Миранда Дикинсон.

Лучик надежды



скачать книгу бесплатно

Миранда Дикинсон
Лучик надежды


© Miranda Dickinson, 2016

© DepositPhotos.com / irstone, обложка, 2017

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

* * *

Голова Миранды Дикинсон всю жизнь была полна историй. В юном возрасте она мечтала написать книгу, которая займет почетное место в библиотеке городка Кингсвинфорд. Сейчас Миранда Дикинсон является автором бестселлеров. Всерьез она начала писать, когда подруга подарила ей самый медленный в мире персональный компьютер. Постепенно на нем были написаны «Сказка Нью-Йорка», «Добро пожаловать в мой мир», «Все началось с поцелуя», «Когда я влюбилась», «Посмотри на меня сейчас», «Я покорю Нью-Йорк» и «Посылка для Анны». Миранда живет со своим мужем Бобом и дочерью Фло в Дадли.

@wurdsmyth
MirandaDickinsonAuthor
www.mirandadickinson.com

Для Джо, которая не просто чудесная свекровь, а куда больше. Спасибо за дружбу.



 
Ты любишь меня,
И день впереди,
Лишившись тоски,
Улыбнулся.
 
 
Ты – радость моя,
Ты – счастье мое,
Даруешь мечты
Вдохновенье.
 
 
На крыльях любви
Я вдаль полечу,
Любовь ведь дарует
Свободу.
 
Ты любишь меня (1954) Ансамбль «Серебряная пятерка»


Глава 1
Фэтс Домино[1]1
  Фэтс Домино (род. 1928) – афроамериканский пианист и вокалист, один из родоначальников рок-н-ролла. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)


[Закрыть]

«Разве это не позор?»

В церкви было темно и прохладно. Холод, казалось, сочился из каждого кирпича, из каждой церковной скамьи. Хотя за стенами царила теплая погода, внутри стоял ноябрьский холод. Почему на похоронах всегда холодно, даже тогда, когда светит солнце?

Матильда Белл окинула все вокруг беглым взглядом и плотнее укутала покрытые гусиной кожей руки в тонкую ткань шерстяной кофты. Было еще рано, но несколько членов семьи уже собрались. Приглушенная беседа и печальные выражения на лицах демонстрировали их единение в горе. Матильда ощутила себя еще более одинокой. Пока никто ее не заметил. Когда заметят, какой будет их реакция? Она не знала.

Когда-то, до скандала, до этой глупой ошибки, она была его любимицей…

Стараясь держаться в тени, женщина спряталась за высокой каменной колонной, покрытой резьбой. Тем, кто сидит на первых скамьях, разглядеть ее будет непросто. Это была старая церковь, хранящая воспоминания и неразрывно связанная с историей ее семьи. Впрочем, важнее было то, что здесь любил молиться он. Ей казалось, что его имя выбито на стенах этого здания. Это знакомое с детства местечко всегда было теплым, но сегодня, когда образ деда уменьшился до имени, произносимого скорбящими приглушенным шепотом и напечатанного на программе богослужения, тут казалось холоднее, чем в могиле. Охваченная грустью, Мэтти вздохнула, вполне серьезно ожидая, что ее дыхание заклубится паром.

«Я останусь до того момента, как допоют последний гимн, – подумала она. – Я ускользну прежде, чем меня увидят».

Матильда могла бы вообще не прийти, если бы сестра не позвонила ей на прошлой неделе и не сообщила о том, когда состоятся похороны. Хотя никто из членов семьи ни в чем ее не упрекал, Матильда знала, что большинство из них о ней думают: она разбила старику сердце и ускорила его конец. Все это было чушью, конечно. В результате посмертного вскрытия была обнаружена злокачественная опухоль, которая поразила его хребет в области поясницы и с пугающей быстротой распространила свои метастазы на печень. Но в глубине души Матильда понимала, что чудовищная ссора между ней и дедушкой Джо не могла не ускорить его конец. Женщина винила себя не только за ссору, разрушившую отношения, которые она прежде считала нерушимыми, но и за то, что не смогла понять, что дед абсолютно во всем прав. Если бы она хотя бы на секунду забыла о своем упрямстве и уязвленной гордости, то смогла бы еще тогда все понять. Но Матильда Белл думала, что знает лучше, она всегда так считала, и теперь потеряла все, что прежде любила.

А в церковь все прибывали новые и новые прихожане – не только замечательные и добропорядочные, но и вызывающие кое-какие сомнения жители Кингс-Санбери. Дедушка Джо любил их всех, а они обожали его. Каждый новый пришедший занимал место перед Мэтти, тем самым закрывая и оттесняя женщину от покойного. Голос в голове укорял ее, напоминая, что все эти люди не подвели старика при жизни. Они не пренебрегали дедушкой Джо…

Но время для «если бы» навсегда осталось в прошлом.

– Мэтти! Я так и подумал! Почему ты сидишь тут одна? Вся семья сидит впереди.

Матильда тупо уставилась на своего двоюродного брата Джека, который бочком продвигался по узкому проходу между двумя рядами скамеек к тому месту, где она сидела.

– Привет. Мне и здесь неплохо.

Кузен, всегда отличавшийся радужным оптимизмом, явно не собирался принимать всерьез ее отговорки.

– Чепуха! Твое место – среди нас. Не важно, что было в прошлом.

Увидев выражение ее лица, Джек присел рядом.

– Они меня во всем винят, – сказала Матильда.

Горькие слезы щипали ей глаза.

– Не винят.

– Я виню.

– Матильда! Все в прошлом. Что сделано, то сделано. Они от тебя не отвернутся, что бы ты там себе ни воображала.

– Я разбила дедушке сердце…

– Он умер из-за рака, а не из-за разбитого сердца. В этом плане ты не лучше своей мамы. Она тоже все болезни мира приписывает собственным просчетам. Открою тебе секрет: ты не настолько могущественна, Матильда Белл.

Теплая рука двоюродного брата накрыла ее руку. Он улыбнулся.

– Пошли со мной вперед. В этот день вся семья должна быть вместе. Мы все о нем скорбим.

Ей ужасно хотелось поверить Джеку, поверить в то, что общее горе позволит забыть о разногласиях, возникших в семействе Белл, однако чувствам не прикажешь. Матильда догадывалась, что в глубине души они считают, что, поругавшись с дедушкой, она порвала со всеми ими. Ее подруги завидовали близости, царящей в их семье, но теперь Мэтти в полной мере ощутила: ссора привела к разрыву и восстановить прежние отношения будет куда как непросто – такова обратная сторона медали.

– Нет, мне здесь на самом деле как-то спокойнее.

– В таком случае я посижу с тобой.

– Нет, Джек, не стоит.

– Я знаю, что не стоит, но сегодня я не оставлю тебя одну. Как бы не так! Поэтому перестань пререкаться и обними меня.

Мэтти импонировало упрямство Джека. Этим двоюродный брат напоминал ей дедушку Джо, вот только Джек никогда не выдвигал ей ультиматумы относительно ее личной жизни. Хуже всего было то, что сегодня она не могла объяснить семье истинную причину, которая разбила ей сердце.

– Не плачь, Мэтти. Ты меня расстраиваешь.

Джек пожал ей руку и, выудив из небольшой целлофановой упаковки влажную салфетку, протянул кузине.

– Извини.

Она чихнула. Промозглый холод церкви уже успел пронять ее до костей. Впрочем, не только она оплакивала смерть дедушки Джо.

Церковный староста, стоявший в алтарной части, подал знак хмурому викарию, и тот направился к аналою.

– Доброе утро. Будьте добры, встаньте.

Колени Мэтти подогнулись, и Джек придержал ее под локоть, когда зазвучала мелодия «Ты любишь меня», эхом разнесшаяся в пустоте древних каменных стен. Это была любимая песня деда в исполнении «Серебряной пятерки». В пятидесятые эта группа пользовалась определенным успехом. Мэтти знала эту песню не хуже, чем звучание собственного голоса. Музыка нагнала в здание воспоминаний, пока похоронная процессия медленно двигалась по центральному проходу. Мэтти видела, что утрата прочертила уродливые морщины на лбу отца, несущего гроб. Рядом с ним шел зять Фред, а сзади – два дяди по отцовской линии, Рубен и Сит. Разве сейчас не принято катить гроб на этих специальных тележках? На Мэтти произвело сильнейшее впечатление то, как любимые и родные вносят на своих плечах тело дедушки Джо в святую обитель. Если бы обстоятельства сложились иначе, она бы шла вместе с ними…

Матильда оторвала взгляд от дубового гроба и посмотрела в глубь церкви, желая увидеть маму, но ее заслоняли другие люди. Взгляд женщины остановился на старшей сестре Джоанне, которая вела за руку дочь и сына, пока ее обожаемый муж Фред помогал нести гроб. Мэтти заметила, как напряжены плечи сестры. Она наверняка, как и сама Матильда, едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. Нет, Джоанна ни за что не проявит слабость при посторонних. Наоборот, другие всегда обращаются к ней за поддержкой. Ее хладнокровие и сдержанность известны всей семье. Мэтти гордилась Джоанной, но сейчас видела, что нервы сестры на пределе. Словно почувствовав, что на нее смотрят, Джоанна слегка повернула голову и едва заметно улыбнулась Мэтти, глядя вдоль ряда церковных скамеек. Мэтти кивнула ей в ответ. Достаточно знать, что Джоанне не все равно. Они поговорят позже, но сейчас их маме необходимо присутствие старшей дочери. Оно успокаивает.

Преподобный Филипп Каудвелл выступил вперед навстречу похоронной процессии. На нем лица не было. Сколько Мэтти себя помнила, Фил был не только местным викарием, но и почти членом их семьи. Семейство Белл часто посещало церковь Святого Лоуренса – по случаю крестин и конфирмации, ежегодных праздников в воскресной школе, Рождества и Пасхи. Здесь венчались Фред и Джоанна. Когда-то Мэтти мечтала о том, что тут же пройдет ее венчание. Для дедушки церковь стала вторым домом. С самого детства он принимал участие в сборе пожертвований. К преподобному Филу дедушка относился чуть ли не как к родному сыну.

Сегодня в стенах церкви Святого Лоуренса собралось немало людей. Их лица были печальны. Всех их объединяла любовь к дедушке Джо. Здесь, в холодной церкви, они оплакивали его уход из жизни, но Мэтти, находясь среди них, чувствовала себя узницей. В отличие от нее они могли открыто выразить свое горе.

Мрачные пассажи из Библии, казалось, пролетали над головой Мэтти, никак ее не касаясь, и женщина, шепча себе под нос церковные гимны, не сразу заметила, как холод, сковавший ей спину, немного отступил: двоюродный брат накинул ей на плечи свой пиджак.

– Ты сильно дрожала, – шепотом произнес он. – Теперь теплее?

Мэтти кивнула. От переполнявших ее чувств у нее перехватило дыхание.

Траурная речь преподобного Фила была теплее одежд Мэтти. Каждое тщательно подобранное им слово шло из глубины сердца. Окажись в церкви посторонний, ему сразу же стало бы ясно, что викарий не только знал дедушку Джо, но и по-настоящему любил его. Мэтти видела, как плечи матери слегка подрагивают. Она то и дело кивала, когда преподобный Фил пересказывал грустные и милые эпизоды из жизни покойного, говорил о человеке, чья любовь к родным и друзьям не знала никаких границ.

«За исключением меня, – подумала Мэтти. – В моем случае пределы его любви были вполне конкретными».

Она держалась на расстоянии, пока семья двигалась наружу, туда, где было куда теплее, чтобы предать дедушку Джо земле. Преподобный Фил спросил, хочет ли кто-нибудь из близких покойного сказать несколько слов на могиле. Пожелали ее папа, дядя Рубен и дядя Сит. Их слова заглушались всхлипываниями. Мэтти хотелось бы протиснуться между обступившими могилу родственниками, заявить о своей любви к дедушке, извиниться, что не послушалась его, пусть даже уже поздно и дедушка не услышит ее слов. Но ведь никто не захочет ее слушать… Или захочет? Что бы ни говорил Джек, Мэтти знала, что ее мама и дяди в глубине души винят ее в скоропостижной кончине дедушки Джо. Вслух никто ничего не сказал, но мамины колкие замечания насчет того, что было бы, если бы они смогли помочь ее любимому свекру бороться с болезнью должным образом, были не менее суровыми, чем прямые обвинения.

Наконец, когда семья ушла, а вслед за другими поспешил и Джек, Мэтти подошла к открытой могиле, украшенной по краям цветами, и заглянула в нее. В темной дыре лежал слегка присыпанный землей дубовый гроб.

– Извини, – прошептала она.

Боль и сожаление сделали ее голос очень слабым. По щекам катились слезы.

– Извини, что я не успела попрощаться. Теперь я понимаю, что ты был прав.

Женщина перевела дыхание. Воздух пах нагретой солнцем травой и влажной землей.

– Если бы я могла чем-то загладить свою вину, то обязательно загладила бы. Я бы все ради тебя сделала…

Воздух вокруг нее вдруг замер. Умолкли даже птицы, сидящие на ветвях кедров, растущих по границе кладбища при церкви Святого Лоуренса. Медленно опустившись на колени у края могилы, Мэтти посмотрела на латунную табличку, чуть присыпанную комьями земли. Кончилась определенная эпоха в ее жизни. Интересно, а душевная боль теперь останется с ней навсегда? Женщина покачала головой.

– Нет, я найду способ все исправить, дедушка. Обещаю…


Покидая кладбище, Матильда увидела знакомую фигуру, направляющуюся к ней по сочной траве между могильными камнями.

– Мэтти! Я боялся, что ты уйдешь прежде. Как ты?

Викарий улыбался, хотя и сам видел состояние, в котором пребывала женщина.

Мэтти, почувствовав большую признательность, ответила:

– Не особо, Фил.

Преподобный Фил протянул ей руку.

– Понимаю. Он был хорошим человеком. Его все любили. Конечно, он не был идеален во всем. Мы с тобой знаем об этом… – Викарий протестующе поднял руку, мешая Матильде вступиться за деда. – Твоя семья тоже. Сейчас они расстроены и могут сказать или сделать нечто такое, о чем впоследствии пожалеют. Джо любил тебя и продолжал любить, хотя и был упрям как осел.

Он намеренно использовал выражение, каких викарии вообще-то избегают, чем вызвал у Мэтти невольную улыбку.

– Спасибо, Фил.

– Пошли ко мне в дом. Ванесса сейчас накрывает стол для поминок. На нейтральной территории тебе будет спокойнее.

– Не уверена…

Матильду сильно тянуло поскорее укрыться в безопасном уединении собственного дома.

– Я не прошу, а настаиваю, Мэтти. Я викарий. Учитывая, кто мой босс, тебе лучше не пытаться спорить.

Пока викарий вел ее к своему дому при церкви, мысли Мэтти вернулись к обещанию, которое она дала у могилы. Она не знала, как ей добиться этого, но в груди ее пылала твердая уверенность в том, что ей все-таки удастся все исправить…

Глава 2
Дин Мартин[2]2
  Ди?но Пол Кроч?тти (1917–1995), более известный как Дин М?ртин – американский эстрадно-джазовый певец и актер итальянского происхождения.


[Закрыть]

«Воспоминания состоят из этого»

– Ух ты! Я уже лет сорок такого не видывал!

Бородач улыбнулся, когда Мэтти вручила ему старый радиоприемник «Бакелит», до этого стоявший на полке позади прилавка. Воссоединять людей со своим прошлым было одним из плюсов в ее работе. Каждый день Матильде доводилось выслушивать очередные рассказы из жизни ее покупателей. Она гордилась тем, что ей доверяли. Сегодняшний день исключением не был.

Перси Уокер стал постоянным покупателем в «Белл Бибопе»[3]3
  Стиль джазовой музыки.


[Закрыть]
, маленьком магазинчике старинных вещей, которым Мэтти владела уже два года. Он недавно приехал в городок после многих лет, проведенных за границей, и теперь, судя по всему, обставлял свой домишко, расположенный на окраине Кингс-Санбери, исключительно вещами, купленными у Мэтти. Загорелый старик семидесяти одного года радовался, переживая свою молодость посредством приобретенных им вещей.

– Я в первый раз услышал по нему Литла Ричарда[4]4
  Литл Ричард (род. 1932) – американский певец, пианист и композитор, который стоял у истоков рок-н-ролла.


[Закрыть]
, – улыбнулся он, и его взгляд устремился в давно минувшее, – в маминой гостиной, когда она была у тети Эльзы. Я настроил радио на волну радио Люксембурга. С этого началась моя влюбленность в рок-н-ролл. В те времена я был тедди-боем[5]5
  Тедди-бои – молодежная субкультура, существовавшая в 1954–1958 гг. в Великобритании. Типичный облик тедди-боя включал брюки-«дудочки», сюртук с двойным воротником, галстук-бантик в стиле вестернов. Из музыки первоначально предпочтение отдавалось американскому блюзу, кантри и свингу, позже рок-н-роллу.


[Закрыть]
. – Он погладил свою загорелую лысину. – От кока давным-давно ничего не осталось, но в то время у меня был знатный кок на голове. Сколько за радио?

– Восемьдесят, – ответила Мэтти, обдумывая, стоит ли сделать скидку очередному постоянному покупателю. – Если хотите, можете посмотреть в коробках с грампластинками. Для вас – бесплатно.

Заслышав это предложение, Перси очень обрадовался и поспешил к измазанным мелом упаковочным ящикам из-под чая, в которых были сложены граммофонные пластинки на 45 оборотов в минуту. Он принялся перебирать их, читая названия. У Мэтти сжалось сердце в груди при воспоминании, как она, будучи еще маленькой девочкой, делала то же самое с коллекцией пластинок дедушки Джо. Через него Матильда прониклась любовью к музыке пятидесятых и шестидесятых годов, полюбила Элвиса Пресли, Лонни Донегана[6]6
  Лонни Донеган – британский музыкант, один из популярнейших исполнителей 50-х – начала 60-х.


[Закрыть]
, Чака Берри[7]7
  Чак Берри – американский рок-музыкант, певец, гитарист, автор песен. Один из наиболее влиятельных ранних исполнителей рок-н-ролла.


[Закрыть]
, Томми Стила[8]8
  Т?мми Стил (род. 1936) – британский певец и музыкант, рок-н-ролльщик. Считается первой в истории британской звездой рок-н-ролла.


[Закрыть]
и Конни Фрэнсис[9]9
  Конни Фрэнсис – американская певица итальянского происхождения, согласно Allmusic – «прототип поп-певицы современного образца, до сих пор соперничающая с Мадонной за звание самой успешной поп-исполнительницы всех времен».


[Закрыть]
. Если на то пошло, большая часть его коллекции стала первым товаром в ее магазинчике еще до Ашера, до ссоры, до ошибки… Стряхнув с себя боль, женщина решила сосредоточить все свое внимание на покупателе. Сегодня не тот день, чтобы задумываться о прошлом, пусть даже это прошлое определяет ее будущее.

– Не знаю, почему бы не продать магазин Перси и покончить со всем, – прошептала она своей помощнице Лори, когда вернулась к прилавку, сделанному из передней части светло-зеленого «Форда Тандерберда» 1955 года. – Мы заработаем целое состояние и уйдем на покой.

Лори улыбнулась.

– И лишимся всей радости, которую дарит этот магазинчик? Ни за что, Мэтти! Тебе самой нравится работать здесь. Это у тебя в крови.

Матильда могла бы поспорить с ней. С самого начала было совсем не просто раскрутить этот магазинчик на главной улице Кингс-Санбери. Несколько месяцев люди приходили в ее магазин словно в музей, только чтобы посмотреть экспозицию винтажных вещей. А потом, когда Мэтти стала заниматься делом через Интернет, покупатели вдруг начали приезжать к ней не только из соседних городков, но и издалека. Было еще слишком рано говорить о процветании магазина, однако продажи в последние месяцы неуклонно росли, а с появлением постоянных покупателей вроде Перси будущее казалось безоблачным. Даже сейчас, когда горький привкус от похорон не развеялся, магазин давал ей надежду на лучшие времена.

– Значит, кругосветного плавания не будет?

– Пока нет. – Лори подалась вперед и, перегнувшись через прилавок, так посмотрела на нее, что Мэтти поняла: ей предстоит разговор, который мчится на нее со стремительностью экспресса. – Как твоя семья вчера?

Чувствуя, как у нее все сжалось внутри, Мэтти пожала плечами.

– Как ты и предполагала. Папа замкнулся в себе. Мама на всех и все сердилась. Дедушка Джо был для нее не свекром, а почти отцом. Она просто опустошена. Я это ясно видела, но мама возвела вокруг себя стену, через которую я не смогла пробиться. В церкви мы даже словом не перекинулись, да и на поминках со мной немногие разговаривали. Разумеется, никакой враждебности или перебранок не было, это не наш стиль поведения, но я, признаться, была только рада, когда смогла уйти оттуда.

– А как твоя сестра?

– Очень переживает, но заботится о маме. Вчера вечером она позвонила мне, и мы обсудили все, что случилось после его смерти. Это было единственным светлым моментом за весь вчерашний день. – Ужасно тягостный день.

Лори сочувственно сморщилась и положила свою руку поверх руки Мэтти.

– Ну, что было, то было. Ты проводила его в последний путь. Теперь станет легче, я знаю, о чем говорю. А как на новом месте?

– До сих пор такое чувство, что я вломилась в чужой дом.

– Со временем пройдет, – улыбнулась Лори. – К тому же никто не говорит, что так будет всегда.

– И то верно.

Мэтти вспомнила внезапный, ничем не мотивируемый переезд и удивленное лицо риелтора, когда она согласилась арендовать дом, даже не соизволив посмотреть на него. Мэтти с горечью подумала о причине, заставившей ее переехать, и вспомнила о предупреждении дедушки Джо. Он оказался совершенно прав, а у нее так и не получилось покаяться перед ним. С трудом сглотнув, Мэтти принялась вставлять в кассовый аппарат новую ленту, полагая, что откровенный разговор подошел к концу.

– Пройдет. Никогда не знаешь…

Но я должна была знать. Дедушка Джо ведь догадался

– Я вижу, ты вновь надела ее. – Лори указала на мерцающую булавку для галстука, которую Мэтти приколола к воротнику своего винтажного платья. – Я рада.

Дедушка Джо подарил ей эту булавку в тот день, когда Матильда открыла свой магазинчик. Булавка представляла собой серебряный шестипенсовик, который приделали к закрученной штопором серебряной булавке. Эту безделицу подарил дедушке в его 21-й день рождения бывший одноклассник, который в пятидесятых учился делу у одного ювелира в так называемом Ювелирном квартале Бирмингема. Мэтти помнила, что дедушка Джо с гордым видом прикалывал эту булавку каждый раз, когда полагалось принарядиться по какому-то поводу, а также натирал ее каждое утро по воскресеньям, готовясь отправиться на церковную службу. С момента его смерти до сегодняшнего утра булавка лежала в черном бархатном мешочке на дне шкатулки с танцующей балериной, оставшейся у Мэтти с детства. Лори еще неделю назад заявила, что было бы неплохо, если бы Мэтти носила эту булавку. «Ты словно вернешь себе частицу его». Почему сегодняшний день оказался чем-то отличным от предшествующих? Почему сегодня утром она решила нацепить на себя эту булавку? Мэтти не знала. Просто наконец она перестала придумывать себе оправдания и приколола булавку. Теперь украшение посверкивало, как будто тая в себе слабый лучик надежды.

– Я решила, что так будет правильно. Ты была права, Лори. – И, не желая продолжать разговор, грозивший ее расстроить, Мэтти перевела его в другое русло: – Если хочешь, можешь сейчас сделать перерыв на обед.

Если Лори и поняла, что от нее хотят отделаться, она не подала виду.

– Я не против, если ты не возражаешь. К тому же у меня еще есть пара дел.

– Хорошо. Уверена, с Перси я как-нибудь справлюсь и сама.

– А знаешь, – Лори понизила голос, – наш Перси еще ничего себе. Если у тебя есть склонность к солидным мужчинам, то можно присмотреться. Он, что называется, серебристый лис.

Мэтти понравилось замечание Лори, однако, если на то пошло, Перси не относился к ее типу мужчин. В то время как ее подруги стеснялись поднимать вопрос личной жизни Мэтти, Лори Мэрдок была не из тех женщин, которые способны держать свои мысли при себе. Будучи в разводе, Лори, которой было под пятьдесят, уже давно махнула рукой на то, что о ней подумают окружающие, и радовалась свободе самовыражения так, как ей того хотелось. Недавно она увлеклась йогой и медитацией. По ее мнению, правда была самым ценным даром, который следовало дарить и принимать с благодарностью. Бессмысленно скрывать правду, ведь услышать ее – это намного лучше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное