Миранда Дикинсон.

Лучик надежды



скачать книгу бесплатно

– Лично я пас, но если ты собираешься рискнуть…

– Не исключено. Меня всегда привлекали зрелые мужчины старше меня… Ой, почти выскочило из головы! Вчера, когда ты была там, приходила женщина… – Лори избегала произносить слово «похороны», что вызвало у Мэтти очередную волну нежности по отношению к ней. – Ладно… она все равно оставила записку… где-то…

Лори принялась шуршать лежащими на столе рекламными проспектами, письмами и стикерами, а Мэтти, наблюдая за ней, наверное, в сотый раз пообещала себе привести все в порядок… на этой неделе.

Наконец Лори издала победный возглас. Перси встревоженно обернулся. Лори протянула Мэтти желтый стикер.


Гейнора Фэйрчайлд, управляющая домом престарелых Боувел.

Пожалуйста, позвоните мне, когда Вам будет удобно. У меня есть интересное предложение.

01562


– Она не сказала, что это за интересное предложение для меня? – сразу же насторожилась Мэтти.

– Нет, зато наш магазин произвел на нее сильнейшее впечатление, – сообщила Лори, направляясь к выходу и с трудом надевая на ходу куртку. – Позвони ей.

Мэтти посмотрела на Перси. Похоже, старик был вполне доволен жизнью. Он сидел на раскладном металлическом стуле у коробки с грампластинками. Женщина взялась за телефонную трубку. Не стоит тратить время на пустые предположения о том, что понадобилось от нее этой незнакомке. Лучше разобраться со всем прямо сейчас.

После строгого голоса автоответчика Матильде пришлось добрых две минуты дожидаться ответа, вслушиваясь в деликатно подобранную фоновую музыку.

А потом прозвучал певучий голос Гейноры Фэйрчайлд:

– Ах, я так рада, что вы мне позвонили! Я очень рассчитывала на ваш звонок… Послушайте, у нас тут небольшой дурдом… Не могли бы вы заскочить к нам после закрытия магазина? Я буду сегодня до восьми.

Мэтти не успела ответить, поскольку в следующее мгновение звонок сорвался, и теперь она стояла, изумленно взирая на красную бакелитовую телефонную трубку, гудящую в ее руке.

– Интересный звонок? – подходя к ней с несколькими выбранными пластинками, спросил Перси.

Мэтти сморщила нос.

– Не уверена.


Дом престарелых Боувел располагался на западной окраине Кингс-Санбери. Белая ограда из штакетника являлась границей, за которой заканчивались городские дома и начиналась холмистая местность Стаффордшира. В конце 90-х годов прошлого века большое главное здание и хозяйские пристройки превратили в находящееся под постоянным присмотром персонала комфортное жилище для престарелых людей. Двери располагавшихся на первом этаже квартирок для жильцов выходили в общий внутренний дворик, весьма ухоженный, кстати. А еще имелся красивый парк, вход в который был доступен только жильцам. Остановив свой любимый красный автофургон «фольксваген» на широкой, усыпанной гравием стоянке для посетителей, Мэтти улыбнулась, подумав о том, что бы сказал дедушка Джо, если бы увидел ее здесь. До ссоры в семье любили пошутить насчет того, что дедуля Джо – единственный старик во всей Англии, который не желает жить в Боувеле.

Несколько лет назад «Таймс» отметила это заведение среди десяти лучших домов для престарелых в сельской местности. С того момента образовалась внушительная очередь желающих вселиться в одну из престижных квартирок с палисадником, переоборудованных и довольно уютных. Боувел превратился в местную легенду.

Как оказалось, недоброжелательный тон дежурной по телефону не был случайностью. Женщина взирала на Мэтти строгим взглядом поверх очков для чтения, которые чудом держались на кончике ее похожего на клюв носа, пока гостья объясняла, что приехала встретиться с управляющей. Казалось, Мэтти имела дело с ворчливой брюзгой, которая неодобрительно взирала на нее. Женщине пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Ей начинало нравиться здесь, ибо после душевной боли вчерашнего дня смех был бы как нельзя кстати.

– Через двустворчатые двери, – отрывисто сообщила женщина-птица. – Первая дверь налево.

Спеша побыстрее покинуть пернатую ворчунью, Мэтти старалась не обращать внимания на разыгравшиеся нервы и уже через минуту стучала в дверь, на которой висела табличка с именем той, которую искала.

– Входите! – послышался певучий голос.

«От стервятницы я попала к лазоревке», – мелькнуло в голове Мэтти, когда она открыла дверь.

Гейнора Фэйрчайлд была женщиной, влюбленной в моду семидесятых. Это Мэтти сразу же отметила. Хотя лично она оставалась нейтральной по отношению к семидесятым, Мэтти всегда нравились люди, которые ищут вдохновение в прошлом. Гейнора, что ни говори, была настоящей фанаткой семидесятых: оранжево-коричневая, связанная крючком жилетка, блузка в цыганском стиле, расклешенные джинсы с заниженной талией… Снизу в каждую штанину были вставлены клинышки более темной джинсовой ткани. Ручная работа. Вокруг шеи висели две нитки длинных деревянных бус. Что до ее перманента, то Мэтти видела такой на фотографиях мамы, когда та, еще совсем молоденькая девушка, училась в колледже. Единственной уступкой текущему десятилетию были ярко-оранжевые кроссовки «конверс», которые вступали в определенный диссонанс с остальной ее одеждой.

– Мисс Белл! Я рада видеть вас. О, а вы леди в моем вкусе! – воскликнула она, едва ли не вприпрыжку обойдя Мэтти.

Гейнора с интересом любовалась винтажным ситцевым платьем с розами в стиле пятидесятых. Сегодня Мэтти стянула свои волосы в конский хвост в стиле Одри Хепберн, а губы накрасила ярко-красной помадой, которую Лори в прошлом месяце приобрела на винтажной ярмарке.

– У вас такой аутентичный стиль!

Мэтти улыбнулась, решив не говорить Гейноре, что это ее рабочая, а не повседневная одежда. Вне стен магазина она предпочитала более удобные джинсы, но, работая в магазинчике, вскоре поняла, что покупатели, переступая порог «Белл Бибопа», хотят видеть ее одетой согласно моде того или иного периода истории.

– Мой брат называет меня Барбарой Гуд… Знаете, это героиня, которую сыграла Фелисити Кендал в «Счастливой жизни»[10]10
  Имеется в виду известный британский сериал, шедший на экранах с 1975 по 1978 год включительно по Би-Би-Си. Барбара Гуд – энергичная, острая на язык, приятная в общении женщина.


[Закрыть]
. Он считает, что я застряла в семидесятых. А я говорю, что ему еще повезло. Он родился под счастливой звездой. Я могла бы походить на Марго Лидбеттер[11]11
  Тоже героиня сериала «Счастливая жизнь», обидчивая, лишенная чувства юмора карьеристка.


[Закрыть]
!

Гейнора рассмеялась, довольная собственной шутке. Мэтти не знала, следует ей смеяться или нет.

– И где, спрашивается, мое хорошее воспитание? Извините, мисс Белл. Прошу, садитесь. Могу предложить вам кофе… чай? Лично я сейчас не отказалась бы от чашечки марокканского мятного чая, если вы не против. Знаю, знаю, я такая предсказуемая!

Мэтти опустилась в низкое, застеленное тканью кресло, уже несколько утомленная ураганом добродушия Гейноры.

– Обычного чая будет вполне достаточно. Спасибо. Я не могу долго здесь задерживаться…

– Разумеется. После целого дня на ногах вы, должно быть, смертельно устали. Признаюсь, я ежедневно благодарю небеса за то, что у меня в основном сидячая работа. – Женщина подняла трубку телефона, стоявшего у нее на столе: – Эйлин! Будь так добра, принеси нам одну чашечку черного чая и одну марокканского мятного… Да-да, того, что странно пахнет… – Скривившись, она посмотрела на Мэтти и пояснила: – Наша дежурная считает меня кем-то сродни наркоманке с закидонами и явно не доверяет. Не удивлюсь, если узнаю, что во время моего отсутствия она заходит в кабинет и шарит в ящиках моего письменного стола.

Мэтти подавила улыбку. Познакомившись с женщиной-птицей совсем недавно, она тем не менее вполне могла представить, как эта особа рыскает по кабинету Гейноры после наступления темноты, подозревая хиппи средних лет во всех смертных грехах.

– И чем я могу помочь вам?

– У нас в Боувеле я завела привычку посещать наших постояльцев просто ради общения, дружбы или с практическими целями – чтобы постричься, сделать массаж, педикюр, развлечься… По средам у нас проводится клуб для встреч, ну и все такое… В начале года я ездила на курсы по обмену опытом и узнала об интересной инициативе моих коллег, которую назвали Днем памяти. Вы что-нибудь слышали об этом?

Мэтти отрицательно покачала головой.

– Нет, извините. Нет…

– Это относительно новое явление по всем параметрам. Я загорелась желанием попробовать провести нечто подобное. Многие наши постояльцы, как вы, возможно, в курсе, страдают от маразма, болезни Альцгеймера или стресса, вызванного смертью одного из супругов. Мы здесь, в Боувеле, не пренебрегаем физическими нагрузками, но я собираюсь начать программу, которая поможет загрузить и их память…

Гейнора прервалась, словно ждала, что скажет Мэтти.

Матильда улыбнулась, надеясь, что этого достаточно, чтобы управляющая продолжила, но неловкое молчание затянулось, поэтому гостья вынужденно произнесла:

– Интересно

– Это уж точно! Очаровательно, я бы сказала. В День памяти наши постояльцы будут иметь дело с вещами из их прошлой жизни, что, без сомнений, поможет им не терять связь с настоящим. Мои коллеги из других сельских домов престарелых показывали своим подопечным старые фотографии, кинопленки, одежду, прокручивали старую музыку. Результаты просто впечатляющие…

Громкий стук в дверь оборвал ее на полуслове. В кабинет ворвалась Эйлин с чаем. Ее высокомерие на этот раз пугало. Мэтти поблагодарила женщину-птицу. Эйлин чуть ли не силой всунула ей дымящуюся кружку с логотипом Боувела. Учтивость с ее стороны даже не предполагалась.

Когда она ушла, Гейнора улыбнулась Мэтти.

– Ну и что вы на этот счет думаете?

– Как по мне, то это хорошее начинание. А от меня вам что нужно?

– Для начала мне нужны вы. Мне кажется, что вы могли бы привезти кое-какие вещи из вашего магазинчика… так сказать, позаимствовать на время. Боувел покроет все возможные издержки в случае каких-либо повреждений. Вероятно, вы сможете прочесть перед ними небольшую речь… Двадцать минут, не больше. Пришедшие послушать вас смогут прикоснуться к привезенным вами вещам. Мы оплатим затраченное вами время, и, вполне возможно, после этой встречи у вас появятся новые покупатели.

Мэтти не возражала против того, чтобы привезти товар из магазина, а вот перспектива выступления в набитой пенсионерами комнате ее, признаться, немного пугала. Она никогда не стремилась очутиться в свете рампы на сцене, в отличие от двоюродного брата Джека, который с легкостью умел завоевать внимание зала.

– Я с удовольствием привезу вещи, а вот насчет речи… не уверена…

– Ерунда, мисс Белл, вы само очарование!

– Мэтти, пожалуйста.

Гейнора потянулась и взяла Мэтти за руку. Жест был почти материнским, скорее трогательным, чем излишне свободным в общении двух малознакомых людей.

– Просто расскажите им о своем магазинчике и о любимом периоде своей жизни. Не забывайте, что большинство наших постояльцев в пятидесятые были подростками. То было незабываемое для них время. Как только старики увидят ваше красивое платье и узнают, что вы – владелица винтажного магазина, они тотчас вернутся мыслями в прошлое. Как вам мое предложение?


– Ну и что ты скажешь? – спросила Лори с набитым ртом.

Мэтти подозревала, что сейчас ее собеседница доедает пятничную китайскую еду на вынос. Лори в своих предпочтениях была привержена рутине.

– Руфус! Лежать! Извини, Мэтти! Я сейчас отбиваю свой последний китайский рулет у шоколадного лабрадора.

Мэтти улыбнулась, прижимая мобильник к уху. Она смотрела в темноту сельской дороги, на обочине которой остановилась после посещения Боувела. До этого женщина купила себе рыбу с картошкой фри в «Капитане Немо». Так красочно назывался в Кингс-Санбери специализированный магазинчик, торгующий этим кушаньем. Мэтти наблюдала, как поднимающийся от еды пар постепенно оседает конденсатом на стекле автофургона. Когда она закончит есть, придется возвращаться в свою неказистую квартирку, занимающую полдома в дальнем конце деревни. А ей этого не хотелось. Квартирка, которую она снимала, так и не смогла стать для нее домом. Поглощать ужин, взятый на вынос, Мэтти предпочла в знакомой обстановке Ржавчика.

– Я согласилась. Ты тоже, если хочешь, можешь поехать.

– А как же магазин?

– Это в воскресенье, так что без проблем.

– Г-м-м-м… Не уверена… Руфус! Чертов пес! Он меня в могилу сведет… Извини, Мэтти! Я не хотела…

– Ничего страшного.

Интересно, в ее окружении когда-нибудь перестанут придавать этому столько внимания? После смерти дедушки Джо люди почему-то беспрестанно смущались и старались избегать слов, имеющих отношение к смерти, что было даже хуже, чем если бы ей ежедневно напоминали об утрате. Нет, разумеется, они хотели как лучше, вот только их предупредительность привела к тому, что после смерти дедушки Джо она чувствовала себя еще более одинокой, чем вследствие всех тех потрясений, которые ей довелось пережить в последние недели. Мэтти представляла себе, как у нее за спиной люди переговариваются, пока она старается жить так, как может: «Слышала, что у нее умер дед? После того, что случилось с ее парнемЯ слышала, что Джо Белл даже не разговаривал с ней перед смертью»

Больше всего на свете Мэтти хотелось вернуться к нормальной жизни. Ей хотелось вновь обрести способность смеяться вместе с подругами в пабе, в кафе Кингс-Санбери или на улице, свободно болтать о погоде, о том, что показывали по телевизору вчера вечером, сплетничать о последних деревенских новостях без той ужасной навязчивой серьезности, которая витала над всяким, с кем бы она ни повстречалась. Люди не знали, о чем говорить. Мэтти не могла их винить. Поменяйся они местами, сама Матильда, вполне возможно, страдала бы косноязычием и проявляла бы излишнюю обходительность.

Жители Кингс-Санбери отличались добротой и предупредительностью, вот только с излишней готовностью произносили слова утешения, а еще могли появиться на пороге твоего дома с фразой: «Я испекла слишком много пирожков и хлеба». В первую неделю, последовавшую за утратой, Мэтти потеряла счет кастрюлькам из жаропрочного стекла, которые приносили к порогу ее нового дома и которых было куда больше того, что помещалось в ее маленький холодильник, и определенно больше того, что она могла бы съесть. Мэтти теперь держала у дверей упаковку наклеек для посылок и канцелярский маркер «Шарпи», чтобы впоследствии вернуть пустую посуду их владелицам. К сожалению, все эти подношения и банальные фразы, какими бы благожелательными они ни были, снова и снова напоминали Мэтти о ее утрате.

– Когда ты собираешься устроить День памяти?

Мэтти смахнула одинокую слезу, катившуюся по щеке.

– В воскресенье на следующей неделе. Мы соберем подходящие вещи из магазина. Я возьму компакт-диск с записями британского рок-н-ролла, чтобы проиграть их старикам. Полагаю, что Томми Стил, Майкл Холлидэй, Адам Фейс и Альма Коган создадут подходящую атмосферу. Думаю, будет прикольно.

– Мне нравится тот диск. Удивляюсь, что мы еще не стерли его до дыр, учитывая, сколько раз проигрывали записи в магазине. Ты будешь толкать речь?

– Я постараюсь как-нибудь без этого.

– Почему? Мне кажется, тебе это не повредит, – заявила Лори.

В ее голосе неожиданно прозвучала серьезная нотка. Сердце Мэтти сжалось в груди.

– Выскажись. Поделись воспоминаниями о дедушке Джо, его влиянии на тебя… Я имею в виду… Ну, ты понимаешь…

Она, разумеется, была права. Было просто немыслимо рассказывать о магазине «Белл Бибоп», не объясняя, с какой стати она влюбилась в пятидесятые годы. Все в магазинчике имело непосредственное отношение к рассказам, которые внучка слышала от своего дедушки Джо задолго до того, как между ними пробежала черная кошка. Мэтти ужасно сожалела о том, что не может рассказать дедушке, как хорошо теперь она ведет дела. В то время, когда они перестали разговаривать, Мэтти серьезно подумывала о том, чтобы отказаться от магазина, а всю торговлю перевести в Интернет. Вот только все в этом маленьком магазинчике, выходящем витриной на утопающую в зелени деревню Кингс-Санбери, напоминало ей о дедушке Джо. Первые пластинки, проданные здесь, были из большой коробки, которую дед подарил ей на шестнадцатилетие. Она помнила корешки книг с запыленных полок в кабинете деда. Радиоприемники, телефоны и фаянсовая посуда были зеркальным отражением того, что он показывал ей в магазинчиках старых вещей в Бриджнорте, Айронбридже и Ладлоу. У меня был такой в моем первом домеО-о-о, я помню это так ясно, словно это было вчера

Дело не только в том, что старики в Боувеле будут счастливы, получив возможность прикоснуться к старым вещам из магазина «Белл Бибоп», которые она привезет в День памяти. Это шанс для самой Мэтти, шанс снова стать ближе к дедушке Джо, хотя бы на один шаг приблизиться к выполнению обещания, данного на его могиле.

Глава 3
Бинг Кросби[12]12
  Г?рри Ли?ллис «Бинг» Кр?сби (1903–1977) – американский певец и актер, один из самых успешных исполнителей в США, зачинатель и мастер эстрадно-джазовой крунерской манеры пения. Известен как исполнитель многих джазовых шлягеров и хитов в стилях свинг и диксиленд.


[Закрыть]
и оркестр Виктора Янга

«Узнать тебя»

В День памяти Ржавчик, утробно ворча, остановился на автостоянке возле дома престарелых. Мэтти перевела дыхание, успокаиваясь.

– Как ты? – спросила Лори и пригнулась, чтобы в зеркале заднего вида поправить свою прическу «бедные завитки»[13]13
  Прическа, была популярна в сороковые годы ХХ века в Великобритании.


[Закрыть]
.

– Нормально… кажется.

– Ну, значит, ты покрепче меня. Мое сердцебиение заметно участилось, а ведь мне даже речь толкать не надо.

Мэтти скривилась.

– Спасибо, что напомнила.

– Расслабься. Там будут несколько старых бабулек, которые после всего угостят тебя чашечкой вкусного чая. – Выпрямив спину, она взглянула на Мэтти: – Сколько старичков, по словам Гейноры, ожидается?

– Около тридцати. По воскресеньям кое-кого отвозят к своим семьям обедать, поэтому полного набора не будет, – ответила она своей помощнице и улыбнулась. – Все будет отлично. Я ничуть в этом не сомневаюсь.

– Так держать! – Лори выскочила из автофургона и, обойдя машину, подошла к Мэтти.

Вместе они вытащили через боковую дверь большую коробку со старыми вещами, а затем большой чемодан на колесиках.

– Черт возьми! Ты что, запаковала сюда Перси? Тонну весит!

– Подумай о тех деньгах, которые ты сэкономишь, не посещая спортзал, – рассмеялась Мэтти, когда они направились к главному зданию.

Она слышала сопение и кряхтение Лори, тащившей позади огромный чемодан.

Войдя в помещение, обе женщины остолбенели.

Ярко освещенный, хорошо отапливаемый амбар с дубовыми стропилами, превращенный в зал для собраний, гудел от громких голосов тех, кто собрался в его стенах.

– Их здесь сотни! – прошипела Лори. – Где они все тут живут? Не по десять же в одной комнате!

– Наверное, у них тут двухъярусные койки, – улыбнулась Мэтти.

Лори была права. Людей оказалось куда больше, чем, по ее мнению, могло уместиться в переоборудованных зданиях и коттеджах на территории дома престарелых. Все внутри у нее сжалось при мысли, что придется выступать перед такой толпой. Надо было попросить Джека помочь ей. Ему-то наверняка понравилось бы выступать перед подобной аудиторией.

– Где нам все разложить? – шепотом спросила Лори, встревоженно окидывая взглядом рассевшихся стариков, нетерпеливо и громко болтающих между собой.

– Гейнора скажет. А вот и она! Иди за мной.

Мэтти быстрым шагом направилась к дальней стене здания, покрытого остроконечной дубовой крышей. Там, нарядившаяся в желтое, усеянное маргаритками платье с длинной юбкой и блестящий оранжевый шарф, суетилась вокруг столика с легкими закусками Гейнора.

– Привет, Гейнора!

– Мэтти! Вы здесь! Замечательно! А вы, должно быть, Лаура?

Улыбка Лори казалась больше похожей на оскал.

– Лори.

– Вот и чудненько! Только представьте: у нас аншлаг! Просто не верится! Моя коллега Нэнси из Спрингхиллского дома престарелых в Стоун-Ярдли сагитировала кучу своих подопечных, так ей понравилась идея Дня памяти. Теперь у нас аншлаг. Вон там мы поставили два стола на козлах. Они застелены белыми скатертями. Видите? Разложите на них все привезенное вами, и через десять минут будем начинать. Хорошо?

Мэтти поймала себя на том, что у нее дрожат руки, пока она и Лори раскладывали на демонстрационных столах книги, предметы одежды, журналы, грампластинки, старые телефоны, кофейники, чашки с блюдцами, радиоаппараты и старые парфюмерные флаконы для духов. Со стороны сидевших впереди пожилых леди, которые начали узнавать те или иные вещи из своего прошлого, стали доноситься охи и ахи. Гомон в помещении постепенно усиливался.

– Я так нервничаю, – призналась Мэтти своей помощнице.

– И я. На твоем месте я бы сейчас превратилась в каменный столб.

Лори протянула ей компакт-проигрыватель, сделанный в стиле проигрывателя грампластинок пятидесятых, а потом поспешила прочь, чтобы отыскать указатель на то место, где в стену вделана электрическая розетка.

Когда все предметы были разложены, Мэтти спрятала пустые коробки под свисающими почти до пола краями белых скатертей и встала. Глядя на собравшихся, она расправила складки на черно-белой плиссированной юбке колокольчиком, выдержанной в стиле от Диора. Прохлада сатиновой ткани успокаивала, и женщина перевела дыхание.

– У меня такая же была.

Мэтти, оглядевшись, заметила невысокую ясноглазую пожилую леди, опиравшуюся на богато выглядевшую резную тросточку красного дерева.

– Что?

– У меня была вот такая же юбка, как на вас. Стиль «новый облик от Диора». В те времена одежду для женщин шили так, чтобы они выглядели очень женственно. Ее купили мне в самом Париже, вот только лично я выглядела в ней легкомысленной вертихвосткой.

Ярко выраженный ливерпульский акцент выделялся на фоне речи уроженцев Стаффордшира так же сильно, как внешний вид его обладательницы. Пожилая женщина была одета не в серые, бежевые или бледно-пастельные тона, как большинство собравшихся здесь. Ее свитер, юбка и туфли с невысокими каблуками-рюмочками были ярко-красного цвета. Удивительный выбор для женщины ее лет. Что до прически леди, то она выглядела безупречно. Единственная уступка возрасту заключалась в том, что завитые седые волосы были подкрашены и имели бледно-сиреневый оттенок. Шею оплетали две нитки больших жемчужин. Ансамбль дополняли большие золотые серьги-кольца. На запястье красовались дорогие золотые часики, которые поблескивали в свете галогеновых ламп, подвешенных к высокому потолку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8