Розовый туман загробья

Почти не ходит на концерты. Раньше она могла сорваться в другой город, если там выступала её любимая группа. Теперь же, когда я вижу афишу на остановке рядом с её домом, она проходит мимо, даже не взглянув. Не гуляет с друзьями так, как раньше — не допоздна, не по парку, не смеясь так, что слышно за квартал. Теперь встречи короткие, деловые: кофе в кафе, быстрый разговор, прощание.

Однажды я увидел, как она остановилась у нашего дуба в парке. Просто стояла и смотрела на него, сжимая в руках бумажный стаканчик с кофе. Ветер шевелил её чёрные с белым волосы, слегка подбрасывал пряди, играл с ними. Она не пыталась их пригладить — просто стояла, глядя на дерево, и что-то в её позе говорило о глубокой задумчивости, может, даже тоске.

В тот момент я понял: она помнит. Всё помнит. Но, как и я когда-то, решила отпустить. Или хотя бы попытаться.

Я стоял за деревом, наблюдая, как она уходит, и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Я хотел окликнуть её. Хотел сказать: «Эйми, это я. Прости меня. Я никогда не изменял, я всегда любил только тебя». Хотел взять её за руку, почувствовать тепло её пальцев.

Но не мог.

Потому что я больше не принадлежу этому миру. Я — тень, наблюдатель, призрак прошлого. И если моё присутствие причиняет ей боль, даже неосознанно, я должен оставаться невидимым.

Так что я просто смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. А потом вернулся в свой мир — яркий, кукольный, пустой. Туда, где время застыло, где мои серьги поблёскивают в свете странного солнца, а сумка со значками всё так же висит на плече. Туда, где я могу быть кем угодно — кроме того, кто ей действительно нужен.

Сегодня я опять следил за ней. Она вышла с работы — как всегда, чуть раньше, чтобы избежать толкучки в метро, но не получилось. Я стоял в тени арки напротив офиса, наблюдая, как люди вокруг бросают на неё взгляды. Боже, я бы убил каждого, кто так похотливо смотрит на мою Эйми… Мою? Нет, она больше не моя, но всё равно бы врезал каждому — мысленно, конечно. В этом мире я не могу никого ударить. Я даже не могу подойти. Она остановилась на секунду, поправила воротник пальто, и ветер растрепал её чёрные с белым волосы — пряди упали на лицо, и она машинально откинула их назад. Этот жест, такой знакомый, снова заставил что-то сжаться внутри.

Потом она пошла к нашему дому — тому самому, который больше не мой. Остановилась у подъезда, подняла голову, будто что-то вспоминая. Несколько секунд просто стояла, глядя на окна нашей старой квартиры. Я знал, о чём она думает: там, за этими стёклами, остались её рисунки на холодильнике, полка с книгами, которые мы читали вслух по вечерам, и тот самый подоконник, где мы сидели, обнявшись, и смотрели на дождь. Видел, как она подходит к клубу: вокруг уже толпятся люди, смех, обрывки разговоров, запах табака и алкоголя. Всё это — будто другой мир, куда мне нет доступа. Она остановилась, достала из сумки бутылку. Первый глоток — и я почти чувствую этот резкий, обжигающий вкус виски с колой. Вижу, как она вздрагивает, будто пытаясь стряхнуть с себя что-то тяжёлое, и на мгновение мне кажется, что у неё получается. Кто то окликает её — она кивает, не вспоминая, кто это. Неважно. Здесь все — свои. Пока звучит музыка, пока горят огни. А потом появляется Кити. Черно-розовая бестия — так она её называет. Громкая, суетливая, счастливая. Кити обхватывает Эйми за талию, кричит что-то радостное, и та, наконец, улыбается. По-настоящему. Не натянуто, не для вида — а так, как когда-то улыбалась мне. Они обнимаются, и я вижу, как между ними пробегает этот невидимый ток тепла. Эйми выше, поэтому может положить подбородок подруге на голову — в этом жесте столько тихой силы, столько заботы. Кити прилипает к ней, как всегда: безоговорочно, без дистанции. Они пьют из одной бутылки, смеются, и с каждым глотком я будто чувствую, как тает ледяной комок внутри Эйми.

Внутри клуба гремит музыка, прожекторы рвут темноту на лоскуты — красные, синие, фиолетовые. Люди сливаются в единый организм, качающийся в ритме басов. Кити тянет Эйми в толпу, и та идёт — сначала неуверенно, потом всё свободнее. Она начинает двигаться. Сначала робко, потом — всё сильнее, отдаваясь музыке. Кити кричит ей что-то на ухо, они прижимаются друг к другу, как два островка в бушующем море звуков. И на секунду — всего на секунду — я вижу её такой, какой она была когда-то: живой, настоящей, чувствующей момент. Не боль, не пустоту, не память о прошлом — а здесь и сейчас.

И вдруг что-то меняется.

Её движения замедляются. Она замирает, оглядывается — не так, как раньше. В её взгляде появляется что-то новое. Будто она уловила какой-то отзвук, какой-то след… меня? Наши глаза встречаются. Я знаю, что она не может меня разглядеть — слишком далеко, слишком темно, слишком много мелькающих огней. Но она смотрит туда, где я стою. И в её глазах — узнавание. Или мне только кажется? Она идёт ко мне. Шаг, ещё шаг. Кити зовёт её, но она не оборачивается. Я хочу крикнуть: «Стой! Не подходи ближе! Что-то не так, я чувствую угрозу — неясную, но реальную». Хочу предупредить, остановить, защитить.

Но я не могу.

Мои губы шевелятся, но звука нет. Я протягиваю руку — она проходит сквозь неё, не оставляя следа. Она делает ещё шаг, протягивает руку… и в этот момент кто-то толкает её сбоку. Она оборачивается, улыбается, а когда снова смотрит туда, где я стоял, — меня уже нет.

Я исчезаю, время вышло. Возвращаюсь в свой мир — яркий, кукольный, пустой. Сажусь на краю крыши, свесив ноги над пропастью, которой здесь не существует. Серьги поблёскивают на солнце, сумка со значками лежит рядом. Всё на месте. Всё, кроме неё.

Глава 3. «LOVER»

— Эйми! Чёрт бы тебя... Сколько мы не виделись с тобой!

Ко мне подбежал невысокий мужичок с дредами и в очках, схватил в объятия и закружил громко смеясь. Это был Джек, мой дорогой, добрый, старый друг. Когда-то именно с него начались мои похождения по концертам, мы познакомились в фанатском чате одной группы, я очень боялась идти с ним на первую встречу, ведь он был сильно старше меня, а я тогда в школе училась. Как сейчас помню я в розовом зимнем пальто, у меня волосы выкрашены полностью в белый, два хвостика, а он такой ... суровый рокер, хоть и маленького роста, тогда на первой встрече мы договорились, что он поведёт меня на концерт через пару дней. Божечки это было самое лучшее решение в моей жизни, я столько эмоций получила в тот вечер, тогда я и поняла, что на концерте все одна большая семья.

Джек наконец-то поставил меня на пол, но продолжал крепко держать за плечи.

— Ты как тогда... ну тогда пропала, так и перестала выходить на связь, на концерты не ходила, наконец-то ты вернулась к нам!

— Да! А я о чем! — Кити тоже вцепилась в мою руку и начала жалобно заглядывать в глаза — Ты же нас больше не бросишь, правда? Ты же больше не пропадешь?

Я смотрела все ещё в пустоту, туда, где, как мне казалось, я увидела кого-то очень мне близкого и дорогого, но вот только ни внешность, ни голос вспомнить не могу.

— О, Кит! Ты тоже тут! — Джек обнял Кити и поцеловал в щёку.

— А где мне ещё быть? Только на концерте могу нормально отдохнуть и оторваться по полной.

— Эйм, алё, как слышно? Ты вообще с нами?

Я вздрогнула и перевела взгляд на друзей.

— Да-да, я с вами, — поспешно кивнула я, пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто… показалось что-то.

Джек прищурился, изучающе глядя на меня. Он всегда умел замечать то, что я пыталась скрыть.

— Что показалось? — спросил он, слегка наклонив голову. — Ты бледная, будто привидение увидела.

Кити тут же встревоженно вцепилась в мой рукав.

— Эйми, что случилось? Тебе плохо? Может, выйдем на воздух?

Я покачала головой и заставила себя улыбнуться.

— Всё в порядке, правда. Просто… — я запнулась, подбирая слова, — просто на секунду мне показалось, что я увидела кого-то из прошлого. Кого-то очень важного. Но, видимо, это просто игра света и тени.

Джек понимающе хмыкнул.

— В этом месте всякое мерещится. Тут же энергетика такая — музыка, толпа, огни… Мозг сам дорисовывает образы.

Он похлопал меня по плечу, и его улыбка стала шире.

— Но раз уж ты здесь, давай забудем про призраков прошлого! Сегодня ночь, когда нужно жить здесь и сейчас. Кити, хватай Эйми за руку — мы идём ближе к сцене!

Кити радостно взвизгнула и потянула меня вперёд, ловко лавируя между танцующими людьми. Джек шёл следом, периодически подталкивая нас в спину и что-то напевая себе под нос — кажется, это была песня той самой группы, с которой всё началось.

Воздух гудел от басов, разноцветные огни прорезали туман, окутавший зал, а где-то впереди уже раздавались первые аккорды знакомой мелодии. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних месяцев постепенно покидает меня.

«Может, Джек прав, — подумала я. — Может, пора перестать оглядываться назад и просто наслаждаться моментом?»

Когда концерт закончился, мы пьяные и разгорячённые вышли на улицу. Звенящий теперь тишиной воздух приятно обдувал тело покрывая его мурашками, голова немного кружится. Луна стала клыком, звезды безделушки улыбаются, а под ними люди в очередной раз убедились, как хорошо быть с теми, кто тебя любит, когда заканчиваются истории. Ребята о чем то болтают, но нить суждений я потеряла, видимо последний коктейль был лишний, а может предпоследние шоты, ну вот и на кой чёрт я так много выпила.

— Пойдёшь с нами дальше культурно отдыхать? — легонько толкнул меня в бок Джек и улыбнулся, Кити сразу же подхватила его идею.

— Да-да-да! Ты обязана, Эйм, это же легендарное возвращение. Пойдём, будет весело! — она начала скакать вокруг меня, как зайчонок.

Я покачнулась, пытаясь сфокусировать взгляд на друзьях. Мир слегка штормило, будто я стояла на палубе корабля в неспокойном море.

— Ну… — протянула я, потирая виски. — Честно говоря, я уже на грани коллапса. Ещё немного веселья — и я просто рухну где-нибудь посреди танцпола.

Джек рассмеялся, закинув руку мне на плечо:

— Да ладно тебе, Эйми! Ты всегда так говоришь, а потом зажигаешь ярче всех. Помнишь тот случай в «Чёрном котле», когда ты устроила баттл по танцам с байкерами?

Кити восторженно хлопнула в ладоши:

— О, да! Это было эпично! Ты тогда ещё станцевала тот безумный микс из хип-хопа и вальса — все просто упали!

Я невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер.

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как усталость отступает перед волной ностальгии. — Но только одно место. И потом я точно еду домой.

— Договорились! — Джек торжествующе поднял кулак. — Тогда идём в «Лунный пёс» — там как раз сегодня живая музыка и коктейли по полцены до двух ночи.

Мы двинулись вдоль освещённой неоновыми вывесками улицы. Ветер развевал мои волосы, остужая разгорячённое лицо. Где-то вдалеке слышался гул проезжающих машин, а рядом раздавался смех друзей — звонкий, беззаботный, заразительный.

Кити подхватила меня под руку и зашептала, заговорщицки подмигивая:

— А знаешь, что самое крутое? Там сегодня играет та самая группа, которая играла твой любимый трек на том самом первом концерте! Помнишь?

Я замерла на секунду, воспоминания нахлынули волной: тот вечер, первые аккорды, ощущение, будто весь мир вокруг заиграл новыми красками…

— Серьёзно? — мой голос дрогнул от неожиданной эмоции.

— Ага! — Джек обернулся, широко улыбаясь. — Считай, это знак судьбы. Всё складывается, чтобы этот вечер стал особенным.

Я глубоко вдохнула ночной воздух, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое предвкушение. Может, и правда стоило дать этому вечеру ещё один шанс?

— Хорошо, — кивнула я, и в этот раз улыбка получилась искренней. — Ведите меня, безумцы. Посмотрим, что ещё приготовила нам эта ночь.

Мы зашли в бар нашей небольшой, но дружной и шумной компанией.

«Лунный пёс» встретил нас тёплым светом старинных ламп и гулом разговоров, перебиваемым смехом и звоном бокалов. В воздухе витали ароматы кофе, корицы и чего-то сладковато-алкогольного — будто сам воздух здесь был пропитан атмосферой бесконечного праздника.

Джек тут же вскинул руку, приветствуя бармена — высокого седого мужчину с татуировкой в виде полумесяца на запястье.

— Майк! Три фирменных коктейля — и пусть они будут такими же яркими, как наша компания! — громко объявил он.

Майк усмехнулся, протирая бокал:

— Джек, ты опять притащил сюда свою банду? И как я не удивлён… — он окинул нас взглядом и подмигнул мне. — Эйми, давно не виделись. Ты всё так же выглядишь, будто только что сошла с обложки рок-журнала.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно тает.

— Стараюсь держаться в форме, — ответила я, устраиваясь на высоком стуле у барной стойки.

Кити тут же запрыгнула на соседний, болтая ногами:

— А ещё он обещал, что тут играет та самая! Ну, которая играла «Тени рассвета» на том концерте, где мы познакомились с Эйми!

Майк кивнул:

— Да, Чарли сегодня за пультом. Он как раз должен начать через пять минут.

Сердце ёкнуло — «Тени рассвета» была не просто песней. Это был саундтрек к тому самому вечеру, когда всё началось: первый концерт, первый восторг, первые настоящие друзья.

— Поверить не могу, — прошептала я, глядя на сцену, где уже возились с оборудованием диджей и его помощник.

Джек положил руку мне на плечо:

— Видишь? Вселенная говорит: расслабься и наслаждайся.

Музыка действительно зазвучала через несколько минут, когда группа вышла на сцену — сначала тихий бит, затем нарастающий ритм, а потом… да, это были они. Первые аккорды «Теней рассвета» разлились по залу, и толпа взорвалась одобрительными криками.

Кити схватила меня за руку:

— Ну что, готова? Пойдём танцевать или будем изображать из себя солидных взрослых?

Я посмотрела на друзей — на Джека, который уже начал покачиваться в такт музыке, на Кити, сияющую, как новогодняя ёлка, — и поняла, что никаких сомнений быть не может.

— К чёрту взрослость, — улыбнулась я, вскакивая со стула. — Пошли!

Мы ринулись в гущу танцующих, и мир снова наполнился светом, музыкой и смехом — тем самым волшебством, которое я так долго пыталась вспомнить.

Мы танцевали, выпили ещё по несколько коктейлей, когда солнце начало вставать, освещая улицы первыми лучами, — я поняла, что магия начала потихоньку исчезать. Пора домой.

Небо на востоке окрасилось в нежные оттенки персикового и лавандового, а неоновые вывески уже не выглядели такими яркими — скорее устало мигали, словно прощаясь до следующей ночи. Музыка всё ещё гремела, но теперь она казалась не призывом к веселью, а скорее фоном для завершения чего-то важного.

Я остановилась, переводя дыхание, и провела рукой по влажным от пота волосам. Тело приятно гудело после часов танцев, но усталость уже давала о себе знать — веки тяжелели, а мысли становились всё более размытыми.

— Эйм? — Кити, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, подошла ко мне, слегка покачиваясь. — Ты чего замерла? Давай ещё один трек!

Я покачала головой и улыбнулась:

— Всё, зайчонок, моя батарея села. Пора закругляться.

Джек, который как раз подходил с очередным подносом коктейлей, замер с поднятой рукой:

— Уже уходишь? Но рассвет же только начался! Смотри, какой вид — город будто в розовом тумане.

Он указал в сторону панорамного окна: улицы действительно окутывала лёгкая дымка, пронизанная первыми солнечными лучами. Здания, ещё минуту назад казавшиеся мрачными силуэтами, теперь приобретали чёткие очертания, а асфальт блестел от утренней росы.

— Именно поэтому, — я вздохнула, чувствуя странную грусть. — Если останусь ещё на час, всё это волшебство превратится в обычную реальность. А я хочу запомнить ночь такой — яркой, живой, полной музыки и друзей.

Кити на секунду нахмурилась, но тут же обняла меня за плечи:

— Если мы останемся ещё на немножко, ты же не обидишься?

Я улыбнулась и крепко её обняла:

— Нет-нет, конечно, не обижусь, солнышко. Вы отдыхайте, а я поеду домой. У меня сегодня единственный выходной — надо отоспаться, а завтра на работу.

Кити вздохнула, слегка надув губы:

— Ну ладно… Но обещай, что мы скоро снова так соберёмся! Без тебя веселье уже не то.

— Обещаю, — я потрепала её по волосам. — На следующих выходных — с тебя выбор места и программы. Договорились?

— Ура! — Кити тут же просияла и хлопнула в ладоши. — Я уже придумываю варианты!

Джек, который стоял неподалёку и наблюдал за нашим разговором, подошёл ближе:

— Точно не передумаешь? Можем вызвать тебе такси, а потом догулять здесь — мы с Кити ещё пару часов точно продержимся.

— Точно, — я кивнула. — Я и так сегодня будто прожила три жизни за одну ночь: концерт, «Лунный пёс», танцы до упаду… Теперь нужно восстановить силы.

Джек понимающе усмехнулся:

— Ладно, босс. Тогда вызываем тебе такси прямо сейчас, чтобы ты не тащилась на общественном в такую рань.

— Спасибо, — я благодарно сжала его руку. — Вы лучшие. Правда. Без вас эта ночь не была бы такой… волшебной.

Пока Джек вызывал машину через приложение, Кити порылась в своей маленькой сумочке и вытащила блестящий стикер:

— Держи! — она прилепила его мне на куртку. — Это мой фирменный «антигрустин». Работает на 100 %. Если вдруг загрустишь — просто посмотри на него и вспомни, как мы зажигали сегодня.

Я рассмеялась, разглядывая розовый стикер с нарисованным единорогом:

— Обязательно сработает. Спасибо, Кити.

Такси подъехало к тротуару. Я ещё раз обняла обоих: сначала Кити — крепко, с лёгким похлопыванием по спине, потом Джека — чуть дольше, чем обычно.

— Берегите себя, — прошептала я. — И не слишком увлекайтесь без меня.

— Постараемся, — подмигнул Джек. — Но ничего не обещаем!

— Звони, если что! — крикнула Кити, когда я уже садилась в машину.

— Обязательно! — я помахала им рукой.

Дверь закрылась, такси тронулось. В зеркало заднего вида я видела, как мои друзья, взявшись за руки, возвращаются в бар — их силуэты на фоне рассветного неба казались почти нереальными, сказочными.

Машина плавно влилась в утренний поток редких машин. Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тело ныло от усталости, но внутри разливалась удивительная лёгкость. Город просыпался за окном, а я, убаюканная мерным покачиванием машины, чувствовала, как меня накрывает волна спокойствия.

«Всё-таки правильно я поступила, — подумала я. — Уйти на пике, сохранив волшебство ночи. А друзья… друзья остались там — где им сейчас самое место. И это тоже часть нашей истории».

Розовый туман рассвета постепенно рассеивался, уступая место ясному утреннему небу.

Я попросила остановить машину чуть-чуть раньше, чем мы подъехали к моему дому, — мне захотелось немного прогуляться перед сном.

— Здесь остановите, пожалуйста, — обратилась я к водителю, указывая на тихий сквер неподалёку. — Дальше я пройдусь пешком.

Он кивнул, сворачивая к обочине:

— Понял. Хорошего вам дня… или утра, — он усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида.

— И вам, — улыбнулась я, протягивая купюру. — Спасибо.

Выйдя из машины, я глубоко вдохнула утренний воздух. Он был свежим, чуть влажным от росы и пах чем-то неуловимо летним, несмотря на то, что была осень — то ли цветущими кустами у тротуара, то ли моими воспоминаниями.

Город окончательно проснулся: где-то вдалеке гудели первые автобусы, раздавался скрип дворников, сметающих ночную пыль, а в окнах верхних этажей уже загорался свет — люди начинали свой день. Но здесь, в этом маленьком сквере, всё ещё царила особая, рассветная тишина.

Я медленно пошла по дорожке, шурша опавшими листьями. Ноги гудели после часов танцев, но это была приятная усталость — та, что напоминает: ты жил, ты чувствовал, ты был частью чего-то яркого.

В голове сами собой всплывали моменты минувшей ночи: смех Кити, её восторженные возгласы, когда зазвучала «Тени рассвета»; Джек, который кружил нас обеих, будто мы снова те самые подростки, впервые попавшие на концерт; огни, музыка, ощущение, будто весь мир — это одна большая сцена, где каждый может быть собой без масок и страхов.

Я остановилась у невысокого забора, отделявшего сквер от улицы, и оперлась на него, глядя вдаль. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы окрасить крыши домов в золотистый цвет. Тени стали короче, а воздух — теплее.

«Как странно, — подумала я, — всего несколько часов назад я стояла в толпе, окружённая тысячами людей, и чувствовала себя потерянной. А теперь иду одна по пустой улице — и впервые за долгое время ощущаю себя… на своём месте».

Лёгкий ветерок растрепал волосы, и я улыбнулась. Где-то внутри всё ещё звучала та самая мелодия, но теперь она не вызывала тоску по прошлому — она напоминала о том, что прошлое не ушло навсегда. Оно стало частью меня, а рядом есть люди, которые всегда готовы вернуть меня в этот мир музыки, смеха и дружбы.

Развернувшись, я направилась к дому — уже быстрее, почти вприпрыжку. Хотелось скорее принять душ, заварить крепкий чай и, может быть, включить тот самый альбом, с которого всё началось. Просто чтобы напомнить себе: волшебство никуда не делось. Оно живёт во мне, в моих друзьях, в каждом рассвете после безумной ночи.

Подходя к подъезду, я на секунду обернулась, чтобы ещё раз окинуть взглядом улицу, залитую утренним светом. Розовый туман почти рассеялся, но где-то у горизонта ещё мерцала тонкая полоса персикового цвета — как последний привет от волшебной ночи.

«До новых встреч», — мысленно сказала я ей и вошла в подъезд, чувствуя, как внутри разливается тихая, тёплая радость.

Двери лифта открылись, я остановилась около своей двери и принялась искать ключи. Сзади послышались шаги, наверное, сосед, — я обернулась, улыбаясь.

— Вот и ты…

Передо мной — высокий силуэт мужчины. Тело сковало, сердце бешено забилось.

— Ну что же ты молчишь, милая? Где же твоя лучезарная улыбка?

Я отступила назад, вжимаясь спиной в дверь. Лицо скрывала тень, но взгляд — я почти физически ощутила его — был устремлён прямо на меня.

— Простите, вы что-то хотели? — мой голос дрогнул.

Человек слегка качнулся вперёд, и капюшон чуть сдвинулся, приоткрывая черты. Что-то в них показалось смутно знакомым — линия подбородка, форма бровей… Но память, уставшая после бессонной ночи, отказывалась подсказывать.

— Эйми, — произнёс он тихо, и голос прозвучал так, словно я оскорбила его. — Ты не узнаёшь меня?

— Ты… — я сглотнула. — Кто ты?

Он широко улыбнулся, сделал ещё шаг вперёд, и теперь свет из окна на лестничной клетке упал на его лицо. Он широко улыбнулся, сделал ещё шаг вперёд, теперь свет из окна на лестничной клетке упал на его лицо, а потом... Потом резкая тупая боль в животе. Меня начало трясти, глаза расширились, но видеть лучше я не стала. Кто он? Что происходит? Хрип? Я слышу крик, кто кричит? Еще один приступ резкой боли в животе, а затем еще и еще... Я опустила свой взгляд. липкая, горячая кровь, она на моих руках, моих любимых кедах, плюшевые хорёк и волчонок тоже все в этой мерзкой крови, наклейка которую мне подарила Кити тоже.

— Не узнаешь меня, да? — его голос звучал всё ближе, искажённый яростью. — Почему ты больше не улыбаешься? Тебе же было так весело, так весело разбивать мне сердце, когда бросила меня! Уехала из того города, даже не попрощавшись… Я приехал, хотел вернуть тебя, а ты… уже счастлива без меня! Ты смеялась надо мной, да? Смеялась со своими новыми друзьями?

Глаза сфокусировались... Это моя кровь, это мой крик, это я.. была я, теперь я месиво. Ужасный, мерзкий смех, он смеялся и продолжал наносить удары ножом, когда мое тело поддалось притяжению, и я сползла на пол, он начал бить меня ногами.

— Не узнаешь? Конечно, зачем тебе помнить тех, кого ты просто использовала и выбросила? Ты даже не помнишь моего имени, да? О, ты вспомнишь, — он наклонился ближе. В его глазах читалась смесь боли и ненависти. — Ты всё вспомнишь, когда будет уже слишком поздно. Ты бросила меня тогда, уехала, даже не попрощавшись. А я искал тебя… годами искал. Думал, ты передумаешь, вернёшься. Но нет — ты просто вычеркнула меня из жизни, как будто меня никогда не было.

— Пожалуйста… — прошептала я, пытаясь отползти к двери. — Остановись…

Каждое слово било сильнее ударов. Я пыталась собраться с силами, дотянуться до сумки, найти телефон… но пальцы не слушались, перед глазами темнело.

— Ты даже не слушаешь меня, — его голос сорвался на хриплый крик. — Как тогда! Всегда так: я говорю, а ты смотришь сквозь меня, будто я пустое место!

Он сделал ещё один резкий жест — боль вспыхнула с новой силой, от неё перехватило дыхание.

— Ну как же? Эйми, ты не узнаёшь меня? — его голос дрожал от ярости и боли. — Почему ты больше не улыбаешься? Тебе же было так весело — разбивать мне сердце, когда ты просто взяла и исчезла из моей жизни! Уехала из того города, даже не попрощавшись… Я приехал, хотел вернуть тебя, а ты… Ты уже была счастлива без меня. С другим. Даже после его смерти ты хранила ему верность, будто я никогда ничего для тебя не значил!