Антиутопия нашего времени

По залу прокатывается громкая волна смеха.

– В данный момент я нахожусь в одном из мексиканских кварталов, в котором проживают бедные мигранты, которых «несправедливое и расисткое правительство обделило своей любовью и деньгами». Ведь именно они, бедные мигранты из каких-то трущоб, должны получать Американские деньги. Так они считают. Именно сегодня я прибыл в данный обитель самолюбия, дабы научить их культурно вести себя в нашей с вами великой стране – Америке.

На кадрах фильма человек открывает пакет и достаёт из него пистолет марки Глок-16 и несколько магазинов к нему. Вставив магазин в пистолет, он снимаете тот с предохранителя и отправляется вперёд по коридору. Остановившись перед первой из квартир с номером «59», он пинком открывет дверь и заходит внутрь.

– Добрый день, – встречает он хозяев квартиры, пожилую щенщину с мужем, – к вам пришла инквизиция.

После этих слов звучат выстрелы и пожилая пара, державшись за руки, падает на пол. Отпустив пошлую шутку про секс стариков, человек выходит из квартиры и направляется в следующую на против.

– Тук, тук, к вам можно?

Прямо на пороге он натыкается на взрослого мужчину с густыми усами и всаживает несколько пуль в его толстый живот, обтянутый белой майкой. Выбегает его жена и раздаётся женский визг, после которого вновь звучат пистолетные вытстрелы.

– Ох, кажется вечерний ужин в компании семьи отменяется!

Вновь в большом зале раздаётся громкий смех из мужских голосов.

Следующие кадры происходят в наполненном людьми коридоре, которые один за другим падают на пол после яркого пламени выстрелов. Кровь брызжет на стены, постепенно меняя их цвет из бледно серго в ярко-алый.

– Я не только ведуший шоу, но и могу покрасить ваши стены в красный совсем не дорого! – звучат слова, сопровождающиеся звонким смехом ведущего.

Спустя некоторое время блуждения по кваритрам и выискивания притаившихся в ней обитетелей дома, камера направляется на дверь очередной квартиры, на которой отсутствует номер. Зайдя внутрь, перед человком предстаёт молодая девушка с ребёнком на руках.

– Мисс, няня для вашего малыша. Прошу любить и жаловать.

– Господи, прошу.. – мольба молодой девушки, которая довольно бодро разговаривала на английском.

– Господи? Так меня ещё не называли. Я всегда знал, что во мне есть что-то общее с Иисусом.

Один из сидевших за столиком поперхнулся вином и откинул бокал на красную дорожку, заливаясь звонким смехом. Официанты тут же подбежали к пролитому вину и принимались убирать последствия остроумной шутки ведущего.

– Ну, хватит богохульствовать. Как зовут малыша?

– Чт-то?.. – слабый голос за всхлипываниями.

– Вы видимо плохо слышите. Как. Зовут. Ребёнка?

– А..

– Так, мне..

– Фергюсон. Его зовут Фергюсон. Прошу вас..

– Хорошо. Я его не трону. Даю вам слово. Давайте его мне, я хочу сам отнести его в кроватку.

Девушка пристально всматривается в глаза оператора и в итоге, из-за полученного по лицу удара кулака, отдаёт ребёнка. Пальцы ведущего щекочут маленького ребёнка, завёрнутого в пелёнки, по носу, от чего тот звонко хохочет и улыбается ещё беззубым ртом. Маленькие детские глаза, по всей видимости карие, смотрят в упор на холодные зрачки человека, в которых читается абсолютное безразличие. Ведущий долгое время играется с малышом, а затем постепенно стягивает с него одежду. Мать с ужасом на лице смотрит на происходящее, а её подлинные эмоции вызывают восторг у сидящих в зале зрителей. В следующую минуту, выдущий на вытянутых руках поднимает ребёнка вверх и демонстрирует фрагмент мультфильма «Король лев». Все в ожидании. Воцарилась полная тишина не только в кадре, но и во всём зале, что некогда был полон шума и дикого, практически животного смеха. Маленький ребёнок, которому на вид не дашь больше двух лет громко смеётся. Постепенно, грубые мужские ладони обхватывают ступни малыша и со всего размаха отправляю того в стену. В следующем кадре мы видим пустые, безжизненые глаза молодой девушки, которая уставилась на маленькое тело без головы.

– Ой, уронил.. – прозвучал голос ведущего.

Зал молчал.

– Да что ты так ревёшь? У тебя же дырка не зашита? Нет? Нет! Так ещё родишь. Кстати, как говорит Конфуций: «Дела жизни и смерти лучше не откладывать».

Следующие кадры демонстрирует спущенные штаны и болтающийся мужской половой член, который спустя некоторое время оказывается внутри девушки, отчаянно рвущейся к глазам убийцы её ребёнка. Данная сцена длится порядка десяти минут. Объектив камеры наставлен строго на лицо девушки, дабы передать всю глубину эмоций и переживаний. Застёгивание молнии на штанах сообщает зрителям о том, что данная сцена завершена.

– Оставил, так скажем, авторский почерк на этом чудесном мальберте.

Тем временем, в коридоре собирается небольшая толпа обитателей этого дома, отчаянно пытающихся вскрыть замок на двери. Выстрелы. Одна толпа лежит в луже крови, другая толпа, наблюдающая за актёрской игрой ведущего, ликует от увиденного.

– Ну вот, очередная серия нашего шоу подошла к концу. Я очень надеюсь, что вы с большим удовольствием провели своё время за экраном и вдовол насладились увиденным. Данное шоу носит исключительно развлекательный характер. Мы не пытаемся кого либо оскорбить, или дискриминировать. Ха-ах.. Кхм.. Большое спасибо, что были с нами. Ждите новых серий в ближайшее время. Всем спасибо и как говорят мексиканцы: «Адьос, амиго».

После окончания сеанса все присутствующие встают со своих мест с безудержным приступом смеха и громко апплодируют автору фильма. Человек в смокинге окидывает взглядом смеющуюся толпу и довольный собой улыбается. Вечер близится к концу. Приём мэра города и его министров окончен.

Глава 3

Просыпаюсь в своей квартире. Направляюсь на кухню. Достаю из холодильника пиво. Вкус у него мерзкий, скажу я правду. Раньше пиво готовилось из более или менее натуральных продуктов. Вы когда ни будь пили мочу? Так вот, я тоже не пил. Но если бы меня попросили представить, какая моча на вкус, то я бы не задумавшись ответил, что она по вкусу напоминает это пиво. Все продукты нынче делают из дерьма. Даже мне, человеку с неплохими финансами, проблематично найти хоть что-то натуральное в этом забытым Богом месте. Но если взглянуть на упаковку любой продуукции и прочитать состав, то вы сильно удивитесь, потому что в состав входят исключительно натуральные продукты. Ну, так пишут на упаковке.

День плавно переходит в вечер. Выглядываю в окно, вижу, что блок потихоньку оживает и на улицу выбегают подростки. Забираю не начатое пиво и решаюсь пройтись по улицам. Попутно захожу в комнату и открыв один из ящиков, достаю заряженный пистолет. Проверяю магазин и засосываю за ремень. Так на много безопаснее прогуливаться по району, который населён ниггерами. Блок не такой и большой, как может показаться на первый взгляд. Люди здесь разношёрстные: разные национальности, расы и всё в этом духе. Выхожу на улицу и оглядываюсь по сторонам. По всюду шныряют подростки небольшими компаниями. В основном чернокожие. В этом нет ничего удивительного. Акции протеста, проходившие несколько лет назад привели к тому, что чернокожих стали отделять от остальных. Они хотели больше прав, но выбрали не правильный путь их получения. В итоге, благодаря разбитым витринам, разграбленным магазин, уничтоженным памятниками архитектуры и государственных учреждений, всех чернокожих людей признали опасными для остального общества. По началу, их перестали брать на работу, потому что считали, что они могут навредить репутации компании. После очередных протестов, когда ситуация ещё больше усложнилась и правительство возвело стену, чернокожие были первыми, кого изгнали из общества. Конечно, впоследствии за стену отправили и большинство белых людей, но это уже другая история.

Загораются окна многоэтажных домов. Иду по улице и попиваю мерзкое пиво. На витринах магазинов загораются неоновые лампочки, освещая товары на витрине. В это время полицейские не проезжают по улицам. В это время они сидят у себя в чистых и уютных квартирах, ужинают вместе со своими жёнами и детьми. Я помню время, когда свободно разгуливал по улицам Нью-Йорка, прохаживаясь по магазинам и рассматривая разноцветные вывески магазинов и прозрачные витрины, на которых красовались манекены в шикарной одежде, которую я себе позволить не мог. Мне помнится, как я видел толпы людей, что идут по улицам и широко улыбаются. Эти люди просто радовались, что заканчивался рабочий день и спешили к своим семьям, обнять детей и поцеловать мужа. Было идилие. До поры до времены.

Прогулка по улице не принесла мне ничего, кроме ностальгии по былым временам. Жизнь дерьмо, но этого не исправить. Нужно идти домой, хватит на меня сегодня прогулок. Подхожу к двери дома, в котором находится моя квартира. Слышу позади себя голос. Оборачиваюсь назад. Чёрный парень, ростом на голову выше меня и фунтов на девяносто тяжелее. Оскорбления в мой адрес. Стараюсь зря не заводиться, однако, после слов «белый мусор» не выдерживаю и направляюсь к нему. Двигаюсь не спеша, стараясь не подавать вида, что вооружен.

– Заблудился? – слышу я в свой адрес.

– У тебя какие-то проблемы, животное?

– Да, блять, проблемы. Проблемы, что я живу рядом с долбанным нацистом, сучёнок.

– Так вали от сюда! Если тебе что-то не нравится, кусок черножёпого дерьма, ты всегда можешь засунуть свой чёрный болт в свою чёрную дырку и свалить обратно в вальер!

Его лицо стало красным и гримасу злости на этом чёрной сволоче можно было прочитать без каких либо проблем. Конечно, кому понравятся такие слова! Мне плевать на его чувства. Вижу, как его права ладонь сжалась в кулак. Не долго думая, делаю шаг назад и размашистым ударом берцев пинаю его по яйцам. Он замер. Прошло порядка пяти секунд, после чего из всех дырок его тела потекла кровь: уши, нос, глаза, рот – отовсюда струилась кровь. Удар в пах невероятно болезненная вещь, которая образумит любого. Здоровый негрилла падает на колени, держась за свои разбитые яйца руками, а я таким же размашистым ударом ноги в берцах наношу повторный удар, но уже в голову этому кретину. Он сваливается на бок. Удар пришёлся в область виска, что могло вызвать кровоизлияние в мозг. Насрать, в случае его смерти ни кто и пальцем не поведёт. Всем насрать на жизнь черного в этом блоке. Быть нацистом – значит иметь некоторые преимущества в подобных ситуациях. Хотя, если быть честным, реакция на мою смерть у копов была бы такой-же. Ну, убили обычного отброса-нацика в блоке, что такого? Как будто бы в первый раз случается подобное. Слышу чьи-то шаги позади себя и резко обернувшись вижу ещё одного черного, что заворчаивает из-за угла здания и бегом направляется в мою сторону. Завидем своего брата поверженным, он поспешно тянется за чем-то в карман. Сука, ствол! Одновременно с ним выхватываю пистолет и делаю выстрел. Попал? Не могу сказать точно, но вот то что попал он – нет никакого сомнения. В область правой ноги приливает сильная боль. Падаю на асфальтированную землю и хватаюсь за простреленную ногу. Господи, как же больно! Я не знаю, что с тем козлом, что в меня стрелял, но надеюсь, что я прострелил ему черепушку. Чувствую, как тёплая кровь струится по моей ноге, словно моча человека со слабым пузырём, который застрял в очередь в туалете. Спустя некоторое время из-за этой агонии я теряю сознание.

– С вами всё в порядке? – голос мягкий. Практически нежный. На вид ей порядка пятнадцати лет, не старше. Возможно, что ей и пятнадцати нет. Отдёргиваю её руку и сплёвываю сгусток крови. Боль не уходит.

– Нет, что ты. Я вот после работы прилёг отдохнуть. Не видишь, тупорылая сука, что у меня прострелена долбанная нога?

Возможно, слишком грубо ответил. Плевать. Нужно идти домой и вытащит пулю. Но.. как? Озираюсь на место вокруг себя – огромная лужа крови. Это уже не хорошо. Как будто бы раньше было хорошо.

Смотрю на подростка. Она одета в драные джинсы, на теле её накинута кофта с капюшоном. На ногах обычные кроссовки чёрного цвета, на вид старые. Лицо разглядеть не могу, потому что на улице темно, а в темноте эти сраные ниггеры включают «режим маскировки».

Пытаюсь подняться с земли. Кое-как мне это всё таки удаётся. Делаю шаг, но перенеся вес на простреленную ногу чувствую прилив боли и падают обратно на асфальт. Упираюсь кулаками в асфальт и чувствую, что расцарапал руки.

Я прекрасно понимаю, что без её помощи не смогу пройти и нескольких метров, не говоря уже о самостоятельном походе к врачу. Но, всё таки гордость иногда мешает думать.

– Вам точно..

– Нет.

– Может всё таки..

– Отвали.

– Нет, мне и вправду не тяжело. Я зна..

– Сейчас тебе самой понадобится доктор, если ты поспешо не свалишь.

Немного приподнимаю голову. Господи, череп просто раскалывается. Трогаю лицо и обнаруживаю кровь. Испачкался, когда схватился за раненую ногу. Осматриваюсь, всё как прежде, вот только ни одного из тел нету.

– Тут.. два ниггера были.. Где, где они? Их кто-то забрал? Скорая? Почему она меня не забрала?.

– Тут лежали два чернокожих человека. Один большой с трудом поднялся и пройдя мимо вас направился ко второму, который так и не поднялся с земли. Потом прибежал ещё один, на вид старик, пнул вас ногой по лицу несколько раз и вместе с другим они подняли лежачего и ушли. Куда – не знаю.

Вот же..

Девочка умолкает. Сижу на земле в ожидании, когда она наконец уйдёт прочь. Не тут-то было. Продолжает стоять. Медленно поднимаюсь с земли. Ужасная боль в области ноги. Наверное, этот жирдяй прострелил мне бицепс бедра. Теперь поход в туалет будет для меня целым приключением. Такое ощущение, что моя голова сейчас лопнет. Ноги сильно дрожат. Делаю шаг и машинально опираюсь на эту девочку. Машинально. Просто рука сама искала опору при падении.

– Ладно, помоги.

Опираюсь на девчонку и неспеша отправляюсь вместе с этой афро-личинкой к двери. Захожу в дом и нажимаюи на кнопку вызова лифта.. Слышу чей-то голос. Неужели снова они? В страхе оглядываюсь назад, ожидая увидеть этих выродков с подкреплением. Никого. Захожу в открытые двери лифта и нажимаю на кнопку «13». Двери закрываются, но я успеваю увидеть чью-то тень, что подходит в последний момент. Кто бы это нибыл, он опоздал. Поднимаюсь вместе с девчонкой на 13-тый этаж. В подъезде никого, как и ожидалось. Засовываю руку в карман куртки. Достаю ключи из кармана и дрожащей рукой вставляю в замочную скважину. Отперев дверь, осторожно зашёл в квартиру, опёрся рукой от стену.

– Как тебя зовут? – спросил у подростка.

– Хлоя. Меня зовут Хлоя. Хлоя Хёрд.– осторожно ответила девочка, отпускаю мою руку.

– Я и с первого раза услышал. – вижу, что она не собирается входить в квартиру. Смышлёная, она мне даже не много нравится. Нет, тут я пожалуй преувеличил с выводами. Но я бы всё равно не пустил бы её. Я не идиот, чтобы впускать кого попало в свой дом. Тем более, если этот кто-то с чёрным цветов кожи. Захлопываю дверь. Чувствую, что сейчас потеряю сознание. Опираясь на стену и ближайшие предметы, добираюсь до своей комнаты. Хватаю телефон и звони Гарри. Телефон выпадает из рук. Падают рядом с телефоном. Раздаются гудки, потом грубый голос называет своё имя. Голос становится всё более и более отдалённым от меня. Твою ж мать, больно.

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Мне нужно идти домой. Мама сказала, чтобы я была дома в 9, иначе меня ждут неприятности. Я видела, как он смотрел на меня. С ненавистью, с презрением. Ему есть за что, потому что я тоже чёрная. Те парни избили его ни за что. Вернее, они думали, что причина есть и она довольно весомая – месть за угнетение своей расы. Но, это ведь неправильно! Почему из-за рабства, которое было с моим народом много веков назад, должны страдать другие? Ведь, не они же пленили нас много лет назад.

Тот парень был с гладко выбритой головой. Мама сказала, чтобы я к таким не подходила. Но, ему же нужно было помочь. У него была прострелена нога. Интересно, что случилось? Наверное, как и обычно – перестрелка. Когда я впервые подошла к нему, то меня чуть было не вырвало. Я думала он умер. Лежал там в луже крови, на слова не отвечал, глаза закрыты.

Подхожу к дому, по пути встретив парочку знакомых. В этом блоке не особенно много детей. Захожу в многоквартирный дом и поднимаюсь на шестой этаж. Звоню в запертую дверь. Дверь открывает бабушка. Захожу в квартиру и раздевшись, иду на кухню. На кухне, возле старой плиты, стоит мама в грязном фартуке. В воздухе стоит приторный запах. Наверное, готовит что-то вкусное на ужин.

Слышу вой сирен и подбегаю к окну. Машина полиции пронеслась по центральной дороги в сторону дома номер 13. Вслед за крузер, промчалась карета скорой помощи, покрашенная в красно – чёрный цвет. Я сразу догадалась, к кому и зачем они поехали. Как же это всё таки не правильно, что люди так сильно разобщились между собой. Мама рассказывала, что раньше было не так. Раньше мы были вместе, белые и чёрные дружили между собой. Не было никакого высшего класса, все были в той или иной степени равны. Не было никакой стены и люди свободно приезжали к друг другу в гости. Нашу расу ни кто не считал за воров и преступников, хоть таковы и были. Мама зовёт меня ужинать. Отхожу от окна и направляюсь к столу. Приходит бабушка и садится с нами. Мы молимся, чтобы в следующий раз на нашем столе так же была еда. Наш стол не всегда накрыт к ужину, потому что иногда маме не выплачивают зарплату. На ужин гречка. Люблю гречку, ею наедаешься и остаётся больше на завтрак. Утром есть не хочется, по этому, этой же самой гречки остаётся ещё и на обед. Гречка – очень экономный продукт.