Личная непогода

Он был не в своем идеальном костюме — в расстегнутой кожаной куртке, с растрепанными волосами и жесткой щетиной, а в руке сжимал билет на поезд до Петербурга. Он выглядел дико, мощно и пугающе. Настоящий хищник, вернувшийся на свою территорию.

Их взгляды с Дарьей встретились через весь огромный зал. Алексей медленно, на глазах у ошарашенной публики, разорвал билет на Питер надвое и позволил обрывкам упасть на пол.

Затем он пошел к ней. Толпа студентов и профессоров беззвучно расступалась перед ним, как перед танком. Он вырос рядом с Дарьей, бросил один мимолетный взгляд на гигантское изображение беснующейся Ирины Павловны на стене, а затем посмотрел на свою блондинку. В его серых глазах горела безграничная, безумная гордость.

— Я же просил тебя ждать меня в Петербурге, Аля, — хрипло, с нескрываемой нежностью произнес он в микрофон.

— А я передумала, Леш, — ответила Дарья, и на её глазах впервые зажглись слезы триумфа. — Мне больше не нравится питерская погода. Здесь жарче.

Алексей хищно улыбнулся. Он протянул свою крупную ладонь, намертво переплел свои пальцы с её тонкой ручкой и поднял их сцепленные руки высоко вверх, демонстрируя всему факультету. Только после этого он повернулся к багровому декану: — Я увольняюсь, Виктор Аркадьевич. Забираю с собой лучшее, что было в этих стенах. Но если хоть одна тварь на этом факультете посмеет дышать в её сторону — я вернусь. И тогда играть в искусство мы точно не будем.

Он снова повернулся к Дарье, и его голос упал до интимного шепота: — Поехали домой, девочка моя.

Она послушно кивнула. Они пошли к выходу под оглушительный ропот зала, оставив за спиной уничтоженную Ирину Павловну и её позор на огромном экране. Впервые за всё время им больше не нужно было прятаться от этого мира.

Глава 16

Едва за нами захлопнулась тяжёлая дверь его чёрного внедорожника, воздух в салоне стал густым и горячим. Алексей даже не потянулся к замку зажигания. Он резко развернулся, перехватил оба моих запястья одной рукой и впечатал меня в кожаное сиденье. Зонт остался лежать на мокром асфальте. С мокрых волос стекали капли, размазывая остатки туши, но его взгляд был таким голодным, что сердце колотилось где-то в горле.

Месяцы запретов, тайных встреч и притворства у доски взорвались в одну секунду.

— Смотри на меня, — низко приказал он и накрыл мои губы поцелуем.

Это был не нежный поцелуй. Это была жадная, почти жестокая расправа над всем, что нас держало в узде. Он целовал глубоко, до крови, заставляя меня стонать ему в рот. Вторая рука уже пробиралась под пальто, вздернула подол чёрного платья и грубо отодвинула кружево в сторону.

Когда он вошёл в меня сразу двумя пальцами — резко, глубоко, — я захлебнулась криком и развела ноги шире. Я была мокрой ещё до того, как он коснулся меня. Его большой палец начал жёстко кружить по клитору, и оргазм накрыл почти мгновенно. Я сжалась вокруг его пальцев, дрожа всем телом.

Алексей медленно вынул руку, провёл влажными пальцами по моим губам и глухо зарычал, глядя, как я слизываю собственную влагу.

— Домой, — хрипло повторил он и наконец завёл мотор.

До прихожей мы едва добрались. Ключи со звоном упали на пол. Алексей впечатал меня спиной в стену, рванул ремень одной рукой, а второй задрал платье. Я сама помогала ему, путаясь в рукавах пальто. Он подхватил меня под бёдра, заставил обвить его талию ногами и вошёл одним мощным толчком до конца.

Я вскрикнула, запрокидывая голову. Он двигался жёстко, быстро, почти безжалостно, вколачивая нас обоих в стену. Его пальцы до боли впивались в мои бёдра — завтра там точно будут синяки, но сейчас это только сильнее раскаляло. Я царапала его плечи, стонала без всякого стыда, пока внутри не началась та самая тугая, нарастающая пульсация.

— Сильнее… Алексей, пожалуйста… — выдохнула я.

Он ускорился. Оргазм скрутил меня судорогой, и он кончил следом — с низким, утробным стоном, изливаясь глубоко внутрь и прижимаясь ко мне всем весом.

Мы сползли на холодный паркет, не размыкая объятий. Я лениво перебирала мокрые пряди его волос.

— Больше никогда не смей решать за меня и уезжать, — тихо, но очень твёрдо сказала я.

— Никогда, — ответил он, целуя меня в макушку. — Даже не проси.

Позже он поднял меня на руки и унёс в ванную. Горячая вода заполнила комнату паром. Когда капли потекли по моим ключицам, Алексей снова потерял контроль — усадил меня на край раковины, раздвинул колени и вошёл уже медленно, глубоко, смакуя каждый миллиметр. Это было не просто желание. Это было заявление: теперь ты моя. Окончательно.

Мы выстрадали эту ночь. И больше не собирались её отдавать.