banner banner banner
Лучик надежды
Лучик надежды
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Лучик надежды

скачать книгу бесплатно


«– слушаю “– подумал я про себя, на деле выдавив какой-то звук

– Сегодня в школе к нам в класс пришёл новенький. Правда, он такой вредный. Он меня обижает – Бартомиу говорит, а я его слушаю. Внимательно слушаю – не помню как его зовут, но и не хочу помнить

«– Бартомиу, покажи мне эту тварь. Я с ним разберусь» – хотелось сказать мне. Хотелось встать на защиту братика, который всегда меня защищал.

А тут, в комнату зашёл ещё и Аурелий – лучший друг Бартомиу (и по совместительству наш брат) и сел рядом с нами.

– Что делаешь? – спрашивает он у Барта и осматривает мою комнату, думая куда бы сесть

– Да так – отвечает Бартомиу и двигает ему стул – рассказываю Мамаду про нашего новенького придурка в классе

– И как?

– Мне кажется, ему нравится меня слушать

– Ну конечно, столько интересных рассказов, кому не понравится слушать? – улыбнулся Аури и снова повернулся ко мне – ну а вообще Мамаду, в школе очень интересно. Много интересных предметов. Нам с Бартомиу нравится литература, русский язык, английский и ещё география. А кому-то вообще нравится математика, физика и информатика

– Никогда не понимал таких людей – Барт притворно скривил лицо – эти предметы настолько ужасны, что их невозможно любить.

– Да тут ты прав, Бартомиу – тихо сказал Бартомиу – а ещё, в школе есть много интересных ребят. Есть и плохие, как наш новенький одноклассник. А есть хорошие и интересные люди, как наш Жан-Батист

– Да, по-моему только Жан-Батист самый интересный из старшеклассников. Хотя бы не такой нудный

Они вдвоём громко расхохотались. И в этот момент, я почувствовал, что впервые испытываю что-то похожее на радость. Мне захотелось смеяться и улыбаться от всей этой ситуации.

– Он улыбнулся – неожиданно сказал Бартомиу и в шоке посмотрел на меня

– Ничего себе – у Аурелия глаза на лоб вылезли от удивления и он взял телефон и сфотографировал на камеру мою первую в жизни улыбку…

3 глава

Подготовка к операции приходила весьма напряжённо. Меня несколько дней таскали по больницам, водили на анализы, кололи уколы. Иногда, мои нервы откровенно не выдерживали и случались сильные истерики.

Так, один раз, когда мы сидели в очереди к кардиологу, я настолько вымотался, что начал громко кричать прямо там, в коридоре. Причём кричать так, как никогда. От боли. От непонимания. От всего.

Мэджик, сидящий со мной очень сильно офигел и сразу начал меня обнимать.

– Тихо, Мамаду. Ещё немного и мы будем дома. Будем играть, гулять и читать книги. Любые. Только успокойся – и у него получилось меня успокоить. Быстро и без проблем и лишних нервов.

Вообще, братья в этот момент помогали мне не сойти с ума. В этот период, они проводили время со мной больше времени, чем обычно. Столько внимания получил, что ёмае, на пол жизни хватит.

Они тоже нервничали и старались меня не волновать, радовали и рассказывали о том, что происходит в их жизни.

А в предоперационный день, меня положили в больницу. Со мной ещё поехал Хонор, у которого пока выступления не планировались и вообще в театре был отпуск и он решил присмотреть за мной.

Этот день мне не очень понравился. Точнее вообще не понравился. Неудобная кровать, надоедливые медсёстры. Постоянные крики детей из других палат. Это так непривычно.

Спасали только книги, которые себе на телефон скачал Хантер (второе имя Хонора). Он читал мне их, если вдруг случалось так, что мне хотелось заплакать. Или просто, чтобы скоротать время. Читал он очень красиво и его спокойный голос заставил меня забыть о том, где я нахожусь и то, что со мной что-то не так. Мне стало спокойнее.

Что можно сказать про этот день? Один ад и ничего хорошего. Ночью тоже было спать невозможно.

Весь день, меня кормили и поили по времени. Только вечером запретили строго настрого давать мне еду и напитки после 12 ночи. Что-то там связанно с наркозом, чтобы плохо не стало. Ну и как мне продержаться без еды и питья? Это будет невозможно.

И я был прав. Целый день у меня от жажды драло горло, а желудок пел мне песни, умоляя меня поесть. Бедный Хонор извел все свои нервы, пытаясь объяснить мне, что так надо и что потом всё будет хорошо.

После обеда, ко мне пришли медсёстры, чтобы увезти меня в операционную комнату. Хантеру разрешили сопровождать меня до самой операционной.

Брат держал меня за руку и тихо шептал разные слова, которые хоть как-то меня поддерживали в этот момент. Я видел, что ему тоже было страшно, но он держался ради меня. Чтобы мне было не так страшно.

– Всё будет хорошо, Мамаду – тихо прошептал Хони, когда мы стояли у дверей в операционную – ты только держись, малыш. Только держись.

И он ушёл обратно в палату, а меня завезли в холодную комнату, с аппаратурой и большим операционным столом. Ко мне подошла женщина анестезиолог и посмотрев на меня сказала:

– Положите его на стол, аккуратно только

Медсестры ничего ей не ответили. Просто молча выполнили свою работу и ушли.

– Вот так, сейчас ты уснёшь и немного поспишь, а потом тебя вернут к брату – сказала та, положив мне на лицо маску.

«– если конечно, я проснусь от наркоза, а не умру» – пронеслось у меня в голове, прежде чем мои глаза закрылись.

Не помню, что было дальше. Очнулся уже в своём любимом месте – в реанимации! Под капельницами и проводами. Рядом сидел Хонор, у которого был такой видок, словно он не спал несколько дней и не брился тоже. Сколько я был в отключке то?

– Доктор, он очнулся! Он очнулся! – закричал Хонор и в палату влетела женщина с чёрными волосами. Её зовут Виктория Арская. Она внимательно осматривает меня, смотрит на какие-то датчики. Потом смотрит на Хонора и говорит :

– Состояние нормализовалось. Скоро его переведут в обычную палату.

Хони выдохнул. Даже мне это было заметно, по тому как опустилась его грудь.

– Это прекрасная новость. Всю эту неделю, я боялся, что мы его потеряем – уже спокойнее говорит брат.

Неделю? Но, хотя бы не месяц и на том спасибо. Мой организм что-то прям щедрый.

Как потом оказалось, я целую неделю лежал не то, что в коме, моё тело в прямом смысле этого слова решало хочет оно остаться или нет. Несколько раз были остановки сердца и дыхания. Да что уж говорить. Я вообще ещё на операционном столе пережил самую настоящую клиническую смерть! Несколько минут, моё тело было мертвее мёртвого, а врачи пытались не дать мне уйти.

А пока меня пытались оживить, бедный Хантер не мог места себе найти. Переживал, почти ничего не мог делать нормально.

А потом, зашли и сообщили, что я жив. Не захотел уходить. Но, мой организм впал в кому. И теперь решает хочет жить или нет.

Тут, мой брат конкретно испугался, чуть ли не поседел. Не ел почти, не пил. Не мог найти себе места. Остальные кстати тоже.

Целыми днями, бедняга Хонор сидел около меня и просил остаться меня, не уходить. Плакал.

Лично не слышал. Мне рассказали.

И видимо, кто-то решил, что умирать мне рано и решил, что нужно очнуться. И вот, я здесь.

Помню, как Хантер разговаривал с братьями радостным тоном за дверями реанимации и рассказывал о том, что всё, смерть моя откладывается.

По-моему братья там от радости прыгали до потолка.

А мне вообще не до этого было. Из-за всех этих трубок, проводов и иголок спать было нереально. Они мешались, путались и были какими-то страшными и холодными. Но, зато кушать разрешили. Хони приносил мою смесь и кормил меня под присмотром доктора.

Правда, сначала мне давали совсем чуть-чуть еды, чтобы мне не стало плохо, ибо организм слишком долго был без еды и немного отвык. Помню, как первый раз мне принесли бутылочку с моей смесью. Мне было настолько непривычно есть, что первое время даже не получалось ничего. Просто видимо, организм забыл как это делать. Правда, спустя несколько минут вспомнил и позволил мне насладиться едой. Но расстроило, что так мало.

У Хонора между тем закончился отпуск и он уехал. На его смену приехал Мэджик. Он в отличие от других братьев почти не работал и мог провести со мной всё остальное время.

Когда Хони сказал, что ему нужно уехать (это был первый день моего выхода из комы. После моего кормления). Ох как грустно мне стало. И я готов был расплакаться.

– Чшш, Мамаду. Всё хорошо – похоже, с моих глаз действительно упали несколько слез, ибо Хантер тут же стал меня утешать – скоро приедет Мэджи.

И тут, моё настроение сразу улучшилось. Мэджик! Ура! Он приедет ко мне! Я по нему соскучился!

Мэд приехал ко мне где-то после обеда и сразу вошёл в реанимацию, правда ненадолго. Почему-то, всем строго запрещено было находится в этом помещении дольше положенного времени. Почему не знаю.

Но, Мэджи тоже был рад меня видеть. Рассказал как дела у остальных.

Бартомиу и Аурелий делают успехи в школе. Барт ходит много гулять и почти дома не появляется. Жан-Батист готовится сдавать экзамены и очень нервничает по этому поводу. Он вообще относится очень трепетно к своей учёбе. Все у него должно быть идеально. Вот прям всё.

Не знаю откуда у Жан-Батиста такие загоны, но он буквально с детства хочет быть во всём идеален. Чтобы никаких косяков или чего-то подобного. Не дай бог четвёрку в школе получит – это равносильно для него трагедии. Иногда, он даже спать забывает, пока учится и часто получает люлей от Женевьевы, которой такое нездоровое рвение к учёбе не нравится.

А Жан-Батисту всё равно. Хоть ты тресни, но он не оставит учебу. И не многие знают настоящую причину.

Жан-Батист просто хочет, чтобы все знали о нем. Кто он такой, откуда и что делает. И это даже не из-за мировой славы и денег, а просто для того, чтобы его признал наш отец. Ему просто нужна отцовская любовь.

Но, стоит сказать, что Жан (он не любит, когда сокращают его имя, но мне так легче) не похож на тех заучек из фильмов и сериалов. Батист очень добрый и много проводит со мной времени. Часто ходит гулять и читает мне разные книги. Из-за постоянной учёбы у него упало зрение и он должен носить очки. И они ему очень идут. Он таким красивым в них выглядит.

А потом, Мэджик рассказал мне о новом выступлении Хонора. Там вроде на какую-то тематику, не знаю. Но, его администратор вообще не хочет знать о том, что работники тоже люди вообще-то, поэтому сегодня поставил им большую тренировку. Чтобы не расслаблялись.

Он мне рассказал это всё, как равному, не заботясь о том, что мне немного меньше лет, чем ему. А что я? Мне было просто приятно всё это слушать. Нравилось то, чем увлекаются мои братья и как они ладят друг с другом. Не везде такое встретишь. Мне нравилось, что они проводят время со мной. Они знают, что лучше всего для нас, а что наоборот хуже. Им нравится.

Когда время посещения закончилось, Мэджика увели в палату, где я лежал до операции. Персонал хоть и не был слишком доволен тем, что братья решили поменяться, но всё же поняв ситуацию, стали относиться с пониманием.

Ко мне каждые несколько часов заходила Виктория Арская и проверяла моё состояние. К концу первого дня моего нахождения, она сказала, что всё, завтра меня переведут в обычную палату.

Также, ко мне приходил Виктор Арский, который осмотрев меня сказал, что к счастью этот кардиостимулятор работает отлично и хорошо сотрудничает с моим телом.

Как говорилось ранее, спать здесь мне было нереально. Крики, шум, странные трубки не давали мне покоя. Сон если и приходил, то урывками. На несколько минут, а потом всё по новой. К утру, я больше был похож на что-то варёное, нежели на человека.

Когда меня перевели в палату, Мэджи что-то увлечённо читал в телефоне. Однако, как только он увидел меня, то отложил телефон в сторону и сразу ринулся к моей кровати

– Привет, Мамаду – он потрепал меня по голове – ты выглядишь помятым. Наверное, в реанимации тебе плохо спится

– мммм… оаеи – а хотелось мне сказать «да, очень. Давай поедем домой и сюда больше не вернёмся»

– Ничего, когда тебя выпишут ты сможешь хорошо выспаться

Ох, очень сильно на это надеюсь. Спать мне действительно очень хотелось, но как уснуть в этом королевстве криков и шума? Никак! Это мой ответ.

В палате было не так страшно, как в реанимации. Тут рядом со мной был Мэджик и спать было спокойнее, потому что он всегда мог помочь. Он читал мне книгу. Она называлась «Хроники Нарнии» – любимая книга Жан-Батиста. Он её кажется зачитал до дыр уже. Как не зайдешь к нему в комнату, он вечно сидит в этой своей Нарнии.

Он и мне читал, когда однажды его попросили меня уложить спать. Он тогда мне мне много прочитал. Потому что, я долго не хотел засыпать и мы дочитали почти всю первую книгу. На момент, когда мне нужно было ехать в больницу, Жан-Батист начал читать мне уже вторую книгу данной серии.

И Мэджик зная это решил почитать мне продолжение. Он сам был знаком с данным произведением искусства и читал также не один раз, но не был настолько фанатом, в отличие от Жана.

Кстати о нем. Он позвонил нам позже, чтобы узнать как там наша жизнь

– Привет, Мэджик – послышался мне его звонкий, но в то же самое время слегка замученный голос – как ты? Как Мамаду? Его перевели из реанимации в палату? Или нет?

– Оу, не так быстро, Жан-Батист. Тебя слишком много, братец- рассмеялся Мэджик – да, Мамаду перевели в палату. Он сейчас тут, на соседней кровати отдыхает. Со мной всё прекрасно. А как вы все? У тебя там как дела? Все также по уши в учебе?

– Как обычно – вздохнул Батист и на лице Мэджика появилось злое выполнение лица, которое видимо и его напуголо – не злись, Мэд

– Не могу. Ты задрал уже со своей учебой. Отдохни хотя бы

– Но…

– Без «но», Жан-Батист. Я не хочу тебя терять. Мы все не хотим, чтобы с тобой что-то случилось

– Ладно, ладно – кажется, Жан понял, что спорить с Мэджи бесполезно. Хотя все знают, что не послушает. И Мэджик это знал, просто молчал.

И Батист молчал. Хотя, если Мэджик попросит за ним следить Хонора, то это будет то ещё представление. Он строгий и реально сделает так, что Жан-Батист будет больше отдыхать.

Дальше, Жан-Батист отключил трубку и мы с Мэджиком снова остались наедине с собой.

– Но вот почему Жан-Батист такой вредный? – спрашивает меня Мэджик, но кажется, будто он разговаривает с Эл стеной – почему он нас не слушается? Ведь, ему совершенно не обязательно тратить столько сил на учёбу, чтобы его принялию. Мы любим его и таким. Ну нет же, ему важно, чтобы отец его заметил.

Тут даже если бы я и мог говорить, то всё равно бы промолчал. У меня нет на это ответа. Нам всем в семье в какой-то доле нужно, чтобы отец посмотрел на нас, приехал к нам в гости и просто поговорил бы с нами. Только не все мы это умеем показать как следует

– Ууу – всё, что удалось «ответить» мне. Не знаю, что означало это словосочетание. Наверное ничего. Пустой звук, как говорится

– Ты думаешь, что он исправится? – продолжает свой пооумонолог Мэджик- он же ничего не хочет слышать по этому поводу. Одна учёба и Нарния на уме. Но ведь нельзя так себя мучить. Нужно всё же быть более менее добрым к себе. А то так не дай бог плохо станет

На эти рассуждения, я уже ничего не говорю. Просто молчу, потому что в этот раз по-настоящему нечего ответить. Для этого у каждого свои мысли. Но, у моих братьев они одинаковые – не нужно тратить все силы на учёбу. Ничем хорошим это не кончится. А здоровье одно и его нужно беречь.

И тут они правы. Это я понимаю, как никто другой. Потому что, не имея своего здоровья, мне хочется вереуть его любой ценой.

Позже, с нами связался Хонор. Судя по его голосу, он только недавно проснулся. Видимо отдыхал после работы

– Хони, как у вас там дела? Всё хорошо? Как мелкие?

– Малышня в садике, старшие свалили гулять. А так в целом, всё хорошо – отчитывается Хонор и продолжает – Бартомиу сегодня опять подрался в школе с новеньким. Что там произошло не знаю, он не рассказывает

– Как обычно – вздыхает Мэд

Бартомиу никогда почти не рассказывал братьям о том, что происходит в его жизни, всегда отмалчивался. Но мне он рассказывал обо всём. И о новеньком, который всех бесил своими выходками и о злой учительнице информатики, которой все было не так.

Он не стеснялся ничего мне говорить. Наверное, потому что знал, что я не выдам и поэтому и рассказывает. Вообще, мне все братья рассказывали всё про свою жизнь. В подробностях.