Сын за отца

— Здесь пусть лежит? — спросила она, указывая на полку.

— Давай. Только не задвигай далеко.

Мать поставила футляр рядом с папкой. Через минуту снова открыла шкаф и переложила его ближе к краю. Вечером она позвонила тёте Гале и рассказала о вручении. Мирослав слышал из комнаты, как мать объясняет, что всё хранится вместе с документами и что он был рядом.

Глава 3. Оформление

Следующим утром Мирослав проснулся от звонка в дверь. Мать открыла, и в прихожей послышались мужские голоса. Он посмотрел на часы: было почти десять.

На кухне сидели двое соседей. Один держал на коленях ящик с инструментами, другой изучал что-то под раковиной. Мать стояла рядом с полотенцем в руках.

— У нас смеситель течёт, — объяснила она Мирославу. — Я ещё на прошлой неделе дяде Вите сказала. Они вот пришли.

— Там прокладку надо поменять, — сказал сосед из-под раковины. — Пять минут делов.

Через полчаса выяснилось, что прокладкой не обойтись. Один из соседей сходил к себе за другой деталью, а мать всё это время держала таз под трубой. Мирослав предложил её сменить, но она отказалась.

— Вы сядьте, чай попейте. Здесь и без вас тесно.

Он сел за стол с соседом Витей. Тот достал из кармана сигареты, посмотрел на мать и убрал их обратно.

— Отец твой мне с машиной помогал, — сказал он. — Я ему всё собирался деньги отдать, а он не брал. Говорил, сам потом попрошу что-нибудь.

— Он вообще деньги не любил брать, — ответила мать.

— Ну да. А потом у него дверь на балкон заклинило, он меня позвал. Я пришёл, смотрю, там петля разболталась. Подкрутили, и всё.

Мирослав помнил эту дверь. Однажды она заела, когда он вышел на балкон курить, и он минут десять стучал в стекло, пока отец не вернулся из магазина. В тот день они собирались ехать на дачу. Отец зашёл в комнату с пакетами, увидел сына за стеклом и долго смеялся, прежде чем открыть.

Соседи закончили ближе к полудню. Смеситель больше не капал, но под раковиной оставили таз.

— На всякий случай, — сказал сосед. — Если к вечеру сухо будет, убирайте.

Мать проводила мужчин и сразу стала мыть пол на кухне. Мирослав забрал у неё тряпку.

— Иди лучше отдохни. Я домою.

Она посмотрела на него, потом сняла с холодильника список продуктов.

— Тогда я в магазин схожу. Хлеба нет.

Когда мать ушла, Мирослав вымыл пол. В шкафчике под мойкой лежала отцовская связка ключей от дачи. Он достал её, повертел в руке и положил на стол, чтобы мать увидела.

Потом вспомнил про телефон. Вчера она сказала, что он должен быть в комоде.

В верхнем ящике лежали документы, старые гарантийные талоны и конверты с фотографиями. Во втором нашлись батарейки, коробочка с пуговицами, два фонарика без крышек и несколько зарядных устройств. Телефон обнаружился внизу, под стопкой скатертей.

Он был чёрный, с треснувшим углом экрана. Мирослав нажал на кнопку, но ничего не произошло. Среди проводов нашёл подходящий, подключил телефон к розетке и оставил на тумбочке.

Мать вернулась с хлебом и пакетом яблок.

— Телефон нашёлся, — сказал он.

— А где был?

— Под скатертями.

— Я туда убрала, чтобы не мешался. Совсем забыла.

Она поставила пакет на стол и посмотрела на ключи.

— На дачу надо будет съездить. Там воду перед холодами перекрыть.

— Я съезжу.

— Не сейчас. Потом.

Они пообедали остатками со вчерашнего дня. Мать ела медленно, всё время подкладывала Мирославу то картошку, то огурцы. Он отказывался, но тарелка всё равно наполнялась.

После обеда позвонила тётя Галя. Мать долго разговаривала с ней в коридоре, потом зашла в комнату Мирослава.

— Галя вечером приедет. Документы надо разобрать.

— Какие документы?

— Из военкомата. И ещё там по выплатам. Я сама пока не понимаю.

— Я останусь, помогу.

— Посмотрим. Галя уже узнавала.

Телефон к тому времени зарядился. Мирослав включил его и отнёс матери. Та провела пальцем по экрану, попробовала один код, потом другой.

— Он говорил мне пароль. Я записала куда-то.

— Может, как у него раньше был?

— Я пробовала.

Мать перебрала несколько вариантов и наконец открыла телефон. Села на диван и стала смотреть фотографии. Мирослав устроился рядом. На экране появлялись снимки дачи, грядок, соседского кота. Отец фотографировал по несколько раз одно и то же: кота под кустом, кота на дорожке, кота возле забора.

— Он его подкармливал, — сказала мать. — Хозяева всё время ругались. Говорили, домой приходит и не ест.

Сергей тоже рассказывал про животное, которое отец кормил. Мирослав хотел сказать матери про рыжую собаку, но не стал. Она листала фотографии и иногда останавливалась, чтобы рассмотреть какую-нибудь деталь.

На одном снимке был Мирослав. Он сидел за столом на даче и чистил картошку. Рядом стояла миска с водой.

— Ты тогда палец порезал, — сказала мать.

— Я всегда резался этим ножом.

Они ещё посмотрели фотографии.

— Можно я у себя телефон оставлю? На память, — спросил он у матери.

— Да, конечно, бери, — ответила она.

Вечером приехала тётя Галя с папкой. Она разложила бумаги на столе, достала ручку и стала объяснять матери, куда нужно обратиться. Мирослав записывал адреса на отдельном листе. Несколько раз тётя Галя поправляла его: здесь нужна копия, сюда надо звонить заранее, а это пока не трогать.

— Я с тобой съезжу, — сказал он матери.

— В понедельник?

— Да.

— Ты разве не возвращаешься на учебу?

— Пока нет.

Тётя Галя посмотрела на него, но ничего не сказала.

Они закончили поздно. Тётя Галя вызвала такси, а мать принялась собирать бумаги в папку. Мирослав помог ей и убрал папку в шкаф.

На следующий день они съездили по первому адресу, потом по второму. В одном месте им сказали вернуться с копией документа. Копировальный аппарат в соседнем здании не работал, пришлось идти через дорогу. Мать устала и ждала на скамейке, пока Мирослав стоял в очереди.

Когда он вернулся, она спросила:

— Всё получилось?

— Да.

— А то я уже думала, закрыто.

Она взяла его под руку, когда переходили дорогу. Дома легла и проспала почти три часа. Мирослав сидел на кухне с телефоном, отвечал на сообщения однокурсников и коллег. Начальник написал, что заявление на отпуск за свой счёт можно оформить позже.

К вечеру мать проснулась и спросила, не хочет ли он поесть. Мирослав сказал, что приготовит сам. Нашёл в морозилке пельмени, сварил, поставил на стол сметану.

— Он последние дни перед отъездом всё вещи перекладывал, — сказала мать. — Положит что-нибудь в сумку, потом достанет.

— Боялся что-то забыть?

— Наверное. Я спрашивала, что ему ещё купить. Он говорил, ничего не надо. А потом оказалось, носки забыл.

— Купил там?

— Я ему посылку отправляла. Два раза. Во второй положила то, что он просил, и ещё варенье.

— До него дошло?

— Сказал, что дошло. Варенье они быстро съели.

Мирослав спросил, не сохранились ли списки того, что отец просил. Мать удивилась:

— Зачем тебе?

— Просто интересно.

Она покачала головой.

— На бумажке писала. Выкинула давно.

После ужина открыл переписку с Сергеем. Тот прислал ему номер ещё вчера, когда был в поезде.

Мирослав написал: «Доехали нормально?»

Ответ пришёл через час: «Да, спасибо. Дома».

Мирослав долго держал телефон в руке. Наконец спросил, как Сергей попал в подразделение.

«После полигона распределили», — ответил тот.

«А сам просился?»

«Нет. Сказали, есть место. Меня спросили, с техникой дружу или нет. Я сказал, что дружу».

Мирослав набрал ещё вопрос, стёр и написал другой:

«Я думаю пойти по контракту. Можно вам позвонить?»

Сергей ответил не сразу. Мирослав уже положил телефон на стол, когда тот зазвонил.

— Ты чего решил? — спросил Сергей без приветствия.

— Пока ничего. Просто думаю.

— Мать знает?

— Нет.

— И не говори ей, пока просто думаешь.

— Я хочу понять, как это вообще происходит.

— Идёшь в военкомат, подаёшь документы. Потом медкомиссия, проверки. Если всё нормально, отправляют на подготовку.

— Туда, где вы были?

— Не обязательно. Мест много.

На другом конце послышался детский голос. Сергей попросил кого-то подождать и отошёл.

— Мирослав, я сейчас дома сижу. Дочка рядом. Мне неудобно разговаривать.

— Извините.

— Не в этом дело. Я просто не знаю, что тебе сказать. Если из-за отца решил, то подумай ещё. Он бы точно не хотел, чтобы ты из-за него шёл.

— Вы не можете знать.

— Не могу. Но я его знал. Он про тебя говорил, что ты должен свою жизнь устраивать.

Мирослав промолчал.

— Ты завтра позвони, — сказал Сергей. — Я тебе нормально расскажу, как у меня было. Только я за тебя ничего решить не смогу.

После разговора Мирослав вышел на кухню. Мать сидела перед телевизором и чистила яблоко. Она отрезала кусок и протянула ему.

— Будешь?

Он взял. Яблоко было кислое, мать тоже попробовала и поморщилась.

— Надо было другие брать.

Мирослав стоял у стола, пока она резала яблоко дальше. Потом сел.

— Мам, я хочу с тобой поговорить.

Она сразу положила нож.

— Что случилось?

— Я думаю на СВО пойти.

Мать посмотрела на него, потом на тарелку. Сдвинула нож подальше от края.

— Ты только отца похоронил.

— Я знаю.

— И ты мне такое говоришь?

— Я пока ничего не подписал.

— Не надо подписывать.

Он собирался объяснить, но не нашёл слов. Рассказать про Сергея? Про отца, который искал собаку перед отъездом? Всё это было важно для него, но ни одна из этих историй не объясняла его решение.

— Ты вернешься в Москву, — сказала мать. —Придёшь в себя.

— А если я не передумаю?

— Тогда я всё равно буду против.

— Я не хочу сейчас это обсуждать.

Мирослав остался за столом. Мать выключила телевизор и ушла. Он помыл нож и доску, положил их сушиться. Потом проверил таз под раковиной. На дне было сухо.

На следующий день Мирослав взял паспорт, военный билет и поехал подавать заявление. Перед выходом он сказал матери.

— Я вчера с Сергеем говорил, — сказал он. — И сейчас пойду документы подавать.

— Я тебя просила подождать.

— Я помню.

— Ты уже всё решил?

— Да.

Мать долго молчала. Потом сказала:

— Ты мне всё рассказывай. Куда отправляют, когда. Не надо как отец: «У меня всё нормально», а где ты и что с тобой.

— Буду рассказывать.

— И не обещай, если не собираешься.

— Я буду, мам.

Мирослав приехал военкомат, постоял перед входом. Перед кабинетом сидели несколько человек. Он спросил, кто последний, и занял очередь.

Глава 4. Сборы

Перед кабинетом Мирослав просидел почти два часа. Мужчина, которого он спросил про очередь, успел рассказать, что приехал из области и теперь боится опоздать на последний автобус. Ещё один несколько раз выходил в коридор поговорить по телефону. Каждый раз он просил собеседника не волноваться и обещал перезвонить, когда освободится.

У Мирослава забрали заявление и проверили документы. Сотрудница вернула ему паспорт, попросила сделать копии нескольких страниц и сказала, когда прийти на медицинское освидетельствование.

— Куда меня могут отправить? — спросил он.

— После оформления узнаете.

— Я хотел бы оператором беспилотника.

Женщина подняла глаза от бумаг.

— Опыт есть?

— Нет.

— Напишите здесь, какое образование и где работали. На комиссии тоже скажите, куда хотите. Дальше будут смотреть.

Она подвинула к нему анкету. Мирослав заполнил её, перечитал и только потом заметил, что пропустил одну строку. Сотрудница нашла для него чистый бланк.

Дома Мирослав достал папку с документами, разложил на столе то, что понадобится на комиссии. Несколько фотографий пришлось искать в старом конверте. Они лежали вместе с квитанциями и чеками на бытовую технику. На одной он был ещё совсем молодой и смотрел в камеру так серьёзно, будто его попросили не улыбаться. Он отложил фотографию в сторону, потом всё же положил обратно.

Потом позвонил Лене.

— Ты в Москву скоро вернешься?

— Пока нет.

— Мама одна осталась? — спросила она.

— Галя к ней ходит. Соседи помогают.

— Лен, я сегодня заявление подал.

Она не сразу поняла.

— Какое заявление?

— На контракт.

— И давно ты собирался?

— Недавно.

— Маме сказал?

— Сказал.

— И что она?

— Против.

— Я тоже против.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты говоришь так, будто я должна сейчас привыкнуть к этому и помочь тебе вещи собрать.

— Я не прошу собирать.

— А что ты просишь?

— Ты уже сходил и подал заявление.

— Да.

— Почему?

Он рассказал про Сергея. Про то, как тот сидел у них на кухне и отвечал на вопросы. Лена слушала, не перебивая. Когда он закончил, спросила:

— Он тебя туда позвал?

— Нет. Даже отговаривал.

— Тогда я не понимаю.

— Я тоже не всё могу объяснить.

— Попробуй.

— Я всё время думаю, что отец уехал, а я про него почти ничего не знал. Когда он звонил, я спрашивал, как дела, он говорил, что нормально. И я соглашался. Мне было удобно, что нормально.

— Ты хочешь поехать, чтобы узнать, что с ним было?

— Наверное, не только поэтому.

— А ещё почему?

Он помолчал.

— Не знаю, как здесь оставаться. Я не могу вернуться и заниматься тем же самым.

— А мама должна остаться одна и ждать ещё тебя?

— Я с ней говорил.

— Ты сам сказал, она против.

— Я не хочу с тобой ругаться, — сказал он.

— Я тоже. Но если ты уже решил, то что ты от меня хочешь?

Они помолчали.

— Когда тебя могут отправить?

— Пока не знаю. Сначала комиссия.

— Ты хотя бы прочитал, что будешь подписывать?

— Ещё ничего не подписывал.

— Когда дадут, прочитай. Не говори потом, что не знал.

На комиссии ему измеряли давление, проверяли зрение, задавали вопросы о болезнях и прежних травмах. У одного кабинета он снова встретил мужчину из очереди, который боялся опоздать на автобус. Тот обрадовался, как знакомому.

— Успели тогда? — спросил Мирослав.

— На автобус? Нет. У сестры ночевал. Зато сегодня утром она мне с собой еды дала.

Мужчина раскрыл пакет и показал контейнер с котлетами. Предложил одну, но Мирослав отказался. К обеду мужчина исчез, и Мирослав больше его не видел.

В другой день ему сказали, что по результатам оформления он сможет заключить контракт. Перед подписанием Мирослав попросил время ознакомиться с документами. Сотрудник указал на свободный стул у окна.

Он читал долго. Несколько пунктов перечитал дважды, по одному задал вопрос. Ему объяснили, где указаны срок и условия, и попросили проверить личные данные. В фамилии ошибки не было, а в адресе обнаружилась пропущенная цифра. Бумагу переделали.

Когда всё закончилось, Мирослав вернулся домой. Мать спросила, что сказали врачи.

— Всё прошёл, — ответил он. — Контракт тоже подписал.

— Когда отправят?

— Дату ещё сообщат. Сказали, готовиться.

Мать помолчала.

— На дачу я с Витей съездила. Воду перекрыли. Ключи у меня.

Вечером он написал Лене, что подписал контракт. Она ответила только через несколько часов: «Понятно. Когда уезжаешь?»

«Пока не знаю».

«Напиши, когда узнаешь».

Он собирался отправить ещё что-то, но оставил телефон на столе. После разговора на кухне он несколько раз набирал её номер и отменял вызов. Убедить Лену в правильности своего решения он всё равно не мог. А говорить с ней о чём-то другом пока не получалось.

Дату отправки ему сообщили в конце недели. Выезд завтра. Ехать предстояло в Ростовскую область, на подготовку.

Потом позвонил Лене. Сказал, что завтра уезжает.

— Я тебе напишу, когда приеду, — сказал он.

— Напиши.

— Я не знаю, как с тобой разговаривать, — сказала она. — Как будто если скажу что-то не то, мы опять поссоримся.

— Мы не поссорились.

— Для тебя, может, и нет. Я тогда сильно злилась.

— На меня?

— А на кого ещё? Ты не сказал мне, что собираешься делать. А ты уже решение принимал.

— Прости.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Но я не буду сейчас делать вид, что одним разговором могу тебя остановить.

— Я не знаю, что дальше будет, — сказал он.

— Я тоже.

Утром он добрался до места сбора. Люди стояли небольшими группами, кто-то курил, кто-то прощался с родными. Мирослав позвонил матери. Она уже не спала.

— Ты поел? — спросила она.

— Да.

— Когда приедешь, сразу напиши. Даже если поздно будет.

— Напишу.

Он хотел спросить, как она спала, но их позвали к автобусу. Он сказал матери, что перезвонит, и убрал телефон.

Дорога заняла много часов. Сосед Мирослава по креслу, плотный мужчина с короткой стрижкой, большую часть пути спал, прижав к груди куртку. На остановке он проснулся и спросил, сколько времени. Мирослав показал ему часы на телефоне.

— Я думал, уже вечер, — сказал мужчина.

— Ещё нет.

Они вышли размять ноги. Мужчину звали Дима. Он купил воду, но не смог открыть бутылку и попросил Мирослава помочь. Мирослав открутил крышку, вернул бутылку и заметил, что Дима бережёт правую руку.

— Палец недавно ушиб, — объяснил тот. — Думал, уже прошло.

— На комиссии сказали, нормально?

— Сказали, нормально. Шевелится же.

К месту подготовки в Ростовской области они приехали затемно. Их построили, пересчитали и повели размещаться. Мирославу досталась кровать возле стены. Он поставил сумку под неё и достал телефон. Связь появилась не сразу.

Матери он написал: «Доехал. Всё нормально. Завтра позвоню».

Лене отправил почти то же самое, потом добавил: «Рядом парень едет со мной от самого сбора. Дима. Уже познакомились».

Ответа не было. Мирослав посмотрел на время и решил, что она, наверное, спит.

Дима тем временем пытался застелить кровать. Простыня всё время сбивалась, он сердился и не мог заправить дальний угол.

— Подержи, пожалуйста, — попросил он.

Мирослав обошёл кровать и натянул простыню с другой стороны. Дима заправил край под матрас и наконец отпустил.

— Дома жена всегда это делает. Смеётся надо мной.

— У меня тоже с первого раза не получалось, — сказал Мирослав.

Он вернулся к своей кровати, сел и снял ботинки. Телефон коротко завибрировал. Лена написала: «Хорошо, что доехали. Спокойной ночи».

Мирослав пожелал ей спокойной ночи и поставил телефон на зарядку. Перед тем как лечь, он проверил, дошло ли сообщение матери. Оно ещё не было прочитано.

Глава 5. На полигоне

Мирослава разбудили, когда за окнами ещё было темно. Он сел на кровати и несколько секунд не мог понять, где находится. В комнате уже включили свет. Дима на соседней кровати пытался натянуть носок, придерживая его ушибленной рукой.

— Ты встал? — спросил он.

— Встал.

— Я тебя два раза звал.

Мирослав быстро оделся. В коридоре стояла очередь в умывальную, и ему пришлось ждать. Позади кто-то спросил, долго ли ещё. Человек перед Мирославом обернулся и показал пустую зубную щётку:

— Я даже пасту ещё не выдавил.

На улице было холоднее, чем Мирослав ожидал. Он пожалел, что не надел под форму ещё одну кофту. Дима тоже поёжился и сказал, что вчера вечером было теплее.

— Вчера вечером мы в автобусе сидели, — ответил Мирослав.

— Ну так и было тепло.

Их пересчитали, объяснили распорядок и отправили завтракать. За столом Мирослав сел напротив Димы. Тот положил сахар в кашу, попробовал и скривился.

— Соль, что ли?

Мирослав попробовал свою.

— У меня нормальная.

Дима рассмотрел банку, из которой сыпал, потом передал её через стол. На бумажной полоске было написано «соль». Мирослав поставил банку обратно и подвинул ему хлеб.

— Ешь так. А то до обеда не дотянешь.

— Дома скажу, что здесь даже кашу солить научился.

В столовой было шумно. Люди переговаривались через столы, торопились допить чай. Мирослав заметил, что у него в кармане вибрирует телефон, но доставать не стал. Позже увидел сообщение матери: «Доброе утро. Как доехали?» Он ответил, что приехали нормально, и написал про холод. Через минуту мать прислала: «А я говорила, кофту возьми».

Кофта у него была. Он достал её из сумки после завтрака и надел.

Первый день прошёл за списками, получением вещей и объяснениями, куда идти и к кому обращаться. Мирославу выдали ботинки, которые сначала показались великоваты. Он вернулся к столу выдачи и попросил другой размер. Там уже собралась очередь из тех, кому что-то не подошло.

— Пройдитесь ещё раз, — сказал человек за столом.

Мирослав прошёл до двери и обратно.

— Пятка поднимается.

Ему принесли другую пару. В новых ботинках было тесно. Он снова надел первые, затянул их крепче и решил оставить.

К вечеру ноги всё равно болели. Дима сидел на кровати и рассматривал свой палец. Он заметно опух.

— Ты показывал кому-нибудь? — спросил Мирослав.

— На комиссии показывал.

— Это до дороги было.

— Завтра схожу.

Дима произнёс это без особой уверенности. Мирослав хотел настоять, но в комнату вошёл человек, который утром будил их, и попросил приготовиться к вечерней проверке. Они быстро убрали вещи

После отбоя Мирослав лежал в темноте и слышал, как кто-то на другом конце комнаты негромко разговаривает по телефону. Разобрать слова было нельзя. Разговор закончился, экран погас, но Мирослав всё ещё не мог уснуть. Он достал свой телефон и увидел сообщение от Лены: «Как первый день?»

Он написал, что день прошёл в очередях. Потом добавил про Диму и солёную кашу. Лена ответила почти сразу: «Вот о таком и рассказывай. Не только что всё нормально».

Он хотел спросить, как прошёл её день, но телефон попросил зарядку. Мирослав встал, нашёл свободную розетку и подключил его. Когда вернулся к кровати, Дима спросил:

— Спать хочешь?

— Да.

— Я думал, здесь раньше ложатся.

— Здесь и встают раньше.

— Я заметил.

Утром Дима всё-таки пошёл показывать руку. Вернулся с повязкой и сказал, что ему велели несколько дней беречь палец и снова показаться, если боль не пройдёт. Он не выглядел довольным.