Читать книгу Трилогия «Мятежные наследники» Книга 2: Изгнание (Агата Мираш) онлайн бесплатно на Bookz
Трилогия «Мятежные наследники» Книга 2: Изгнание
Трилогия «Мятежные наследники» Книга 2: Изгнание
Оценить:

3

Полная версия:

Трилогия «Мятежные наследники» Книга 2: Изгнание

Агата Мираш

Трилогия «Мятежные наследники» Книга 2: Изгнание

Глава 1 «Безликие судьи»

***

Столица Румынии. 17 мая, 1691 года

— О, Всевышний! Арэн! — отчаянно выкрикнула госпожа Алира в момент, когда дворцовая стража окружила прибывшую королевскую свиту Венгрии.

Несчастная женщина успела, лишь краем глаза лицезреть из соседнего помещения окровавленное тело собственного сына, который умирал в центре большого зала. На её крики толпа напуганных румынских аристократов обернулась назад, узрев безутешную королеву-мать, которую в ту же секунду вместе со всеми остальными повязали и отправили за решётку, в подземное пространство замка.

— Габриэль! Нет! — вырываясь из рук военного караула, продолжал кричать Леон, когда их уводили.

Всё то время И́ронк I силой удерживал племянницу, дабы та не имела возможности помочь избежать страшной участи своего супруга и его приближённых рыцарей. Её отец, также, был подвергнут молниеносному аресту.

И вот, Габриэль осталась одна, без какой-либо защиты и власти отстоять границы собственной свободы.

Когда всё закончилось, венценосный дядя дал ей возможность подойти к трупу почившего молодого короля Венгрии. Девушка опустошённо рухнула на колени перед телом возлюбленного супруга. В последний раз, перед глазами дяди и десятков недоумевающих лиц благородной крови, ей представилась возможность коснуться его ледяной щеки и поцеловать.

В момент, когда вооружённая охрана тяжеловесными шагами подошла ближе и окружила молодую королеву, она склонилась над телом Арэна и скоротечно произнесла:

— Ты будешь отомщён, любимый, я клянусь тебе! — тихо, но яростно произнесла дочь рода Фостáрдов, будто дав обет самой себе и Свидетелям Свыши.

В тот же миг стража, обхватив её по обе стороны, подняла с колен и по приказу румынского владыки, так же, как и остальных, отвела в подземное царство Пештинской цитадели.

Многих присутствующих изумило то, что павшая королева осталась жива. Однако на её долю, Иронк уготовил иные испытания, а смертная казнь — порой слишком милосердное наказание.

***

Пролог

Ничто не способно остановить ход временной петли. Судьба непредсказуема в своих хитросплетённых событиях, невозможно предугадать её дальнейшие планы. Когда на пути встают печальные известия — это невольно наталкивает на мысль о том, что стоит готовиться к ещё более худшим последствиям, особенно если речь идёт о совершённых ошибках глобального масштаба.

Многие не отказались бы, хоть на мгновение прожить день, как король или принцесса, но далеко не каждому под силу существовать в подобной роли, в частности, если та или иная родословная совершила непоправимую политическую ошибку и нажила новых врагов, которые так и норовят уничтожить соперника любой ценой…

Трансильвания. 18 мая 1691 года

Неприступные скальные горы снежными верхушками упирались в утренний небосвод. Звёзды ещё не успели погаснуть, а гордый одинокий странник — орёл, расправил крылья, минуя бескрайние просторы румынских красот. Неумолимое время приближало час поздневесеннего восхода. Из глубин Чёрного моря, волны которого обеспокоенно омывали рифовые скалы, показался первый луч, а вскоре и единственная звезда Млечного Пути озарила водный горизонт, милосердно даровав миру ещё один день.

Ужасающая весть была доставлена гонцами короля Румынии в Семиградье и Северную Долину - Буда пала под гнётом Пештинцев, а вместе с ней и дочь Трансильванского герцога – «луноликая» королева Габриэль Фостард-Батортская, которая являлась одной из самых знатных и почитаемых особ Румынского царства конца XVII столетия.

Замок Фостардов опустел без хозяев, а народ остался без главных предводителей и покровителей. По слухам, ИронкI не пощадил трансильванского дипломата и Старшего господина Северной Долины, который верой и правдой служил отечеству долгие годы, пускай и не самыми тривиальными методами. В тот же день, был объявлен внегласный, недельный траур по падшим аристократам и молодым монархам.

Ещё долгое время волна потрясений простиралась по городам Восточной Европы и Балканам. При постоялых дворах, в замках, монастырях и городских ратушах — всюду, от крестьянина до королевского чиновника, обеспокоенно шептались и гадали. Для кого-то, в частности жителей венгерского княжества, эта новость стала настоящим ударом в спину и значимой потерей. Под властью молодой четы Банфи-Баттортских наследников стране сулила долгожданная стабильность, торговые преференции, ослабление Османского влияния. Но в одно мгновение хрупкий баланс разрушился. Для других же, гибель монархов являлась справедливой «небесной карой».

Неустанно, ещё при их недолгом правлении, ходили небеспочвенные разговоры, будто Арэн и Габриэль Баттортские взошли на престол незаконным путём, воздвигнув мятежное восстание, а родословная убиенного короля вызывала массу вопросов, даже после его смерти, поскольку доподлинно, никто не удостоверился в том, что он являлся прямым наследником почившего и́мре Тёкёли — бывшего короля Венгрии, который также ушёл из жизни при загадочных для посторонних глаз обстоятельствах.

Король Румынии ИронкI Баттортский не смел промедлять с ожидаемыми объяснениями, поскольку, новые волнения, в столь сложной внутриполитической обстановке были ни к чему. Его послания, разосланные посредниками по соседствующим странам и дворам, звучали весьма убедительно, хоть подлинно являлись неподтверждёнными домыслами самого правителя Румынии:

Послание на румынском:

«Am acționat numai în numele suveranității țării mele. Aren Banfi-Battorta pregătea o alianță cu dinastia habsburgică. În plus, el a susținut puternic ramurile nereligioase din lumea creștină, care promiteau o nouă divizare în societate și, de asemenea, a intrat într-o serie de conflicte cu cele mai înalte ranguri ale aristocrației, ceea ce a fost o îndrăzneală inacceptabilă, având în vedere circumstanțele ascensiunii sale la tron. Acest om a defăimat numele nobil al casei Banfi-Buttort și, timp de secole, trădarea a fost pedepsită exclusiv cu moartea, chiar dacă acest om era adevăratul moștenitor și descendent al familiei. Suntem cu toții egali în fața legii și a voinței Domnului nostru.

Majestatea Sa Regală, Ironkus I de Banfi-Buttort».

Перевод с румынского:

«Я действовал, лишь во имя суверенитета своей страны. Арэн Банфи-Баттортский готовил союз с династией Габсбургов. Кроме того, он всячески оказывал поддержку иноверческим ответвлениям от христианского мира, что сулило новый раскол в обществе, а также вступил в ряд конфликтов с высшими чинами аристократии, что являлось непозволительной дерзостью, учитывая обстоятельства его восхождения на престол.

Этот человек опорочил благородное имя Банфи-Баттортского дома, а государственная измена столетиями каралась исключительно смертной казнью, даже если этот человек являлся подлинным наследником и потомком рода.

Мы все равны перед законом и волей Господа нашего.

Его Королевское Величество — Иронк I Банфи-Баттортский».

Истина сего трагичного события являлась, куда менее героической, а скорее, носила корыстный характер. Иронк издавна грезил объединить под своей дланью венгро-румынские царства. Молодые племянники — Арэн Банфи-Баттортский и Габриэль Фостард-Баттортская — оказались идеальной мишенью для достижения, столь грандиозных целей: за несколько месяцев их правления, новая, молодая ветвь власти - не успела укорениться на мировой арене среди сотен магнатов, императоров и королей, а их честолюбивый настрой избавил от тщетной предосторожности. Венценосный дядя сыграл на доверии своих потенциальных правопреемников, не более, ни менее.

Казалось бы, ещё несколько месяцев назад он, оказывал взбунтовавшимся племянникам, весьма щедрую поддержку в захвате Буды и её областей. Поначалу, Иронк намеревался осадить пыл предполагаемого племянника, однако, вскоре его войска держались подле бунтующих кланов. Сотни румынских воинов прикрывали фланги господина Арэна, а советники и военные офицеры разрабатывали тактические планы по захвату желанных территорий. Тогда - это казалось актом родственной верности. Таким образом, Пештинский монарх приложил весомую руку к тому, чтобы его венценосных родственников воздвигли на алтарь скорой коронации на венгерский престол, после чего, Иронк собственноручно сорвал с их глав королевские ореолы, путём убийства молодого короля и хитросплетённых манипуляций на арене внутриполитических устоев. И гениально, и отвратительно, с точки зрения семейных взаимоотношений и человеческих ценностей.

В ночь убийства Арэна Баттортского, документы первой важности, что послужили бы вещественными доказательствами о законности правления свергнутых монархов Венгрии, исчезли в пламени десятков костров, что поглотили центральную площадь Буды. Дунайский ветер развеял пепел сгоревших казнённых предшественников убиенного правителя, а также все знаменательные рукописи, которые были тесно связаны с периодом восхождения и правления «Мятежных Наследников» Банфи-Баттортского рода.

Следующие недели в столице венгерского княжества, их гербы старательно сбивали с фасадов, монеты переплавляли, а манифесты корректировали, либо же полноценно отменяли. Даже в молитвах ко Господу, что возносились во время больших и малых Месс в церковных приходах, было запрещено произносить имена почивших королей.

Венгерские улицы скоротечно превратились в арену территориального беззакония. На мостовых переправах, рынках и возле главной площади покоились тела — не только придворных свергнутой монархии, но и простых горожан, попавших под горячую руку непоколебимых рыцарей-мародёров из Пешта.

Уже через три дня после трагической смерти Арэна Банфи-Баттортского, в том самом центральном зале, где павший король испустил дух, Его Величество ИронкI произнёс достаточно неоднозначную фразу в процессе переговоров с хорватскими и болгарскими послами, которые прибыли разведать обстановку:

— История — это то, что каждый желает запомнить, прожив свой век. Будучи королём Румынии, я принял решение, что моих племянников никогда не существовало… По крайней мере на венгерском престоле.

И всё же память — упрямая натура. В отдалённых уголках венгро-румынских царств пожилое и поколение средних лет порождали новые слухи о «прóклятом короле», что уничтожил своих единокровных венценосцев.

В переписках друг с другом, некоторые дипломаты из соседствующих стран Восточной Европы, без какого-либо стеснения обсуждали «Пештскую трагедию». Ко всему прочему, последователи политических взглядов господина Арэна, которых не получилось поймать или вычислить, всё ещё придерживались политики усопшего лидера и были намерены продолжать его идеологическое воззрение и непростой путь.

Тем временем в потайных пространствах Будайского замка, среди сотен свитков и мрачных коридоров, начала переписываться хроника минувших событий. Всё излагалось так, словно часть представителей Банфи-Баттортской династии - никогда и не существовало на белом свете.

***

Подземная тюрьма встречала заключённых наклонными стенами, которые сужались кверху каменного пространства. Кирпичные, старые ограждения, томили в себе памятные, скорбные события прошедших лет. Там мерк свет, пахло канализацией, и бродили холодные ветра, а засохшие отпечатки крови, въевшиеся в стены и пол, дурманили разум.

Всех «изменников» посадили в общую камеру, которая была самой просторной и предназначалась для относительно большого скопления заключённых. В тех стенах ни один из статусов, которые гордо носила венгерская элита до минувшего бедствия, не играл никакой роли. Каждый считался преступником, и каждого ожидало неизбежное наказание.

Стоило членам королевской семьи Буды в ручных кандалах переступить порог холодной камеры, как отчаявшаяся Алира Банфи-Баттортская слёзно бросилась в объятия Генри Фостарда, понимая, что лишь он мог услышать истинную боль родителя, безвозвратно потерявшего своё драгоценное чадо.

Но даже, в столь трагичной обстановке, графиня Дариана Ионеску не упустила возможности приревновать герцога к павшей королеве-матери:

— Слезами вы не вернёте сына к жизни, госпожа. Не тратьте силы напрасно… — скрестив руки, язвительно отреагировала Дариана, опершись о стену внутри замкнутого пространства, где из света сиял, лишь единственный, смольный факел.

— Имейте совесть, наконец! Нашего короля убили! Для вас это сущий пустяк? — не сдержалась и без того перепуганная Лили Брейдж.

— Знай своё место, нахальная девица! — горделиво отреагировала дочь графского рода Ионеску.

— Прекратите немедленно! — вдруг громко возгласил Генри Фостард, продолжая прижимать к груди безутешную возлюбленную давно минувших дней.

Через некоторое время послышалось эхо приближающихся шагов сверху. Тяжёлая железная дверь каземата отворилась с жёстким скрипом. В подвальное помещение в сопровождении двух стражников ввели овдовевшую молодую королеву Венгрии.

Истощённая сложными обстоятельствами Габриэль Фостард, чуть не потеряла сознание, однако в последний момент господин Леон Эрмистард успел заключить девушку в крепкие объятия и опуститься на колени вместе с ослабевшей королевой, которая более не имела сил держаться на ногах самостоятельно. Все бросились приводить госпожу в чувства, однако, она, какое-то время не приходила в себя. Её уложили на холодной поверхности, отдалённо напоминавшей кровать, предварительно подложив под камень плащ господина Августа Мэгистора, дабы королева не простудилась.

Всё то время Альдемаранский губернатор сидел подле бывшей невесты, карауля беспокойный сон девушки, которую тот по-прежнему любил. Лили Брейдж, также не смела отходить далеко от своей хозяйки, изредка позволяя себе встречаться взглядами с юным Леоном Эрмистардом.

Где-то в глубине души девушка крестьянского происхождения, как и Дариана, испытывала терзающее сердце чувство ревности и зависти, но дурных помыслов, относительно молодой госпожи позволить себе не смела. Разумом Лили прекрасно отдавала себе отчёт в том, что Габриэль Фостард, вряд ли, когда-либо, смогла бы полюбить господина Леона, а даже если бы это и произошло — статусное различие сулило в их случае основным препятствием в заключении брачного союза, впрочем, как и в отношении со стороны крестьянки Лили…

Тем же вечером. В покоях Иронка I

Сумерки окутали Пештинский замок густой синевой, и лишь в кабинете Его Королевского Величества, всё ещё мерцал отблеск десятка свечей.

Монарх средних лет восседал за письменным столом, который, как всегда, был завален важными документами по различным вопросам управления, и почти механически подписывал один за другим приговоры для тех, кто, по его мнению, посмел бессовестно осквернить благородную кровь династии Банфи-Баттортцев. Гусиное перо в позолоченной оправе стремительно скользило по пергаменту, издавая сухой шелест и оставляя замысловатый росчерк короля. Глаза его не выражали ни малейшего намёка на сожаление — лишь отчуждённую решимость человека, убеждённого в необходимости жёстких мер.

За окном почти неслышно падали капли весеннего дождя, но озабоченный делами государства монарх не обращал на них внимания. Время от времени правитель Румынии поднимал уставший взор на портреты предков, висевшие на стене рабочего кабинета, словно мысленно обращаясь к ушедшим предшественникам в поисках их одобрения. Но суровые лики умерших оставались безмолвными, лишь тонкие языки пламени огня бросали на них дрожащие тени.

В какой-то момент, перо в руках венценосца замерло над очередным листом, который нужно было подписать, однако, Иронк дал себе возможность снова и снова поразмыслить. На бумаге значилось имя болгаро-румынской принцессы и королевы-консорт Венгрии — Алиры Банфи-Баттортской — племянницы покойного отца Иронка, что являлась его родной сестрой по материнской линии, женщины, которая стала впоследствии матерью павшего венгерского короля, что, по иронии судьбы, был убит собственным дядей. Рука правителя дрогнула, однако спустя некоторое время, его подпись всё же появилась на документе, перечёркивая «равнодушное» отношение царя Румынии к прошлому.

Королевские камердинеры старались неслышно менять оплывшие свечи, дабы не привлекать внимания хозяина.

Когда монарх завершил письменную работу, он позволил себе откинуться на спинку кресла, расправить плечи и устало потереть виски. В пространстве рабочего кабинета повисла красноречивая тишь, которую нарушало, лишь мерное потрескивание огня в камине. Лишь в это мгновение король позволил себе кратко усомниться в собственных действиях, обременив стены тяжким вздохом, в котором переплелись усталость и еле уловимая тень сомнения.

С рассветом спящих узников пробудил гульный топот сапог дюжины стражников, которые спустились в подфундаментное пространство замка, дабы препроводить на, так называемый допрос: Дариану Ионéску, Томаса Вáйдера, Августа Мэ́гистора, Лили Брейдж и Леона Эрмистáрда. Спустя несколько часов, трое вооружённых охранников, также сопроводила на «исповедь» государственного масштаба молодую королеву, которая пришла в себя, но визуально напоминала мертвеца из-за чрезмерной бледноты.

Тогда, никто из узников не знали о том, что большинство из них, видели и говорили друг с другом в последний раз...

Иронк дал поручение, лишь методом нелицеприятного диалога с подчинёнными венгерской короны добиться от них ответов, однако в противном случае направить в пыточную. Румынский король понимал, что, крови было пролито предостаточно, дабы продемонстрировать народу силу его династии и его слова, к тому же, все те люди могли стать весьма полезным инструментов в дальнейшем политическом развитии событий на венгро-румынских землях под началом Иронка I.

Каждого высокопоставленного узника допрашивали по отдельности и строгой конфиденциальности…

Допрос Дарианы Ионеску

В малой зале королевской цитадели, где бархатные портьеры приглушали утренние лучи рассвета, разворачивалось, весьма зрелищное действо, от которого зависела судьба не только Дарианы Ионеску, но и всех тех, кого впоследствии также, как и её подвергли допросу.

Благородная дама двадцати девяти лет — томилась в возрасте, когда она познала истинную силу своей красоты, но не утратила дерзновенное поведение, что было свойственно более юным персонам. Она отличалась от многих женщин своего времени тем, что даже в подобии мужских доспех могла соблазнить и притупить мужское внимание.

Десяток представителей Его Королевского Величества - рыцари Тайной Канцелярии Румынии, облачённые в строгие чёрные камзолы, расположились в ряд за деревянными столами.

Стражники подвели графиню Дариану в центр комнаты. Молодая женщина стояла прямо, не позволяя страху осквернить её лицо. Она всецело осознавала ответственность, что была вынуждена нести за совершённые ранее поступки: одно неверное слово — и её голова могла бы с лёгкостью украсит пику подле главных врат Пештинского замка. Даже бескорыстная любовь к Трансильванскому герцогу не могла вынудить графиню сохранить верность павшей королеве Венгрии перед лицом неминуемой расплаты с Иронком I.

Недолго погодя, старший из представителей главной юридической конфессии своей страны, провозгласил обвинения со стороны короля:

— Вас обвиняют в беспрерывных связях с оппозицией, распространении политики неугодных либералов, а также в активном участии в военных действиях против законной власти соседнего государства. Это лишь малая часть преступлений, — сухо произнёс дознаватель, не отрывая взора от написанного чернилами текста на листке.

Дариана Ионеску позволила себе наигранно улыбнуться, а после дать свойственный лишь женщинам ответ:

— Ваше Превосходительство, разве может благородная леди, знающая цену жизни, сознательно пойти на неминуемую гибель? Я находилась в поисках желанной справедливости, но теперь ясно вижу, что истинное правосудие находится, лишь в руках нынешнего монарха Румынии.

Она действовала расторопно, подобно охотящейся кобре, растягивая каждое слово, позволяя взглядам мужчин задержаться на изгибах её тела.

Один из представителей короля вожделенно сглотнул слюну; другой неосознанно потянулся к воротнику камзола, который неконтролируемо стал ему тесен.

Вскоре, Дариане предложили сделку, о которой в приличных домах было не свойственно говорить вслух. За нескромную плату собственным телом и умом, аристократка имела бы все шансы остаться в живых, и начать работать на румынского монарха в сфере политических и военных дел.

Когда стражники вывели графиню за пределы залы, молодая женщина пересеклась кратковременным взглядом со своим напарником - Томасом Вайдером, что был следующим в очереди на допрос. Лишь на мгновение любовница Трансильванского герцога застыла на месте и глубоко вздохнула, а её глаза, отныне излучали фальшивое безразличие.

Она понимала, что предала любимого мужчину и прежние устои власти, однако, жизнь являлась, куда более ценным для неё ресурсом, чем безрассудное и беспросветное присягание венценосной дочери любовника.

Допрос Томаса Вайдера

Некогда правая рука Трансильванского герцога, в скором времени оказался внутри пространства малой залы перед взором нескольких чиновников-судей. Долгую паузу выжидать никто не намеревался…

— Вы обвиняетесь в шпионаже за государственными деятелями Его Величества, а также в участии «Будайского мятежа», — произнёс главный прокурор королевского сообщества, бездушно разворачивая свиток с перечнем преступлений обвиняемого. — Кроме того, в ваших посланиях к болгарским и хорватским меценатам, дипломатам, военачальникам, и прочим лицам, участвовавшим в военных действиях против венгерского магната Имре Тёкёли, были вскрыты сведения о дислокации королевских войск, именах тайных агентов и планах снабжения. Готовы ли вы признать вину?

— Мой долг - служить хозяину. Я честно исполнял его приказы. Не больше, не меньше.

Члены комиссии неоднозначно переглянулись.

Один из них решился насмешливо уточнить:

— Вы посчитали разумным потакать требованиям врага нашей короны?

— Дарует ли корона мне шанс оправдать статус зрелого и совестливого человека? — прямо и холодно задался вопросом пленник, не выжидая и единой минуты.

Старший член канцелярии откинулся на спинку кресла, намеренно сковав пальцы в символичный замок:

— Ваш выбор столь же прост, как дилемма между исполнением приказа, либо же скоротечно покинуть этот мир на эшафоте, господин Вайдер. Вы хорошо проявили себя на службе, пользуетесь большим доверием многих аристократов. Ко всему прочему, вы на редкость, человек честный и прямолинейный. У вас есть прекрасная возможность стать полноправным участником Тайной канцелярии Румынии, либо же… — пожилой мужчина выдержал недолгую паузу, — ваш путь благополучно кончится плахой в самое ближайшее время.

Тем вечером Томас Вайдер не вернулся в тюремное подземелье, покинув столицу в неизвестном направлении…

Допрос Августа Мэгистора

После отречения двух приближённых Трансильванского вельможи, на угрожающий жизни диалог был вызван правая рука Арэна Банфи-Баттортского, ныне покойного короля Венгрии - преданный слуга, годами служивший тому, кого безвозвратно потерял.

Это был статный, сильный физически мужчина тридцати с лишним лет – благородный рыцарь — Август Мэгистор, — человек, прошедший не через один поединок. Однако, даже такой толковый воин, как он, имел весомый повод, в тот день выглядеть и чувствовать себя совершенно иначе.

— Август-Карл… Кóнзбан-Мэгистор, — с расстановкой в каждом слове произнёс пожилой член комиссии, — Его Величество предоставляет обвинения вашей персоне в государственной измене, шпионаже в пользу свергнутого монарха Венгрии, а также в полноправном содействии заговору против румынской короны. Вы намерены признать вину?

— Верность короне и королю для меня первостепенный долг, господин прокурор. Разве можно обвинить в человека в преданности своему хозяину и родине? – недолго погодя, с неистовой уверенностью дал ответ, обросший волосяным покровом на щеках мужчина тридцати с лишим лет, будучи заключённым в кандалы.

bannerbanner