Дежурная по темноте

— Ты Лена? — спросил он.

— Да. Мама сказала, вы должны быть дома.

— Она сказала, что я проверю, дошла ли ты. Про дом она преувеличила.

Лена впервые за вечер рассмеялась. Олег тоже улыбнулся, но сразу повернулся к двери: кто-то снова звал его из подъезда. В списке на стекле она заметила ещё одну графу — «Нужна помощь». Рядом стояли три квартиры. Их номера были выше десятого этажа.

Лена подняла тубус на плечо. Рисунок высох и пошёл волнами. Она подумала, что завтра сможет сделать новый, если будет свет. Потом вспомнила, что рисовать можно и при дневном свете. Это была маленькая, почти стыдная радость в дне, где столько людей ждали вещей гораздо важнее бумаги.

5. Чужой удлинитель

Мотор у соседнего корпуса работал под козырьком входа. Маленький красный генератор стоял на мокрой плитке, и от него через приоткрытую дверь тянулся кабель. Над дверью была вентиляционная решётка, рядом — открытое окно квартиры охранника. Олег увидел их все сразу и почувствовал неприятную ясность: ошибка уже сделана, а спор ещё только начинается.

Рядом стоял незнакомый мужчина в дорогом плаще. Он смотрел, как электрик из жильцов раскладывает провод вдоль стены.

— Выключайте, — сказал Олег.

Мужчина повернулся не сразу.

— Это моё оборудование. Я подключаю холодильник в магазине. Там лекарства.

Магазин на первом этаже действительно продавал лекарства, детские смеси и всякую мелочь. Отдельной аптеки в корпусе не было. Олег не знал, что именно лежит в холодильнике и насколько оно нуждалось в холоде. Он знал другое.

— Здесь выхлоп идёт к окну и в подъезд. Уберите агрегат от здания и не ведите кабель через общую дверь. Я вызвал аварийную службу, пусть посмотрят безопасное место.

— Пока они приедут, всё испортится.

— А пока они приедут, кто-то может отравиться. Выключайте.

Электрик уже поднялся. Он смотрел в землю, как человек, который понимал проблему раньше хозяина генератора и продолжал работать. Мужчина в плаще назвал Олега бюрократом. Потом сказал, что тот будет отвечать за каждую упаковку, которую придётся выбросить.

— Запишите на меня, — сказал Олег. — Но мотор выключите.

Жилец-электрик выключил его. Тишина возникла резко, и стало слышно, как по водостоку течёт ледяная вода. Мужчина в плаще достал телефон, снял Олега и объявил, что выложит видео. Олег хотел спросить, куда именно, если мобильная сеть почти не работала, но не стал. Видео могло отправиться позже; последствия любого слова тоже.

Из подъезда вышла женщина с ребёнком на руках. Она сказала, что в коридоре пахнет бензином. Олег попросил её отойти на улицу и позвал охранника. Внутри никто не лежал без сознания; это не означало, что всё было безопасно. Приехавшие пожарные осмотрели место, проветрили помещения и объяснили владельцу генератора, что переносить и использовать устройство можно только по правилам, снаружи и вдали от окон и дверей. Олег не пересказывал их технические указания жильцам. На листе у входа он написал только итог: «Двигатели и горелки внутри дома и у открытых окон запрещены. При запахе выхлопа сообщить охране и выйти из помещения».

— А с лекарствами что? — спросила Нина, когда он вернулся.

— Проверим, что там, — сказал Олег. — Если действительно нужен холод, узнаем у больницы или работающего пункта. Сам холодильник к дому не важнее людей.

Нина прочла запись и кивнула.

— Хорошо. Только слово «запрещены» не заменяет место, где можно помочь человеку. Иди в магазин, узнай, что там лежит.

Олег пошёл. В холодильнике оказались напитки, несколько упаковок препаратов и продукты для кафе того же владельца. Ни один из них нельзя было просто назвать «лекарствами» и перенести без согласования. Хозяин показал накладные и сказал, что потеряет деньги. Олег не стал спорить с этим. Потеря денег была настоящей; угроза людям — тоже. Они составили список того, что требовало проверки условий хранения, и отправили его с курьером в больницу, где ещё работала связь с аптечной службой. Хозяин магазина подписал лист, хотя назвал его «ебучей бумажкой».

— Бумажка не охладит холодильник, — сказал он.

— Нет. Она поможет решить, что спасать и куда везти, — ответил Олег.

На первом этаже «Берёзового» Лена раздавала соседям обрезки картона. На каждом был написан номер подъезда и время последней проверки. Олег не понял, кто её попросил. Она сказала, что никто: просто люди приходили и снова спрашивали то, что уже висело на двери.

— Ты мать видела? — спросил он.

— Только слышала. Шесть минут.

— Это больше, чем у многих.

Лена посмотрела на него строго.

— Вы это скажете женщине с четырнадцатого, которая не может дозвониться сыну?

— Не скажу.

Она прикрепила ещё одну карточку. Вчера он назвал бы это самодеятельностью, которая мешает управлению. Теперь карточки были точнее его объявлений: на них стояло время. Он предложил Лене дать ей ключ от кладовой с канцелярией и фонарями. Она отказалась от ключа, но попросила пачку бумаги и два толстых маркера.

Вечером в корпусе Б пропала вода выше седьмого этажа. Олег прошёл по нескольким квартирам, убедился, что картина повторяется, и написал в службу водоснабжения. Ответа не было. Он не стал объявлять воду «закончившейся» — внизу она ещё шла, у соседей в корпусе А давление оставалось. Но именно эти различия делали людей подозрительными. Если у тебя в кране пусто, чужая струя кажется украденной.

У девятого этажа его остановил мужчина в серой футболке.

— Я видел, как вы с дружком Лены таскали коробки. Там вода?

— Бумага и фонари.

— Покажи.

Олег почувствовал, как внутри поднимается злость. Ему хотелось сказать, что он не обязан открывать перед каждым собственные руки. Вместо этого он спустился с мужчиной в кладовую, открыл дверь и показал коробки. Там действительно были бумага, маркеры, батарейки и две сломанные лампы.

— Доволен? — спросил он.

Мужчина посмотрел на пустую полку.

— Нет. Воды-то нет.

Олег закрыл кладовую. Разговор, который начинался как обвинение, закончился фактом, с которым оба ничего не могли сделать. Он написал на общем листе: «В корпусе Б, этажи 8–20: вода не поступает. Причина уточняется. Питьевой запас не обещан». Слово «не обещан» он перечитал дважды. Оно выглядело жестоко. Он всё-таки оставил его.

6. Не авария, а график

К полуночи Кира перестала смотреть на настенные часы. Они по-прежнему стояли на четырёх двенадцати, и каждый взгляд на них делал день короче, чем он был. Она проверяла время на механических часах Игоря, который каждые полчаса протягивал руку через стол, как человек, сдающий кровь на анализ.

Оперативный штаб разместили в актовом зале администрации. Там работало аварийное освещение и один телефон, вокруг которого стояла очередь из людей с должностями. Кира пришла с бумажной картой и тремя списками: подтверждённые отключения, сообщения без проверки и объекты, которым нужен обратный звонок. На её карте не было красивой единой чёрной области. Где-то свет вернулся на пятнадцать минут, где-то не пропадал вовсе; одну улицу питала линия соседнего района. Телевизионная фраза «город погрузился во тьму» была удобной и неверной.

Савин, глава администрации, стоял у окна с чашкой холодного чая. Он спросил, когда поднимется насосная станция. Кира назвала то, что знала: питание на основном вводе отсутствует, резерв не принял полную нагрузку, бригада обследует оборудование. Срока не было.

— Я должен дать людям план, — сказал Савин.

— Тогда дайте план проверки и сообщений. Не время включения.

— Ваша профессия позволяет говорить «не знаем». Моя — нет.

— Моя профессия потом заставляет отвечать на звонки тех, кто поверил времени, которого не было.

Они разговаривали тихо. Люди в зале делали вид, что заняты своими листами. Савин не был глуп и не хотел лгать. Он хотел удержать город от движения без направления, а для этого ему казалось нужным назвать хотя бы ближайшую точку. Кира тоже хотела точку, но знала цену случайной цифре.

Начальник электросетевого района сообщил первые проверенные сведения. После обледенения были повреждены несколько воздушных линий. На восточном узле защитой отключило часть оборудования; бригада проверяла причину и состояние соседних элементов. Подать питание на все районы одновременно было нельзя, даже если появится возможность: сначала требовалось убедиться, что линии безопасны и нагрузка выдержит запуск. Кира записала каждое «если».

— Можно сказать «поэтапно»? — спросил Савин.

— Нужно, — ответил инженер. — Но не называйте очередь без нас. Сегодня она поменяется ещё несколько раз.

Заведующий хозяйством больницы рассказал о резервном питании. Больница не просила электричество для телевизоров и общего света. Ей нужны были топливо, транспорт и подтверждение, что соседний район готов принять тех, кого можно перевозить. Савин поручил организовать связь. Чиновник рядом с ним записал «решено», хотя ещё не было ни транспорта, ни согласия соседей.