.

– Я тут скорее как идейный вдохновитель, – виновато улыбнулся он. – Глупо было бы дарить тебе подарки на твои же деньги.

Я судорожно пыталась понять, что же меня так гложет во всем этом.

– Зачем? – указала на кровать.

– Ну, ты же просила удовольствий, вот – для удовольствий, – серьезно заявил он.

– Что? – спросила я осипшим голосом. – И кто это все спонсировал?

– Да все понемножку.

– Какого черта а?!

– А ты как думала? Гномы могли только ящик со звукоизоляцией предложить, фантазия у них есть, но… Я уверил, что необходим стол для твоих каракулей. Дьинель настоял вот именно на таком кресле, – Саурон погладил деревянные подлокотники.

– То есть, вы совместно обсуждали этот проект всей вашей пьяной компанией?

– Конечно, – он расплылся в улыбке.

Я судорожно вздохнула, тщетно пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в стройную шеренгу, но они упорно не желали строиться.

– Кровать… почему двуспальная? – с немым укором спросила я.

– Чтобы ты в путешествии не только душой отдохнула, но и телом… и чтобы дурь в голову не лезла, не вздумала сигать с дирижабля или еще что… – серьезно ответил он, пронзая взглядом.

– А ты думала, зачем мы Дизеля с собой прихватили? – самодовольно заявил эльф, не давая мне опомниться. – И не строй ты такие глазки! Ты как думала, что о твоих похождениях никто не знает?! Все всё знают. Меня Дьинель еще в первые недели знакомства подбивал рассказать, что это у нас за мир такой. Подсовывал мангу местную, типа невзначай, – продолжал он, словно подслушивая мои мысли. – Думала, они твои секреты хранить будут? Вино многим язык развязывает.

Я судорожно прикрыла рот ладонью.

– А как же… ну, питание…?

– Да про это тоже все в курсе.

– Вы что, так и сидите в ресторане и орете на весь мир о моих кулинарных пристрастиях?! – ужаснулась я.

– Не… у Дьинеля есть пирамидка… артефакт тишины… короче, он ее на нас настроил… никто ничего не слышит. Мы не совсем отмороженные. Только под ней такие вещи и обсуждаем…

– Такие вещи… – прошептала я, чувствуя, как предательский румянец заливает лицо. – Вы мне еще и жертву тут припрятали?

– Нет, – серьезно заверил братец. – Три недели выдержишь, не зря Дьинель вчера тебя кормил.

Я закрыла лицо ладонями, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Почувствовав на руках его пальцы, медленно отняла подрагивающие ладони от лица.

– Да никто тебя не осуждает. Помнишь наш договор с комнатой? Это она, – обвел он рукой вокруг.

Мне захотелось разрыдаться.

– Они просто не понимают… да и про твои "шизы" не вкурсе. Я им этого не говорил. Гномы и Дьинель, конечно, догадываются, но не уверены. Жертвы вообще не проблема. Какая разница, как избавляться от ублюдков, которые в твой бордель лезут? Сама вертеп построила. Да и это не каждую ночь даже.

– Вот за это мне, кстати, совсем не стыдно, – смирилась я.

– Вот и остальные смирились. Гномы довольны, они даже ведут сами журнал питания. Пока ты сыта, никаких проблем, – хмыкнул он. – А все остальное… Ты серьезно полагала, что они поверят, будто раб удовольствий у тебя просто так работает? Я когда твою игровую увидел, у меня все сомнения отпали. Ну и Вонивек…

– Что Вовка?

– Ну, его исследования… думаешь, он прям каждый раз чисто с исследовательским интересом к тебе туда приходил?

– Эм… эксперименты его иногда очень уж болезненны… он утверждал, что надо выработать положительную реакцию, и после процедур нужна награда…

Эльф посмотрел на меня, как на полную дуру.

– Так и Вовка еще… – я осеклась.

– Угу, я у него все-все выспросил. Про тонкости физиологии. Обменялись мнениями, построили пару теорий… после того раза как раз, – он лукаво прищурился.

Я сглотнула вязкую слюну слишком уж громко, и сама перепугалась.

– Расскажешь? – попросила я, чтобы сменить тему.

– Особых трудов по этому вопросу не существует. Не то чтобы справочники ломились от информации. Когда гномы воевали с вампирами, они предали огню все тела, но один человеческий маг все же кое-что прихватил. Вскрытие показало: ни желудка, ни сердца, ни кишечника в привычном понимании не было. Вместо этого, в самом центре груди покоился орган, отдаленно напоминающий волынку. Шестикамерное вместилище, от которого вниз отходили толстые трубочки-отростки, наполненные кровью. А с другого конца "волынка" соединялась с пищеводом, испещренным сфинктерами.

– Да, что-то такое Вовка упоминал. Сказал, у меня желудок атрофировался.

– У тебя же есть и сердце, которое исправно гоняет кровь по кругам кровообращения, и желудок, просто он, судя по всему, утратил мышечный тонус. А вот от него-то и отходят эти отростки, в которых хранятся запасы крови. Когда ты выпиваешь много, они с усердием втягивают в себя жидкость и сильно сокращаются, что должно вызывать яркие… ощущения. И оттуда же они медленно впитывают питательные вещества прямо в кровь, как в кишечнике. Думаю, это он и есть, только трансформировавшийся. Из селезенки туда, по всей видимости, медленно сочится антикоагулянт, чтобы кровь не сворачивалась в хранилище.

– Ого…

– Вонивек говорил, что уцелевший рудимент кишечника в самом конце сохранил какой-то функционал, но он пока не уверен. Выделяются те же жидкости, что и из половых органов. Но вампирам такие органы размножения без надобности…

– То есть, у настоящих вампиров там совсем ничего нет?

– Есть, но репродуктивная функция отсутствует. Разве что для удовольствия… хотя сомнительно. Может, просто атавизм. Кровь фильтруется, как и у обычных людей, печенью и почками, а ненужные фракции вместе с излишками жидкости выводятся из организма обычным мочеиспусканием.

Я прислушалась к себе. Да, ощущения были именно такими.

– Получается, что ты мне тут целую лекцию прочитал? – усмехнулась я.

Братец пожал плечами. – Не совсем. Просто хотел, чтобы ты перестала себя терзать. И понимала, что от тебя тут никто ничего не ждет. Кормишься кровью? Ну и ладно. Главное, чтобы ты сама чувствовала себя комфортно.

Его слова тронули меня до глубины души. Ощущение, что меня принимают такой, какая я есть, было невероятно ценным. Особенно после стольких лет самобичевания и попыток притвориться нормальной.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как в глазах защипало. – Я… я это ценю.

– Ладно, пойдем пока полюбуемся отбытием. Ты же чувствуешь, как взлетаем?

Из кают-компании открывался завораживающий вид на ночной Гермес и его окрестности. Чем дальше мы отрывались от земли, чем выше поднимались, тем шире разворачивалась карта местности. В призрачном свете сиреневой луны мерцали снежные шапки гор, чёрный лес сонно шевелил кронами, а Гермес все больше и больше превращался в поблескивающую точку, пока совсем не растворился в ночи.